Собирай вещи, я встретил свою первую любовь, вдруг сказал муж. А через час уже сам стоял с саквояжем в руках.
Алексей вернулся с вечера встречи выпускников поздно в воскресенье. Валентина как раз вытирала мокрые стаканы.
С мужем случилось что-то странное. Возбуждённый, окрылённый, словно только что узнал о награде или о небывалом выигрыше. Щёки порозовели. Валентина мельком на него взглянула, отложив полотенце, и подумала: «Ну надо же, как здорово посидели».
Алексей молчал разделся, лёг спать, будто всегда так было.
Утром он сидел на кухне, подтянуто, руки сложив на столе, взгляд жёсткий, решительный как в старых фильмах, когда герой вот-вот признается в важном. Валентина поставила перед ним чайник с чаем с чабрецом. В холодильнике остались вчерашние котлеты, надо было с ними что-то решить. Вот тут-то и прозвучало:
Валя. Нам нужно поговорить.
«Ну вот», подумала Валентина. Фраза такая как приговор: ничего доброго не предвещает.
Я вчера встретил Инну. Ты помнишь, рассказывал тебе. Первая любовь.
Валентина помнила. Раз в пять лет Инна обязательно всплывала в разговорах Алексея, чаще всего под вечер, с усталостью или после лишнего бокала. «Какими мы были глупыми, молодыми…» Всё стандартно.
Мы поговорили по душам. Долго. И знаешь, Валя… Собирай, пожалуйста, вещи.
Валентина медленно обернулась. Котлеты так и остались на полке.
Что?
Мы решили жить вместе. Я и Инна. Понимаешь?
Валентина долго смотрела на мужа.
К тому же, квартира-то на меня оформлена, осторожно добавил Алексей, как бы между прочим. Тебе, наверное, надо поискать что-то другое…
Она бережно повернула обратно котлеты, тихо закрыла дверцу чтобы магнитик с видом Киева не грохнулся.
Всё уже решено? спросила она.
Да.
Она кивнула и пошла к себе в комнату.
Валентина садилась на краешек кровати и уставилась на стену с календарём, где красовались пухлые котята тот самый, что подкупили в январе на Харьковском рынке, потому что другой был дороже. Январь с котёнком миновал, февраль тоже, а календарь всё висел. Рыжик с ленточкой смотрел с добросердечием.
«А вот и оно», подумала Валентина.
Двадцать лет они жили вместе а теперь он сидит на кухне и ждёт, пока она соберётся. Двадцать лет…
Вспомнила, как в их первой квартире на Троещине из крана капало, а за стенкой Витя всё вопил по ночам.
Вспомнила, как у Алексея бизнес по продаже стройматериалов провалился, долги душили их долгие годы, и Валентина старательно не замечала, как тот под вечер пил на лоджии.
А как ночью везла мужа в больницу с приступом и хирург потом сказал: ещё бы чуть-чуть, и могло бы не спасти… Как выпускной у её учеников, Валентина тогда работала учителем украинского, а Алексей пришёл с гвоздиками, мятый и гордый… Это всё было, всё в памяти, но вдруг оказалось не в счёт.
Валентина поднялась, прошлась по комнате, остановилась у шкафа.
На верхней полке, в самом углу, мирно лежали важные бумаги.
Алексей всё сидел на кухне и что-то печатал в телефоне наверное, Инна спрашивала, как дела, потому что иногда он неловко улыбался, как человек, который уверен, что совершил нечто великое, и теперь ждёт аплодисментов.
Валентина вернулась. Положила папку на стол.
Документы собираешь? недоверчиво спросил Алексей.
Нет. Вот, хотела бы показать тебе одну бумагу.
Валя, давай не сейчас…
Помолчи, пожалуйста.
Она достала листок.
Тань, ты бы не сейчас…
Помолчи, пожалуйста.
Это был брачный контракт. Пятнадцать лет назад, когда Алексей затевал своё дело, нотариус настоял оформить. Алексей тогда отнёсся к этому безразлично. «Валя, формальность, мы же семья…» Бумагу он сунул в ящик, а Валентина потом переложила в шкаф.
Да она никогда не считала себя хитрой. Просто была аккуратна.
Тот бизнес, к слову, продержался год с небольшим, а рухнул с треском долгами, обидами, стрессом. Квартиру тогда Валентина предлагала продать, чтобы закрыть задолженности, муж отказался: мол, всё уладит. И разгребал всё медленно. Она молча терпела. Работала много, не жаловалась.
Алексей читал документы. Валентина пила остывший чай.
Подожди… голос у мужа дрогнул. Тут же написано…
Да. Квартира моя по закону. Ознакомься с четвёртым пунктом и долги твои.
Молчал. В телефоне мигали сообщения. Он не отвечал.
Валя… прошептал он.
Что?
Это ты нарочно? Всё сохранила специально?
Нет. Никогда не выбрасываю важные бумаги.
Это правда. Хранила всё от квитанций до гарантий, даже старые инструкции с советских времён. Такая уж я хозяйка.
Алексей снова уткнулся в бумагу.
Валентина встала, поставила чашку в мойку, на прощанье взглянула в окно:
Ты был прав: кому-то нужно уйти. Пусть так.
Она ушла.
Минут двадцать Алексей ходил по кухне. Потом затих. Валентина в это время аккуратно складывала книги, переставляла фиалку, протирала тряпочкой полки… Как нормальный человек, когда не знаешь куда себя деть.
Алексей пришёл в комнату с документом в руках. Держал его, будто спасательный круг.
Валя, давай поговорим по-нормальному.
Давай, тихо кивнула она.
Этот контракт… Это ж когда было! Совсем другая жизнь…
Какая разница? По закону всё заверено у нотариуса. Проверяла пять лет назад.
Он смотрел с удивлением.
Ты это всё что, специально? Планировала?
Валентина задумалась.
Нет. Просто все храню, что нужно.
Пять лет назад за делами мамы звонила нотариусу и заодно спросила. Всё в порядке, пусть лежит.
Алексей вернулся на кухню. Там долго ходил, дверцы шкафов хлопали.
Валентина вернулась, увидела его задумчивым в углу.
О чём думаешь?
Не знаю, отмахнулся он.
Ты хоть придумал, куда пойдёшь?
Он молчал.
Ну, понятно, сказала Валентина.
Он, видно, себе всё представлял проще: скажет необходимые слова, Валентина уйдёт, а он останется в квартире. Инна придёт. Всё, как в кино.
Но забытый им контракт внёс свои коррективы.
Она поставила чайник. Заварила себе чай.
Я не собираюсь уходить. Квартира моя, здесь и жить буду.
Муж молчит.
А мне куда?
К Инне. Вы же решили.
О Инне Валентина в тот момент думала ровно ни печали, ни злости. Это же история Алексея, всплывшая из вина и школьных воспоминаний. Она в том сценарии лишняя.
Она… начал муж и умолк.
Что?
Она не знает. У неё с сестрой однушка, дети. Еще не обсуждали…
Валентина поставила перед ним дорожную сумку.
Вот. Собирай.
Валя…
Ты решил и реализуй. Всё по справедливости.
Он стал собираться.
Сколько можно унести набралось едва на одну маленькую сумку за двадцать лет.
В прихожей он постоял.
Я потом позвоню…
Конечно, бумаги по разводу всё равно решать надо. Позвонишь и обсудим.
Он ушёл.
Прошло три недели. От Ольги Петровны, бывшей коллеги та знала всё в округе, Валентина вскоре услышала, что с Инной у Алексея ничего не сложилось.
Инна жила на Харьковском районе у сестры, в тесноте. Алексей снял угол у пожилой женщины на Дарнице, та жёстко контролировала гостей.
Инна узнала, что квартиры нет, холодно отдалилась видимо, идеальный образ пылкого мужчины оказался куда привлекательнее, чем настоящая жизнь с чужими долгами и сумкой. Первая любовь хороша издалека…
Валентина выслушала, налила Ольге Петровне крепкий чай.
Ну и как ты? заботливо спросила та.
Нормально.
Чистая правда. За эти недели Валентина записалась на массажные курсы, наконец встретилась со старой подругой Зиной, купила абонемент в бассейн. Мелочи но из них же и состоит жизнь.
Вечером, когда в квартире было тихо, Валентина иногда думала об Алексее. Без злобы просто вспоминала. Однажды она осознала: хорошо, что сам ушёл, а сама бы, наверное, ещё долго сторонилась перемен.
На стене всё так же болтался календарь с котятами рыжик с бантиком, всё на месте. Валентина глянула на него и тихо улыбнулась: пора бы уже перевернуть листочек… Но подумала всему своё время.
