Каждую ночь на Шевченковской улице в центре Львова происходило тайное шоу. Точнее, тайное для всех, кроме меня. Ровно в 1:30 ночи мой потолок превращался в площадку музыкального фестиваля: сначала глухое гудение, будто идет поезда на Киев, потом мощные басы, и хрусталь в старом серванте радостно звенел, подпевая барабанам.
Мой сосед сверху Сергей, истинный фанат «творчества», которое заключалось в непреклонном прослушивании всей дискографии группы «Океан Ельзи» и ранней «Бумбокс» под подозрительный Львовский Портер. Конкретно ночью, когда всё нормальное население уже давно спит.
Я человек миролюбивый. Работаю бухгалтером, одна воспитываю семилетнюю дочь Галину и больше всего мечтаю выспаться хотя бы раз в неделю. Но когда ты просыпаешься от ощущения, что Святослав Вакарчук поет тебе прямо в левое ухо, твой внутренний пацифист сдаёт позиции быстрее, чем гривна под напором инфляции.
Первый мой визит к Сергею был примерно в два ночи. В халате, тапках и с выражением лица, как у героя сериала. Дверь открыл мужчина лет тридцати пяти, растрёпанный и с таинственным взглядом. Из квартиры несло сигаретами и рок-н-роллом.
Сергей, ну имейте совесть, попыталась спокойно сказать я. Ночь же, мне завтра на работу, Галя в школу.
А шо таке? удивился он, облокотившись на дверной косяк. Я тихо, аппаратура нормальная, звук мягкий.
У меня люстра пляшет, возразила я.
Добре, зроблю тихше, пробурчал он и захлопнул дверь.
Тишина продержалась десять минут. Потом всё вернулось на круги своя.
На следующее утро я решила действовать официально и вызвала полицию. Приехали спустя полтора часа, когда Сережа уже мирно храпел, а концерт закончился. Правоохранители лишь развели руками: «Нет шума нет проблемы. Напишите участковому, он поговорит».
Участковый действительно пришёл через неделю.
Пообщался я с ним, сказал в трубку. Обещал быть потише, но вы же понимаете штрафы у нас символические, ему всё равно.
Всё продолжилось. Каждую ночь «тук-тук-тук» в моей голове. Я начала пить настойку пустырника, выглядела на работе так, будто занимаюсь ночной сменой на шахте, и ненавидела этот дом, Сержа и собственное бессилие.
Скоро мне пришла гениальная идея на кухне за утренним кофе. Галя тоже страдала от бессонницы.
Мам, а можно мне попробовать играть на скрипке? спросила она, листая что-то на телефоне.
Если вы никогда не слышали, как новичок играет гаммы на скрипке поздравляю, у вас всё ещё целая психика. Эти звуки напоминают крики кота, которому наступили на хвост, и скрежет металла по стеклу одновременно.
Конечно, Галюша! сказала я и улыбнулась хищно, но очень искренне. Купим самую лучшую скрипку.
В музыкальный магазин пошли тот же день. Продавец, интеллигентный дедушка, долго выбирал нам подходящую «четвертушку».
У девочки слух хороший? спросил он.
Мотивация отличная, ответила я.
Параллельно изучила местный закон о тишине. В будни шуметь разрешалось с восьми утра, в выходные с девяти.
Сергей обычно затихал к трём. А в восемь спал, как младенец.
Понедельник, восемь утра. Мы с Галей стоим в комнате:
Давай, дочка, гамма до мажор. Громко и с душой.
Дальше даже описывать сложно. Скрипка звучала так, будто во дворе началась война комаров. Стены дрожали, бетон резонировал идеально. Привет соседу сверху!
Через десять минут что-то грохнулось наверху скорее всего сам Сергей. Через пять минут застучали по батарее. Мы не остановились закон на нашей стороне.
В 8:20 прозвенел звонок. Я открыла дверь на пороге Сергей в майке и семейных трусах, с глазами цвета украинского флага после дождя.
Вы что творите!? прохрипел он. Люди ж спят!
Доброго утра, Сергей! бодро ответила я. Репетируем. У Гали талант, преподаватель настоял заниматься каждое утро перед школой. Минимум час.
Вы же издеваетесь! Голова раскалывается!
Странно, изумилась я. Мы ведь не громко. Кстати, как вам «Весна» ночью? Мне показалось, басы тонковаты.
Он посмотрел сначала на меня, потом на Галю, которая стояла как маленький боец.
Специально?!
Это искусство, Сергей. Оно требует жертв.
Договор через музыку
Ровно неделю мы репетировали каждое утро. На третий день ночные концерты прекратились Сергей надеялся, что если он затихнет, мы тоже успокоимся. Но педагогический процесс не прерываемый.
В пятницу он спустился сам. Трезвый, в джинсах и рубашке.
Слухай, соседка, вздохнул он. Может договоримся уже? Я не могу. Скрипка у меня в голове даже днем.
Я слушаю, пригласила его на кухню.
На стол положила лист бумаги и ручку.
Простые условия полная тишина после 22:00.
А если гости? на всякий случай спросил он.
А если у Гали вдохновение в 7 утра в воскресенье? с улыбкой ответила я.
Он вздрогнул.
Добре, после десяти ни единого звука. По рукам. А скрипка?
Останется. Как гарантия. Пусть лежит на шкафу напоминанием.
Так мы подписали «акт о тишине». Работает уже полгода. Галя теперь увлеклась шахматами, скрипка давно пылится.
В подъезде стало тихо, как в июльской Полтаве. Иногда мы встречаемся с Сергеем у лифта. Он на дочь с опаской, на меня с уважением. Похоже, понял: мирная бухгалтерша со скрипкой страшнее любого рок-музыканта, особенно в 8 утра.
