Было около восьми утра, когда вся семья Михаила собралась в старом киевском нотариате пространство там казалось клубящимся туманом ожидания, будто все уже стояли на пороге иных миров. Говорили тихо, а лица их были вытянуты и странно вытесаны, как в старых снах про давние времена. Считалось, что богатый родственник оставил им немалое наследство таинственное золото прошлого. Но время текло вязко, нотариус опаздывал, и напряжение копилось будто в наэлектризованном воздухе.
Старшая дочь Михаила, Дарья, отчаянно пыталась угомонить свои воображаемые нервы, опасаясь, не забыл ли покойный отец о ней вовсе. Она бросила взгляд на свою тётю, та была в черном, лицо её отражалось сразу в трех зеркалах, и Дарья произнесла сквозь зубы:
«Ну перестань, тётя, хоть вид сделай, что скорбишь, отец-то не с нами больше»
«Не называй меня тётей, я ещё молода зови Нонна!» обиделась та, глаза её вспыхнули синим огнём.
«Забавно думать, что крем и уколы вечной молодости помогают», пробурчал брать Дарьи, Савва, с кривой усмешкой.
В этот момент в бюро ворвался нотариус, носивший фамилию Семёненко. У него под мышкой был замызганный кожаный портфель, из которого торчала голова бумажного журавлика.
«Готовы ли вы выслушать завещание?» спросил он загадочным тоном, и все закивали, будто были куклами на ниточках.
Он начал читать последний завет Михаила.
«Я оставляю всё своё наследство вам. Но получить его сможет только один. Я устроил для вас розыгрыш, как моя мать делала для меня и братьев в детстве в Полтаве. Начинаете вы свой путь с моего родного дома. Там мы были бедны, но счастливы. Старший всегда получал сундук он и сейчас там, а вместе с ним ваши “сокровища”. Чтобы открыть его, найдите ключ. Он спрятан в доме, но не ищите лёгких путей. Да поможет вам удача!»
Воцарилось нереальное безмолвие. Все сейчас будто поменялись местами с тенями на стене. Только тётя вернее, Нонна нарушила молчание, слова её повисли в воздухе:
«Мы с мужем и детьми едем немедленно в село под Полтаву! Кто-нибудь идёт с нами на поиски ключа?»
Савва взглянул на Дарью, потом сказал:
«Мы не будем носиться за сундуками и ключами. Если знать папу, тут всё не так просто. В любом случае мы не ради гривен здесь что-то ещё. Нам деньги не нужны».
Вскоре Дарья с мужем и родственниками уже пересекали поля за Полтавой. Всё село наблюдало, как они скачут по сеновалам, ищут что-то в старом курятнике, лазают по полуразвалившимся заборам как в ночном сне, где законы физики не работают. Наряд Дарьи, ещё недавно высокой моды, стал похож на лоскут беспамятства. Все смеялись и нервно переглядывались с собаками и птицами, казавшимися тут важнее людей.
В конце концов они обнаружили ржавый ключ в гнезде ласточки за печкой. Сундук стоял на чердаке, словно живой, разрисованный календарями и чернильными силуэтами. Сердца в груди били флажками тревоги. Открыв его, они нашли только записку на жёлтом листе и пригоршню ирисок.
«Всё, что у меня было, я отдал на благотворительность, а вы получили настоящие сокровища искреннюю радость. Спасибо вам за свет на улице моего детства», было написано аккуратным почерком Михаила.
В это мгновение, казалось, сон внезапно растаял, оставив после себя сладкое послевкусие карамели и нежную грусть, может быть, даже счастье.
