Мама, ну ты чего опять? С чего это у тебя вдруг не с кем поговорить? Я же тебе звоню каждое утро и вечер! устало выдохнула дочка.
Да нет, Леночка, что ты, я не об этом, Нина Антоновна тяжко вздохнула. Просто всех моих ровесников, друзей, кто с моего двора и поры, уже почти не осталось.
Мама, да не придумывай! Есть же у тебя подруга школьная, Ирина. И вообще, ты у меня прогрессивная, на свои-то годы совсем не выглядишь! Ну мама, ну перестань, печально протянула Лена.
Сама знаешь, у Ирины астма, к телефону подойдёт и сразу кашляет. Живёт она на другом конце города, ехать к ней почти как в другой регион. Мы ведь втроём были не разлей вода. Я тебе рассказывала была ещё Маришка, так её уже давно нет. Вчера Таня из соседней квартиры заглянула. Пригласила её на чай, она женщина хорошая, часто заходит, совесть у неё есть. Булочек мне притащила, напекла для своих, поделилась. О детях рассказывала, о внуках. У самой, между прочим, внуки бегают, хоть она меня лет на пятнадцать младше. Но у неё воспоминания совсем не те: про какие-то советские лагеря, встречу Нового года во Владивостоке, а мне с ней не зацепиться разные у нас эпохи, Лена.
А так хочется поговорить по душам с теми, у кого юность была под Мечтой и Туманом над водой, Нина Антоновна втайне понимала, что Лена её не поймёт. Молодая ещё, светлая, энергичная, её время всё ещё по улицам бегает. Не тянет на воспоминания пока. Ленка девочка замечательная, заботливая, тут виновата не она, а жизнь.
Мам, а я тебе, между прочим, на вторник билеты взяла на вечер русского романса. Ты ведь хотела? Давай-ка выкручивайся из хандры, надевай своё любимое бордовое платье ты в нём прям Наталья Варлей, честное слово!
Хорошо, Леночка, не переживай, всё в порядке, сама не знаю, что на меня нашло. Доброй ночи, завтра созвонимся. Ты бы тоже пораньше спать ложилась, а то с такими недосыпами и орденов не понавешаешь, переключилась Нина Антоновна на привычный материнский шарм.
Да, мам, обнимаю, споки-ноки, Лена отключилась.
Нина Антоновна ещё долго смотрела в окно на мерцающую московскую ночь…
Десятый класс, весна. Так много было планов. Вроде бы только вчера и уже как в другой жизни. Ирине нравился Серёжа Малахов из их класса. А Серёга тайно охал сам по Нине. Звонил вечерами на домашний эти гудки, этот ржавый телефонный аппарат с ломкой крутилкой Приглашал погулять вокруг (святого) пруда. Но Нина считала лучше дружба, зачем мальчику голову морочить?
Потом Серёга ушёл в армию. Вернулся, женился, жил в старом двухэтажном доме, как раз напротив Ирины. Телефон у него тогда был ещё старомодный, домашний. Вдруг на волне воспоминаний скользнуло в памяти и номер сам собой был набран.
Гудок долго не шёл, потом послышались какие-то шорохи, и вдруг в трубке тихий мужской голос:
Алло, слушаю вас.
Боже, зачем я вообще позвонила? Поздно же уже! Может, вообще другой человек. Или это реально Серёга?
Добрый вечер, голос у Нины Антоновны предательски дрожал.
Шорохи усилились и вдруг она услышала удивлённое:
Нина? Это реально ты, Нина?! Я твою голосину не забуду никогда! Как ты меня нашла? Я тут вообще мимо проходил…
Серёга! радость захлестнула, как фонтан на ВДНХ в июне. Последний раз её так по имени называли, кажется, когда в универ опаздывала. Теперь только мама, бабушка, или с уважением Нина Антоновна Да разве это имя? А просто Нина будто всю зиму проспала, а тут вдруг расцвела и бежишь по лужам.
Нина, как ты живёшь? Какой кайф твой голос услышать, Серёга говорил искренне, как в молодости, с той самой дружеской ноткой.
А помнишь: десятый класс, как мы вас с Иркой на лодке катали по Воробьёвым горам? А Витька Васютин веслами чуть руки себе не стер, потом тайком носовым платком завязывал, смеялась Нина.
Да-да, и мороженое на Арбате ели, а музыка из Спартака играла. Помню, конечно. А как в поход с классом тушёнку не могли открыть, голодные как вороны, заговорил Серёга.
А Васька-то, герой, открыл, а потом под гитару до рассвета песни, вспомнила Нина. Ты ведь после этого на гитаре научился играть?
Ну, дай бог памяти… Щипаю по-прежнему. А у тебя как дела? Голос у тебя хоть радио включай, прям слышно, что счастливая. Дети, внуки? Всё так же стихи свои пишешь? Помню, помню Раствориться в ночи и заново воспрянуть к утру! Так по-жизни, так с искрой!
Ты как солнышко с тобой и зимой можно согреться! Твои родные им повезло: мама и бабушка золото московское!
Ну, Серёга, прямо засмущал! Моё время ушло, знаешь
А он перебил весело:
Нина, ну хватит, что твое время? Только сегодня и началось! У меня телефон аж нагрелся вот ты сколько энергии выдала! Слушай солнце светит для тебя!
И облака гоняют по небу для тебя!
И птицы поют для тебя!
Серёга, романтик как был, так и остался, начала Нина, но тут в трубке зашуршало и связь прервалась.
Нина долго сидела с телефоном, потом решила, что перезванивать неудобно, время позднее, да и хватит на ночь эмоций.
Как же они хорошо поговорили! Сколько всего вспомнилось, будто молодость вновь завернулась к ней чай попить… От резкого звонка даже подпрыгнула внучка Дашка.
Да, Дашенька, привет, не сплю. Что мама сказала? Да всё хорошо у меня! Мы с мамой в театр пойдем. Ты завтра зайдёшь? Прекрасно, жду тебя.
С отличным настроением Нина заснула планов вдруг стало невпроворот! И стихи, и пироги, и жизнь опять закрутилась…
Утром решила вот прорвусь через Москву к своей Ирине. Всего-то на трамвае ехать, ну что я, кляча дряхлая, что ли?
Ирина обрадовалась несказанно:
Ну, Нинка, сколько можно обещать и не приходить! Ты ещё и торт купила Абрикотин? Ну ты даёшь! Давай рассказывай, закашлялась, махнула рукой. Новый ингалятор, мне уже легче. Пошли пить чай. А ты, Нинка, словно помолодела, признавайся честно, в чём секрет?
Не поверишь, звоню вчера Серёге Малахову! Ну, помнишь, твоя школьная любовь? Представляешь, разговорились мы как в юности: гитара, костёр, вся романтика молодёжная, я и забыла уже половину того, что он вспомнил. Ты чего, Ира, чего замолчала? Опять приступ?
Ирина вдруг побледнела и, еле выговаривая, прошептала:
Нина, ты что, не знала? Серёжи уже год как нет. Умер. К тому же он в другом районе жил, а из той квартиры они лет десять как переехали…
Не может быть! А с кем же я тогда говорила?.. Всё помнил, и голос был его, Серёжкин. Знаешь, у меня ужасное настроение было, а потом вдруг всё прошло, захотелось опять жить, двигаться, писать стихи, покачала головой Нина. Но голос… Он говорил: Солнце светит для тебя! И облака для тебя! И птицы поют для тебя!
Ирина задумалась, потом неожиданно рассмеялась сквозь слёзы:
Нинка, ну вот сама себе не верю, но я думаю, это он был. Прямо из своих небес позвонил и поддержал. Как он любил. Видишь, получилось смотри, какая ты! Радостная, весёлая, на глазах помолодела.
Видишь? Жизнь продолжается. А однажды кто-нибудь соберёт твое потерявшееся сердечко по кусочкам. И ты, наконец, поймёшь: ты просто счастлива.
