Дневник, 13 апреля
Утро начиналось как обычно, но всё равно на душе было какое-то смутное предчувствие. Только я поставила чайник, в дверь позвонили Наталья зашла вместе с дочерью. Вроде всё привычно, но что-то в воздухе висит.
Уходи, спокойно произнесла Наташа.
Арина криво усмехнулась, откинулась на спинку стула, бросила взгляд на мать: наверняка, думает, что это Лене сказано. Беззаботная, как всегда.
Уходи из моей квартиры! Наташа повторила уже дочери.
Лена, как всегда, готова налить чай, пытается как-то разрядить обстановку:
Поздравляю, Наташ. За вас рада. Чай будешь? Садись, пальто снимай.
Да я на минутку, отвечает Наташа. Забегалась вся, дел невпроворот. Аринка настоящая молодец, всё сама вон и ипотеку платит, ремонт делает, муж золотой попался. Ну прям, гордость берет!
И ведь правда со стороны Наташа выглядела самой счастливой матерью. А я, Лена, слушаю и ком в горле держу. Видит Бог, если бы Наташа знала всю правду
***
Ровно два года назад Аринка, моя крестница, внезапно пришла ко мне. Постучала в дверь глаза опухшие, руки дрожат.
Тётя Лена, пожалуйста. Не говорите маме. Прошу вас! У неё сердце не выдержит! просит она, сжимая платочек.
Арин, что случилось-то? я уже пугаюсь.
На работе пропали деньги у одной. Пятьдесят тысяч рублей. А меня камеры засекли в кабинете, когда никого не было. Я не брала! Клянусь! Но сказали: либо возвращай деньги до обеда, либо заявят в полицию. И «свидетель» есть какой-то Тётя Лена, это подстава! Но кто мне поверит?
Я сама в оцепенении.
А к отцу не обращалась?
Обращалась! Он сказал, сама виновата ни копейки. И дверь не открыл. Только накричал.
У меня есть двадцать тысяч, накопила. Не хватает ещё тридцати. Помогите, прошу. Я все отдам, по две три тысячи в неделю Я работу уже другую нашла! Не говорите маме, пожалуйста!
Двадцать лет девчонке, а такое горе. Родной отец двери не открыл, из квартиры выгнал. Я сжалась вся знала, что правильно поступлю, если дам. Пусть зубы подождут ведь своё отложенное откладывала…
Ладно, сказала я. Дам тебе деньги. Только пообещай, что это первый и последний раз. И маме ни слова, раз ты так боишься.
Арина бросилась мне на шею. В ту неделю она, правда, принесла пару тысяч, сказала, что всё уладила, договорились в полицию не попали, нашла новую работу.
А потом тишина. Не отвечает недели, потом месяцы. На семейных застольях здоровается со мной чужим голосом. Я решила, что, наверное, ей стыдно, а я не хочу портить Наталье жизнь из-за этих тридцати тысяч.
***
Ты меня слышишь, Лена? взмах руки перед глазами, вывела из раздумий Наташки.
О своих делах задумалась, выдавила я.
Кстати, видела нашу Ксению на днях. Подошла, спрашивала про Аришу как дела у неё, долги отдала или нет. Я не поняла, про что она.
Вряд ли что-то серьёзное, отвечаю.
Иду я тогда. Ещё в аптеку надо. Наташа поцеловала и вышла на снежную улицу.
Вечером я не выдержала: нашла Ксению и решила выяснить, что за долги.
Ой, Ленка, тяжело вздохнула Ксюха. Я думала, ты в курсе. Два года назад Арина прибежала ко мне вся в слезах, просила денег, сказав, что кража, срочно нужно отдать тридцать тысяч, иначе посадят. Клялась, маме не скажет. Я дала. Ждала возврата месяцами, она пропала.
Потом от Веры узнала, что ровно с той же историей к ней приходила. Вера дала сорок тысяч. Ещё Галина Петровна, их учительница, отдала вообще пятьдесят. Арина всем врала одну и ту же легенду, чтобы выманить по тридцать-сорок тысяч.
Я слушала и понимала: меня, оказывается, не одну так обвели вокруг пальца. Девчонке деньги были на халяву, а Наталья всё так же ею гордится
***
На следующий день пошла к Наташе не скандалить, а посмотреть в глаза Аринке. Она как раз у матери жила, пока её квартира на ремонте.
О, тётя Лена! натянуто улыбнулась Арина. Видно боится, вспоминает, что натворила. Чаю?
Наталья как обычно суетится, заботится обо всех.
Арин, я вчера встретила Ксению, Веру, Галину Петровну. Мы создали «клуб помощи пострадавшим», спокойно начала я. Вспомни события двух летней давности: тридцать тысяч у меня, тридцать у Ксении, сорок у Веры, пятьдесят у Галины Петровны Каждая думала ты только у неё попросила спасти от тюрьмы. Тем временем мы все верили, что помогаем единственной
Я видела, как Наташа побледнела, чайник едва не выронила.
Какие пятьдесят тысяч? спрашивает Наташа тихо. Аринка? Ты у моих подруг деньги брала? У учительницы даже?
М-мама это не то я вернула почти все мычит Арина.
Ты не вернула! не выдержала я. Пришла пару тысяч, а потом исчезла!
Мы молчали, а надо было тебе сразу рассказать ты бы раньше узнала про её повадки.
Арина, смотри мне в глаза. Ты у всех нас вымогала деньги? Враньём пользовалась, чтобы обмануть подруг и знакомых?
Мне очень нужны были на переезд! закричала Арина. Вы сами ничего не дали! У них есть эти деньги, не последнее забрала!
Смотреть на всё это стало отвратительно. Наташа стояла, сжавшись, потом опустилась на стул.
Уходи, сказала она неожиданно спокойно. Забери свои вещи и больше сюда не возвращайся. Это не твой дом.
Арина схватила ребёнка и ушла, хлопнув дверью. Я осталась, растерянная и опустошённая.
Прости, Наташ, что так вышло.
Нет, Лена Мне самой себя простить нечем. Я же верила, что дочь у меня идеальная, а она… Я сама не заметила, кого вырастила
Я лишь молча обняла подругу мы плакали обе.
***
Через неделю муж Аринки объездил всех «кредиторов», глаза не поднимает, извиняется, обещает всё вернуть. Наташа сама перед Галиной Петровной долг погасила.
А я до сих пор не знаю, правильно ли тогда сделала, рассказав всё. Но думаю нет иного выхода. Ведь взрослого человека нельзя жалеть до бесконечности, если он делает зло, даже если он твоя родная кровь.
