Дождь начался под вечер, тихо и без спроса.
Степан Егорович сидел у окна, не зажигая света.
Щетина на его лице была седой, как и волосы.
Он смотрел в профиль на стекло, где собирались капли.
За окном небо горело закатом, несмотря на дождь.
Это было странное сочетание — огонь и вода.
Комната была погружена в приглушённый полумрак.
Ни одна лампа не нарушала этот покой.
— Дед, ты чего в темноте сидишь? — спросила внучка Лена, заглянув в дверь.
— Смотрю, — ответил он коротко.
— На что смотреть, дождь же, — сказала она.
— На дождь и смотрю, — ответил Степан Егорович.
Лена постояла в дверях, не решаясь войти.
Она видела: дед сегодня какой-то особенный, тихий.
— Может, чаю принести? — спросила она осторожно.
— Принеси, — кивнул он, не оборачиваясь.
Лена ушла, а он снова уставился в окно.
Капли стекали по стеклу медленно, будто нехотя.
Закат на горизонте становился всё гуще, краснее.
Степан Егорович вспомнил, как жена любила такие вечера.
Она говорила, что дождь на закате — это к разговору с собой.
Прошло уже три года, как её не стало.
Три года тишины в доме, где раньше звучал её смех.
— Вот и дождь, Варенька, — сказал он тихо, почти шёпотом.
Никто не ответил, только капли стучали по стеклу.
Лена вернулась с чаем и замерла у порога.
Она услышала последние слова деда и не стала их переспрашивать.
— Чай, дед, — сказала она тихо, ставя кружку рядом.
— Спасибо, — ответил он, не отрывая взгляда от окна.
— Ты её часто вспоминаешь? — спросила внучка вдруг.
— Каждый день, — признался он просто.
— А почему молчишь об этом? — удивилась Лена.
— А что говорить, — пожал он плечами. — Она была, и всё тут.
Лена села рядом, тоже посмотрела на дождь.
Закат за окном медленно гас, уступая место сумеркам.
— Красиво, — сказала она, кивнув на небо.
— Она бы сказала так же, — ответил Степан Егорович.
Они сидели молча несколько минут, слушая дождь.
Чай в кружке остывал, но никто не торопился его пить.
— Дед, а ты не один, — сказала вдруг Лена.
— Знаю, — ответил он. — Просто иногда хочется побыть с ней.
— Через окно? — спросила она мягко.
— Через окно, через дождь, через память, — сказал он.
Лена взяла его руку и сжала её тихонько.
Степан Егорович наконец повернулся и посмотрел на внучку.
Его глаза были влажными, но не от дождя.
— Спасибо, что пришла, — сказал он тихо.
— Я всегда приду, дед, — ответила она.
Закат окончательно погас, уступив место вечерней мгле.
Дождь продолжал стучать по стеклу, размеренно и спокойно.
Они остались сидеть вдвоём, глядя в тёмное окно.
Так проходит вечер, в котором память сильнее одиночества.