Муха на окне тонко и противно жужжала. Гена приоткрыл глаза. Луч солнца мягко скользил по подушке и по его курносому носу. Он улыбнулся и сладко потянулся. Под одеялом было тепло и уютно. Хотелось продолжать лежать, но надо было вставать.
Мама, позвал он робко. Потом громче: Ма-а-ам!
Мама вошла в комнату, вытирая ладони о передник.
Проснулся? Чего ты орешь? она подошла к кровати, наклонилась и поцеловала сына в носик.
Доброе утро, сынок! Вставай, казачок! подтрунивала она.
Гена крепко обнял маму за шею. Она пахла молоком, хлебом и чем-то еще вкусным и родным. Раньше, когда они жили в Киеве, по утрам его будил и поднимал в садик отец. Вместе они делали зарядку, чистили зубы, брызгались водой, хохотали, а мама лишь вздыхала и подгоняла. Но потом всё переменилось.
В один день папа не пришёл за ним в садик. Гену забрали сторожа лишь ночью. Мама пришла поздно, вся разрыдавшаяся, и сказала, что папы больше нет, теперь он главный мужчина в семье. Мальчик тогда не понимал, что случилось. Только позже из разговоров взрослых ему стало ясно: отец разбился на чужой машине. За этот автомобиль злые люди отобрали у них квартиру. Пришлось переехать к бабушке в село.
Село было большое, растянутое вдоль Днепра и оканчивавшееся лесом. Рядом и жила баба Надежда, а теперь и они с мамой тут поселились. Дедушки у мальчика уже не было, он умер, когда Гена был ещё совсем маленьким. Так что чувствовал себя Гена главным мужчиной в доме.
Бабушка с мамой работали в колхозе на ферме. Теперь мальчик знал, что это за место большой сарай, где живут коровы, свиньи и даже лошади. Мама как-то взяла его с собой и показала всех животных. Но Генке на ферме не понравилось запах там стоял невыносимый! Он то и дело зажимал нос, а мама с бабушкой дружно смеялись.
Выскочил в холодные тапки и побежал в пижаме через двор по делам. Августовское воскресное солнце обдало семилетнего мальца прохладой, он вздрогнул. Кругом закукарекали петухи, вдали завелися собаки: лаяли и скулили. Бабушка вышла из сарая, кряхтя:
Опять кто-то подкоп под курятник сделал. Может, лиса завелась?
«Осень уже скоро, грустно подумал Гена, поскорей бы в школу!» Мысли эти согрели его душу радостным волнением. К школе они с мамой приготовились основательно ранцы новые, тетради, форма. Генка и читать за лето научился, правда, вот писать не очень
На завтрак были каша и пышные оладьи.
Гена, мы с бабушкой решили в лес за грибами сходить. Ты сможешь с нами или ещё мал? лукаво улыбнулась мама и подмигнула Надежде Петровне.
С вами, конечно! возмутился Гена, обливаясь молоком и оладьями.
В путь отправились ближе к полудню. Лес встретил их свежестью последних летних дней. Стоял конец августа, хотя листва еще зеленела. Маме пришлось показывать Генке, какие грибы годятся в еду, а какие нет. Долго они бродили по лесу. Бабушка ушла так далеко, что не было слышно её ни на мамины крики, ни на зов.
Солнце уже клонилось к закату, когда мама сказала, что пора домой. Корзины уже ломились от грибов, ведёрко Гены тянуло руки, но он терпел мужик ведь! Надо было только выбраться, но лес словно закрутил их. Куда идти? Решили идти в одну сторону там болото, в другую заваленный бурелом, ни пройти ни проехать. Опять вернулись на место. Лес будто водил их кругами. Крикнули бабушку, но живой отклик глушил шелест осиновых листьев. Мама села на траву, совсем растерялась. Вдруг за спиной заскрипели ветки и из кустов появилась Яга. Самая настоящая!
Мама встала быстро. Гена обомлел. Старуха, согнутая к самой земле, сбросила охапку сушняка и подошла ближе.
Что, испугались? Не бойтесь, давно уже малышей не ем! захихикала она, подмигивая маме, открывая беззубый рот. Нос крючком смешно подергивался.
Заблудились, что ли? продолжала старуха, будто не замечая испуга. Чьи будете? Не Надеждины ли вы?
И не дожидаясь ответа, снова взвалила связку хвороста и пошла вперёд. Повернулась, бросила через плечо:
Ну что встали, за мной идите!
Пошли за Бабой Ягой мама и Гена, тяжело неся корзины. Старушка уверенно пробиралась сквозь заросли, вывела их на просторную поляну, с которой далеко виднелось село. Через другой конец поляны шла бабушка Надежда. Яга мерзко засмеялась, взмахнула короткой рукой и поковыляла в сторону деревни.
Спасибо вам! растерянно произнесла мама, но старуха только махнула рукой, будто отмахиваясь, и усеменила к дому.
Бабушка подошла, приосанилась:
Где тебя черт носил?! отчаянно выговаривала мама бабушке, Заблудились мы! Хорошо хоть старушка из леса вывела!
Лариса, как ты могла заблудиться? Ты с детства этот лес знаешь! упрекнула бабушка.
Бабушка, а это и правда была Баба Яга? с трепетом спросил Гена.
Да ну тебя, Гена, это ж Пахомиха! Вообще, вредная, а не ведьма, хмыкнула Надежда Петровна.
Вечером, за ужином, внезапно спросил Гена:
Бабушка, а почему ту Пахомиху так зовут?
Никто уж и не помнит задумчиво начала бабушка. Говорят, что в детстве была она толстушкой. Родители богаты хозяйство большое вели. Сядет на лавку во дворе, хлеб с салом или с маслом и сахаром жует, ребятишки босиком вокруг а ей не жалко, не даст никому кусочка. Поэтому и подружек не было. Мужики дразнили: пузо треснет! Взрослой её помню лет десять мне было, а ей тогда за тридцать. С пареньком встречалась, тракторист Василий был, моложе её. Вышли замуж, сын родился.
В тот год сыну восемь исполнилось. Весной по реке лес сплавляли. Мальчишки баловались на мокрых бревнах. Пахомихин ребёнок был тихий и щуплый, свалился в воду, а сверху ещё бревно придавило Искали трое суток, нашли только ниже по течению. Пахомиха с ума почти сошла, муж запил и как-то замёрз зимой у леса.
Лет пятьдесят теперь одна живёт. Козу держит, травки собирает и людей лечит. Странная стала ни с кем не разговаривает.
Бабушка замолкла. Мама стала собирать со стола. Эх, судьба… редко кого балует, грустно сказала мама. Генке стало жалко Пахомиху.
Сентябрь выдался погожий, звонкий. По утру уже заморозки, среди дня настоящая теплынь, как в летние деньки. Воздух чистейший, лес порыжевел. Картошку выкопали. Гена уже вторую неделю ходил в школу. Наверное, на всю жизнь запомнилось ему и 1 сентября, и учительница добрая, с которой он за руку стоял на линейке, самый маленький в первом ряду.
Пока, отметок ученикам первого класса не ставили, но Ольга Сергеевна частенько Гене говорила, что старается он, но надо бы больше писать. Подружился с соседскими мальчишками Димкой и Юркой, они были постарше, во втором классе. Вместе возвращались со школы коротким путем через пустырь и огород Пахомихи. Иногда Гена возвращался и один.
В тот раз учительница поставила ему в тетрадке две красные звезды и записала в библиотеку. Там выдали книжку «Волшебное слово». Настроение хоть до облаков! У Димы и Юрки был еще урок, Гена пошёл домой один через пустырь, заваленный мусором, старыми сапогами, банками, всяким барахлом. Приходилось выбирать, куда ступить.
Вдруг услышал он странный лай. Поднял голову а перед ним целая стая бродячих собак. Гена отступил и попытался убежать, но было поздно: собаки окружили его. Огромный кобель оскалился, пригнув нос. Гена закричал, но голос будто застрял внутри. Пес в прыжке сшиб мальчика, портфель вылетел из рук. Стая бросилась терзать ранца, потом добрались до Генки, зубами уцепились за плечо и всё померкло.
Гена уже не видел, как через забор перелетела согбенная Пахомиха с тяжелой лопатой. Она свистнула, принялась размахивать над головами собак лопатой. Те опешили, но озлобленные бросились гурьбой. Пахомиха вопила страшным голосом, размахивала лопатой, собакам доставалось, но сама она тоже получала удары и укусы. Вожак вцепился в её горб Пахомиха рухнула, прижав мальчика юбкой.
В селе в это время глухо дети на уроках, взрослые в поле или в сараях. Зоотехник с напарником возвращались на стареньких «Жигулях» из райцентра, заказав комбикорм на колхозные деньги. Подъезжая, заметили: что-то неспокойно у Пахомихиного огорода.
Артем, давай свернём туда, сказал зоотехник.
Повернули, подъезжают, а там на траве и в крови всё стая собак, среди них лежит старуха, рядом тетрадки разорваны, книжки. На спине у Пахомихи здоровенная псина, рвёт шею. Мужики кинулись палками и лопатой разгонять псов, визг, лай, гавканье. На крики из деревни стали сбегаться люди с вилами, палками, кто с ружьями стреляют вверх. Вожак заревел, кровавой мордой повернул к лесу, за ним ринулась вся стая.
Пахомиха застонала, и тут мужики увидели: под ней мальчишка, бледный, весь в крови Генка был без сознания.
Артем, скорую живы оба, хоть и еле-еле
Когда подняли избитую Пахомиху, увидели бледного Гену. Он тоже был без сознания.
Солнечный осенний луч скользил по больничной подушке и носу мальчика. Открыв глаза, он увидел белые стены, испугался.
Где я?
Мама рядом всплакнула:
Геночка, сын, живой! Очнулся!
Очень болела забинтованная рука и плечо. Мальчик вспомнил всё.
Мама, мне собаки руку откусили, я теперь писать не смогу?
Нет, сыночек, не откусили только рванули. Оперировали тебя. Всё заживёт! подбодрила мама. Спасибо Пахомихе, телом тебя накрыла, ангел был.
Пахомиху хоронили всем селом. От укусов она не перенесла операции сердце не выдержало.
На следующий день односельчане молча перестреляли всю стаю озверевших собак. За селом сорок шкур свалили в яму и засыпали. Щенков растащили по дворам.
Гена пропустил в школе только одну четверть. Рука слушалась плохо, но старательно разрабатывал её. Ольга Сергеевна хвалила, мальчишки считали его храбрецом.
Они с мамой ходили на кладбище и принесли к могиле Пахомихи огромный букет полевых цветов. На дощечке, прибитой к кресту, было написано: «Пахомова Марфа Ильинична, в день смерти девяносто лет». Мама плакала.
Вот как выходит судьба! Спасибо тебе, Пахомиха! И за лес, и за сына! Пусть земля тебе будет пухом!
В новогодние праздники в школе шла сказка, и когда на ёлку выбежала Баба Яга, Гена заплакал и ушёл из зала. Боль в руке ожила, и он снова вспомнил Пахомиху.
