Варю всю деревню осудили в тот же день, как только живот стал заметно округляться под свитером. В сорок два года! Вдова! Какой позор!
Мужа её, Семёна, уже десять лет как на кладбище похоронили, а она вот поди ж ты, в положении оказалась.
От кого? шептались бабы у колодца.
Да кто её знает! подхватывали другие. Тихая, скромная а гляди-ка ты, куда занесло! Набедокурила!
Девки-то не замужем, а мать разгуливает! Позор!
Варя в ответ ни на кого не смотрела. Идёт из почты тяжёлую сумку на плече волочет глаза опущены. Только губы плотно сжаты.
Знала бы она, чем всё обернётся, может, и не ввязывалась бы. Только разве можно не ввязаться, когда родная кровинка слёзы льёт?
А началось всё не с Варюши, а с её дочери Марии
Мария не девка, а загляденье. Вылитый покойный отец Семён. Красавец был, первый парень на деревне: блондин, глаза синие. Вот такой и Машка выросла.
Вся деревня за ней глаз не сводила. Младшая, Катюша, в матушку пошла: тёмная, глаза карие, серьёзная, неприметная.
Варя души в дочках не чаяла. Обеих любила, сама тянула, как лошадь. На двух работах: днём почтальонша, вечером ферму убирать. Всё для них, дорогих.
Девчата, учитесь! внушала она. Не хочу, чтоб вы, как я, всю жизнь в грязи и с тяжёлой сумкой возились. В город надо, к людям!
Мария и уехала легко, будто вылетела. Поступила в торговый институт. Тут же её там заметили.
Фотографии присылала: то в ресторане, то в модном платье. И жених у неё появился. Не кто-нибудь, а сын какого-то начальника. «Мама, он мне шубу обещал!» писала она.
Варя радовалась. А Катя хмурилась. После школы осталась в деревне, санитаркой в больнице пошла. Хотела медсестрой стать, денег не хватило.
Вся материнская пенсия по утрате кормильца и Варина зарплата шли Машке, на её «городскую» жизнь.
***
Тем летом Мария приехала. Не как обычно: не весёлая, не нарядная, без гостинцев. А тихая, бледная какая-то.
Два дня из комнаты не выходила, а на третий Варя зашла к ней та в подушку рыдает.
Мама мама я пропала
И всё рассказала. Жених этот «золотой» с ней провёл время и бросил. А она на четвёртом месяце.
Поздно избавляться от ребёнка, мама! всхлипывала Мария. Что делать? Знать меня он не хочет!
Сказал рожу, ни копейки не даст! А меня из института выгонят! Жизни моей конец!
Варя словно громом поражённая сидела.
Ты… как же так, дочь… не убереглась?
Какая разница?! воскликнула Мария. Сейчас что?! В детдом его? Или на вокзале подкинуть?!
У Вари сердце чуть не остановилось. Как это в детдом? Внука?
Ночью Варя не спала. По избе ходила, как тень. Под утро села к Машке на кровать.
Ничего, сказала твёрдо. Выносим.
Мама! Как?! взмолилась Мария. Все ж узнают! Позор будет!
Никто не узнает, отрезала Варя. Скажем мой.
Маша глазам своим не поверила.
Твой? Мама, ты понимаешь, что говоришь? Тебе же сорок два!
Мой, повторила Варя. Я в район к тётке поеду, будто помогать. Там и рожу, там и буду жить пока. А ты возвращайся в город, учись.
Катя, спавшая за тонкой перегородкой, всё слышала. Лежала, укусывала подушку, слёзы ручьями катились. Жалко ей мать было. И противно от сестры.
***
Через месяц Варя уехала. Деревня пошумела и забыла. А через полгода вернулась. Не одна с синим конвертом.
Вот, Катенька, сказала она бледной дочери, знакомься. Твой брат Митя.
Деревня ахнула. Вот тебе и «тихая» Варя! Вот тебе и вдова!
От кого же? зашептались бабы. Неужто от председателя?
Да нет, тот староват! От агронома! Он видный, холостой!
Варя молчала, сносила пересуды. Жизнь началась не позавидуешь. Митя рос беспокойным, крикливым, Варя валялась с ног.
Сумка почтальона, ферма, теперь ещё и бессонные ночи. Катя помогала, как могла: молча стирала пелёнки, баюкала «брата». А внутри всё кипело.
Мария писала из города: «Мамочка, как вы? Я так скучаю! Денег пока нет, сама еле тяну, но скоро пришлю!»
Деньги пришли через год Тысяча рублей. И джинсы для Кати, малы ей на два размера.
Варя крутилась, Катя рядом. Катина жизнь шла мимо. Парни поглядывали, но быстро отворачивались. Кому невеста с таким «приданым»? Мать гулящая, «брат»-сыночек
Мама, как-то сказала Катя, когда ей уже было двадцать пять, может, расскажем?
Ты что, доченька! испугалась Варя. Нельзя! Марии жизнь сломаем! Она там замуж вышла. За хорошего человека!
Мария действительно «устроилась». Институт закончила, вышла замуж за коммерсанта. В Москву уехала.
Присылала фотографии: вот она в Египте, вот в Турции. На снимках настоящая столичная штучка.
Про «брата» не спрашивала. Варя сама писала: «Митя в первый класс пошёл. Одни пятёрки приносит».
Мария в ответ слала дорогие, но совершенно ненужные в деревне игрушки
Так и летели годы. Вот уже Мите восемнадцать.
Вырос загляденье. Высокий, светлый, синие глаза копия Марии. Весёлый, работящий. Мать (то есть Варю) боготворил. И Катю тоже.
Катя к тому времени уже привыкла. Работала старшей медсестрой в районной больнице.
«Старая дева», вздыхали вслед. Она и сама на жизнь крест поставила. Всё мать да Митя.
Митя окончил школу с медалью.
Мама! В Москву поеду! Вступлю обязательно! заявил он.
У Вари в груди защемило. В Москву… Там ведь Мария.
Может, к нам, в областной? неуверенно предложила она.
Что ты, мама! Мне пробиваться надо! смеялся Митя. Я вам с Катей еще покажу! Вы у меня во дворце жить будете!
И вот в тот день, когда Митя последний экзамен сдал, к их калитке подъехала блестящая чёрная иномарка.
Из машины вышла Мария. Варя ахнула. Катя, вышедшая из сеней, застыла с полотенцем в руке.
Марии под сорок, а выглядела она, как с обложки журнала. Худощавая, в дорогом костюме, вся в золоте.
Мама! Катя! Привет! расплылась она в улыбке, целуя растерянную Варю в щёку. А где
Увидела Митю. Парень стоял, вытирая руки тряпкой в сарае возился.
Мария замолчала. Уставилась, не отводя взгляда. Потом в глазах выступили слёзы.
Здравствуйте, вежливо сказал Митя. А вы Мария? Сестра?
Сестра эхом повторила Мария. Мама, нам надо поговорить.
Сели в избе.
Мама У меня есть всё. Дом, деньги, муж А детей нет.
Заплакала, размазывая дорогую тушь.
Мы всё пробовали. ЭКО врачи Бесполезно. Муж злится. А я не могу уже.
Зачем приехала, Мария? глухо спросила Катя.
Мария подняла на неё мокрые глаза.
Я за сыном.
Ты с ума сошла?! За каким ещё сыном?!
Мама, не кричи! Мария повысила голос. Он мой! Мой! Я его родила! Я дам ему жизнь! У меня связи!
Он в любой институт поступит! Квартиру в Москве купим! Муж… муж согласен! Я ему всё рассказала!
Рассказала? ахнула Варя. А про нас ты ему рассказала? Как меня позором клеймили? Как Катя…
Да что Катя! отмахнулась Мария. Сидела в деревне и будет сидеть! А у Мити шанс! Мама, отдай! Ты мне тогда жизнь спасла спасибо! Теперь верни сына!
Он не вещь, чтобы возвращать! крикнула Варя. Он мой! Я ночами не спала, растила, воспитывала! Я его
В этот момент в избу вошёл Митя. Он всё слышал. Стоял на пороге бледный, как мел.
Мама? Катя? О чём о чём она говорит? Какой сын?
Митя! Сынок! Я твоя мама! Понимаешь? Родная!
Митя смотрел на неё как на призрак. Потом перевёл взгляд на Варю.
Мама это правда?
Варя закрыла лицо руками и зарыдала. И тут взорвалась Катя.
Тихая, молчаливая Катя, подошла к Марии и дала ей пощёчину, что та аж к стене отлетела.
Тварь! крикнула Катя, и в этом крике была вся её боль восемнадцать лет унижений, сломанная жизнь, обида за мать. Мать? Какая ты ему мать?!
Ты его бросила, как щенка! Ты знала, что из-за тебя мать по деревне стыд держала, пальцем все тыкали?! Ты знала, что из-за твоего «греха» я одна осталась?! Ни мужа, ни детей! А ты приехала?! Забрать?!
Катя, не надо! шептала Варя.
Надо, мама! Хватит! Натерпелись! Катя повернулась к Мите. Да! Это твоя настоящая мать! Которая тебя на мою маму сбросила, сама в городе «жить» устроилась!
А это, ткнула она в Варю, твоя бабушка! Которая свою жизнь ради вас обеих в грязь втоптала!
Митя молчал. Долго. Потом медленно подошёл к рыдающей Варе, встал перед ней на колени и обнял.
Мама тихо прошептал он. Мамочка.
Он поднял голову. Посмотрел на Марию, которая, держась за щёку, сползала по стене.
У меня нет матери в Москве, сказал он тихо, но твёрдо. У меня одна мама. Вот она. И сестра.
Встал. Взял Катю за руку.
А вы тётя уезжайте.
Митя! Сыночек! завыла Мария. Я тебе всё дам!
У меня всё есть, отрезал Митя. У меня есть семья. А у вас ничего.
***
Мария уехала вечером. Её муж, который всё видел из-за руля, даже не вышел.
Поговаривали, через год он её бросил. Нашёл другую та ему родила. А Мария осталась одна, с деньгами и своей «красотой».
Митя в Москву не поехал. Поступил в областной, на инженера.
Я, мама, здесь нужен. Дом новый строить будем.
А Катя Катя в тот вечер будто заново на свет родилась. В тридцать восемь вдруг расцвела.
На неё и тот самый агроном, про которого бабульки судачили, поглядывать стал. Мужик видный, вдовец.
Варя смотрела на них и плакала. Только теперь от счастья. Грех, конечно, был. Да только материнское сердце на всё способно.
