Носки Дениса
— Иришка, забеги после смены на рынок, возьми мяса на шашлык и сыра, какого-нибудь твёрдого, не ту резину, что в прошлый раз брала, — заявил муж по телефону. Ирина уже открыла рот ответить, но он продолжил: — И пива пару бутылок, Вадик же приедет.
Ирина прижала трубку плечом, обе руки были заняты — она взбивала гель для маникюра клиентке, у которой через час самолёт в Варшаву. Салон на Дерибасовской жил своей вечерней жизнью: сушилки гудели, в углу кто-то обсуждал цвет осенней коллекции лаков.
— Денис, какое мясо. У меня запись до девяти.
— Ну вот после девяти и зайдёшь, рынок же до десяти работает. Вадик проездом, он у нас одну ночь только.
Вадим, старший брат Дениса, появлялся в их жизни примерно так же регулярно, как сезонная распродажа: раз в год, с новой гениальной идеей, долгом у младшего брата и исчезновением до следующего приступа вдохновения. В этот раз, судя по голосу Дениса, идея называлась «логистика» и требовала срочно ехать во Львов искать компаньонов.
— Денис, я одиннадцать часов на ногах. У меня спина как доска.
— Приехали. Родной брат в гости едет, мы его сухими хлопьями кормить будем? Я, между прочим, тоже сегодня работал.
— Тогда заказывай доставку, раз занятой такой.
— Там переплата бешеная! Ладно, жду.
Гудки. Ирина сунула телефон в карман рабочего халата и вернулась к клиентке с дежурной улыбкой.
С Денисом она прожила тринадцать лет. Когда-то он работал монтажником на стройке, потом ушёл «в свободное плавание» — рисовал логотипы для соседских шиномонтажей и ларьков с шаурмой за символические деньги. Спал до полудня, вечером рассказывал про творческий кризис. Основные счета — аренда, коммуналка, кредит за холодильник — давно висели на Ирине. Салон приносил стабильный доход, хоть и высасывал из неё все силы: двенадцать клиенток за смену, запах ацетона в волосах даже после душа, вены на ногах, которые она боялась показать флебологу.
Домой Ирина не заехала на рынок. Просто не смогла себя заставить. Доехала на маршрутке, под дождём, который моросил с самого обеда, и у подъезда чуть не упала, поскользнувшись на мокрой плитке.
Квартиру встретила запахом жареного лука и чужим одеколоном, резким, дешёвым. В гостиной гудел телевизор, звучал смех — значит, Вадим уже прибыл.
Денис вышел из кухни в растянутой футболке, волосы торчком, лицо довольное. Увидел, что жена без пакетов — нахмурился.
— А продукты где?
— Остались на рынке, — сухо сказала Ирина, снимая мокрые ботинки. — Я тебе сразу сказала, что не пойду.
Она прошла на кухню. В раковине — гора тарелок, сковорода с коркой подгоревшего масла, две кружки с окурками внутри — Вадим курил прямо в доме.
— И чем теперь брата кормить? — Денис шёл за ней. — Перед человеком неудобно.
— А вы весь день что ели?
— Ну, пельмени сварили. Из морозилки.
Ирина открыла холодильник. Там стояла пустая кастрюля — вчера она сварила борщ на три дня вперёд, рассчитывала не готовить до выходных.
— Борщ тоже съели?
— С дороги человек, аппетит хороший. Что такого?
— То есть два взрослых мужика целый день сидели дома, съели всё, что было, оставили после себя помойку — и теперь я должна после смены идти на рынок и готовить вам ужин?
— Вот началось, — поморщился Денис. — Чуть гости — сразу драма.
Ирина прислонилась к косяку.
— Неуважение, Денис, — это сидеть дома целыми днями и ждать, пока жена после одиннадцати часов за столом принесёт мяса твоему брату.
— Я работал! У меня заказ на баннер для автомойки!
— И сколько он принесёт? Опять столько, что на кредит за холодильник не хватит?
Денис побледнел — она знала, куда бить, и в этот раз не удержалась.
— Не лезь в мои деньги! У меня сложный период! Ты меня уже доконала этими упрёками!
— Ладно, хватит, — он сменил тон, поднял ладони примирительно. — Пиццу заказываем, не обанкротимся. Кстати, Ир, там в ванной Вадькины вещи. Постираешь, да? Ему завтра в дорогу, нужно чистое.
Ирина пошла в ванную, ничего не ответив. На стиральной машине возвышалась гора: джинсы с засаленными коленями, три футболки с пятнами то ли от шашлыка, то ли от машинного масла, скомканные носки, грязное бельё. Пахло потом, дорогой и тем же дешёвым одеколоном.
Денис встал в дверях.
— Там работы на пять минут, кинь на короткую.
— А сам?
— Да я в этих программах не разбираюсь. Испорчу ещё что-нибудь.
— Денис, ты делаешь баннеры в Photoshop. А кнопку на стиральной машине нажать не можешь?
— Там ткани разные! Хлопок, синтетика! Жена в доме есть или нет?
Ирина смотрела на него и вдруг поняла совершенно отчётливо: дело не в стирке и не в приезде Вадима. Денису хотелось показать брату картинку — вот я хозяин, вот у меня жена всё делает, стирает гостю носки, готовит борщ по требованию. Самоутвердиться за её счёт перед единственным человеком, перед которым он мог хоть кем-то казаться.
— Я после смены прислугой работать не буду.
— Не выставляй меня идиотом! Он сейчас выйдет!
В коридоре скрипнула половица. Вадим появился в мятых трениках, заспанный, щурясь от света.
— Денис, чего шумите? Я фильм смотрел, задремал. Ир, привет. Ужин скоро?
Денис мгновенно выпрямился, расправил плечи.
— Да вот думаем, что заказать.
— А вещи мои высохнут до завтра? Мне в дорогу чистое надо.
Денис посмотрел на жену почти с мольбой: не начинай, подыграй хоть сейчас.
Ирина подошла к стиральной машине, собрала всю пахнущую кучу в охапку. Денис решил, что жена уступила, и расслабил плечи. Но она прошла мимо барабана, остановилась прямо перед мужем и вложила одежду ему в руки.
— Держи.
— Ты что творишь? — он растерянно прижал к груди джинсы с висящими сверху носками.
Ирина повернулась к Вадиму.
— Вадик, Денис как раз хотел заняться твоей стиркой. Он у нас теперь главный по хозяйству. Машинка вот, инструкция сверху, в интернете найдёт, если что.
Вадим перевёл взгляд с брата на Ирину, не понимая, как реагировать.
— А поесть-то что?
— Ужин Денис закажет с доставкой. За собственные деньги, — она посмотрела на мужа. — У тебя же есть, чем накормить родного брата? Или всё на пельмени ушло?
Денис стоял с охапкой чужого белья — признаться при Вадиме, что денег почти нет, означало потерять лицо навсегда.
— Есть у меня деньги, — выдавил он.
— Прекрасно. Тогда разбирайтесь. Я иду спать, ног не чувствую.
Она ушла в спальню, прикрыла дверь. За стеной послышался голос Вадима:
— Денис, а чего она такая смелая стала?
— Настроение, наверное. Давай вещи, загружу.
— А ужин?
— Пиццу закажу.
Ирина легла поверх одеяла, не раздеваясь. За стеной хлопнула дверца машинки, зашумела вода. Денис не умел пользоваться стиралкой — но страх выглядеть беспомощным перед братом оказался сильнее его вечной технической беспомощности. Когда отступать некуда, даже инструкция становится понятной.
Утром, около половины восьмого, Ирина вышла на кухню — ей снова на смену. Вадим сидел за столом с бутербродами из дешёвой колбасы, помятый после сна. Денис стоял у плиты, варил сосиски и мрачно смотрел в кастрюлю. В коридоре на сушилке висели чистые вещи — футболки растянулись криво, одна штанина джинсов перекрутилась, но всё было выстирано.
— Доброе утро, — сказала Ирина и налила кофе.
Никто не извинился. Денис подложил брату сосиску без единого слова. Когда она допила кофе, он забрал кружку и сам отнёс её к раковине — тоже молча.
Когда Вадим собрался в дорогу и зашёл на кухню за своей дорожной сумкой, Денис протянул ему пачку купюр — четыреста гривен.
— Это ещё за что? — спросил Вадим.
— Пицца вчера на тысячу вышла, с тебя ничего, это с меня сдача за заказ, — буркнул Денис, не глядя на Ирину. — Бери, в дороге пригодится.
Ирина молча убрала в шкаф последний выстиранный носок брата — Денис в спешке забыл один на сушилке — и вышла из кухни, так и не произнеся ни слова.
Вечером, когда Вадим уже сел в автобус на Львов и дом опустел, Ирина достала из сумки папку — ту самую, с документами на их совместный ипотечный счёт, который она гасила последние шесть лет почти одна, вкладывая туда примерно по восемь тысяч гривен в месяц из своей зарплаты. Она открыла приложение банка, нашла раздел автоплатежей и отключила автоматическое пополнение общего счёта со своей карты — то, что настроила три года назад, когда Денис «временно» перестал класть туда свою половину.
— Ты что делаешь? — спросил он, увидев экран через её плечо.
— Перевожу свою часть кредита на отдельный счёт, на своё имя. Твою половину с сегодняшнего дня вносишь сам, переводом, до двадцатого числа каждого месяца. Реквизиты я тебе сейчас отправлю смской.
— С каких это пор…
— С сегодняшнего. Я не прислуга и не касса для твоего брата. Хочешь показывать Вадиму, кто в доме главный — показывай, оплачивая половину своей собственной квартиры.
Денис смотрел на экран, где счётчик автоплатежа показал «отключено». Через месяц он впервые за три года сам внёс свою долю — с опозданием на четыре дня и без единого слова благодарности, но внёс. Ирина положила телефон на стол и пошла на балкон смотреть, как на Молдаванке загораются окна соседнего дома.
