Мой сосед обожал слушать тяжёлый рок в два часа ночи. Я купил дочери скрипку и мы начали отрабатывать гаммы ровно в восемь утра, точно когда сосед только ложился спать.
Ровно в половине второго ночи потолок моей спальни становился необычайно оживлённым. Сначала слышался глухой шум, похожий на отдалённый раскат грома, затем начинались низкие вибрации, и волна басов шла такая, что посуда в серванте начинала мелко дребезжать под ритм барабанов.
Мой сосед сверху Иван Сергеевич был фанатом «музыкального творчества», заключавшегося в тщательном и бесконечном прослушивании дискографии группы «Кино» и раннего «Король и Шут» под банку дешёвого российского пива, вне зависимости от времени суток.
Я вообще человек мирный, конфликтовать не люблю. Работаю бухгалтером, один воспитываю семилетнюю дочь Ольгу и больше всего мечтаю о нормальном сне. Но когда ты просыпаешься от ощущения, что Виктор Цой орёт «Группу крови» тебе прямо в уши, внутренний миротворец быстро сдаётся.
В первый раз я поднялся к нему почти в два ночи в халате и домашних тапочках, сонный, с валерьянкой в руках. Дверь открыл мужчина лет тридцати, растрёпанный, с мутным взглядом. По квартире разносился запах сигарет и тяжёлого рока.
Иван, ну совесть-то имей, попросил я ровным голосом. Ночь на дворе, мне на работу, Ольге завтра в школу.
А что? удивленно ответил он, опираясь на дверной косяк. Я же не громко, акустика хорошая, басы мягкие.
Да у меня люстра качается!
Ладно, убавлю, буркнул Иван и захлопнул дверь.
Тишина продержалась ровно десять минут. Потом всё повторилось.
На следующий день я решил действовать официально: вызвал участкового. Пришёл он спустя почти час, когда музыкальный марафон закончился, а Иван уже крепко спал. Участковый только пожал плечами: «Шуму сейчас нет, фиксировать нечего. Попробуйте поговорить».
Через неделю участковый всё же пришёл:
Провёл беседу, сообщил он. Обещал быть тише, но вы поймите, штрафы символические, ему всё равно.
И всё продолжалось. Каждую ночь под мой потолок стучал один и тот же ритм: «бум-бум». Я стал пить валерьянку, приходить на работу бледным, мысленно ненавидя этот дом, соседа Ивана и свою беспомощность.
У ребёнка есть способности их надо развивать
Однажды, в субботу утром, мне пришла идея. Я пил кофе и смотрел на уставшие глаза Ольги она, как и я, не высыпалась.
Пап, а можно я буду учиться играть на скрипке? тихо спросила она, листая видео в телефоне.
Вы когда-нибудь слышали скрипку в руках новичка? Это не музыка, а визг, от которого хочется бежать: пронзительный, будто кто-то пилит стекло.
Конечно, Оля, ответил я и впервые за месяц улыбнулся с хищным азартом. Скрипку купим самую лучшую!
Мы отправились в магазин инструментов. Продавец, пожилой интеллигент, долго подбирал нам «четвертушку».
У девочки слух есть? спросил он.
Есть отличная мотивация, сказал я.
Параллельно изучил местный «Закон о тишине». В будние дни шуметь можно с восьми утра, в выходные чуть позднее.
Иван обычно затихал только к четырём утра. А в восемь его сон был особенно крепким
Понедельник. Утро. Мы с Ольгой стоим посреди комнаты.
Давай, доченька, гамму до мажор. Громко. С душой.
Звук был похож на страдальный визг кота, которому наступили на хвост, вперемешку с металлическим скрежетом. Скрипка прекрасно резонировала в бетонных стенах, посылая пламенный привет соседу сверху.
Минут через десять сверху что-то с грохотом упало. Наверное, сам Иван. Через пять минут застучали по батарее. Мы не остановились закон был на нашей стороне.
В 08:20 раздался звонок. На пороге стоял Иван в майке и трико, с красными глазами и лицом будто после бурной ночи.
У вас что здесь творится?! хрипло спросил он. Восемь утра! Люди спят!
Доброе утро, Иван Сергеевич! ответил я бодро. Пробуем гаммы. Оля талантлива, педагог говорит заниматься каждое утро. Минимум час.
Вы издеваетесь?! У меня голова трещит!
Странно, удивился я. Мы ведь не громко. Как вам «Группа крови» ночью? По-моему, басы провалились.
Иван посмотрел на меня, на Ольгу она стояла со скрипкой и смычком, как маленький солдат.
Вы специально?
Это искусство, Иван. Оно требует жертв.
Мир через музыку
Гаммы мы играли ровно неделю. По расписанию, строго в восемь утра. Уже на третий день ночные концерты сверху прекратились Иван надеялся, что если он будет вести себя тихо, мы тоже прекратим. Но учёба, как известно, не терпит перерывов.
В пятницу он пришёл сам трезвый, в джинсах и рубашке.
Слушай, сосед устало начал он. Давай договоримся. Я больше не могу, этот скрипичный визг в голове даже днём звенит.
Я слушаю вас, сказал я, пригласив на кухню.
Я положил на стол лист бумаги и ручку.
Условия простые: после 22:00 полная тишина.
А если гости?
А если у Ольги вдохновение в семь утра воскресенья? спокойно ответил я.
Иван нервно вздрогнул.
Всё, договорились. После десяти тишина. А скрипку продадите?
Нет, усмехнулся я, она останется как гарантия соблюдения соглашения. Пусть лежит на шкафу, всегда готова.
Мы подписали этот импровизированный «завет тишины» и он действует уже полгода. Правда, Оля скрипку забросила теперь увлечена шахматами.
В подъезде стало тихо. Иногда мы с Иваном здороваемся на лестнице. Он смотрит на мою дочь с опаской, на меня с уважением. Похоже, он понял: тихий бухгалтер с воспитанной дочерью может быть опаснее любого рокера. Для себя я вынес важный урок дипломатия и маленькое хитрое «оружие» порой куда эффективнее, чем жалобы и конфликты.
