После бессонной ночной смены Татьяна возвращалась домой по занесённым снегом улицам Киева. Погода словно издевалась: вчера ещё мороз, а сегодня слякоть и ледяная каша под ногами. Каждая ступень давалась с трудом, глаза слипались от усталости, а тяжелая сумка давила на плечо.
Ночью она даже не села ни на минуту: сначала привезли мальчика с острым аппендицитом, потом бабушку с переломом бедра. Казалось, все киевляне дожидались ночи, чтобы вызвать “скорую” и попасть в больницу. Татьяна только и мечтала добраться до кровати, натянуть тёплое одеяло и вырубиться до вечера. Глядя под ноги, чтобы не завалиться, она не сразу заметила, как от стены старой пятиэтажки отделилась чья-то тень и преградила ей дорогу.
Перед ней стоял мужчина лет сорока, совсем неопрятный, будто только что выбрался из подвала или сутками бродил по вокзалу. Лицо в синяках и ссадинах, одежда неважная, влажная, будто одолженная у кого-то. Татьяна хотела обойти его стороной: сил убегать уже не осталось.
Извините, поможете мне? голос его прозвучал неожиданно спокойно.
Рефлекс сработал: за годы работы медсестрой просьбы о помощи стали для Татьяны своеобразным стоп-краном. Она чуть отошла в сторону. Мужчина сжал голову руками; на лице мелькнуло страдание.
Я… Меня с поезда выбросили. Хорошо, что снег смягчил падение. Ничего не сломал, только ушибы, выговорил он запинаясь.
Надо меньше пить, устало бросила Татьяна, но уже неуверенно.
Да нет же! Только чай пил. Что-то подсыпали, иначе бы не уснул так крепко. Потом проснулся ни вещей, ни денег, ни документов. Даже куртку сняли. Хорошо хоть не голого вытащили и недалеко от вашей платформы, мужчина не отводил взгляд.
Вам бы в милицию и больницу, посоветовала Татьяна, к тому же, похоже на сотрясение. Голова болит?
Был уже в милиции. До следующего поезда ещё часов пять. Напарники того “старика”, что со мной ехал, работали быстро профессор он или вор, милиция не нашла. Меня отпустили дожидаться поезд дальше. Меня всего промочило, хотя бы умыться и переодеться…
Ну и дела, вскинулась Татьяна. Может, и ключи от квартиры дать, где деньги лежат?
Понимаю, что подозрительно. Только никто не верит! Всю ночь от меня шарахаются…
Татьяна внимательно посмотрела речь у мужчины плавная, без грубостей, бомжом не похож. Что-то в его глазах заставило поверить.
Пойдёмте, у меня найдётся что-то из старых вещей брата, задумчиво сказала она, не подавая виду, как внутренне насторожена.
Спасибо. Вы первая, кто остановился, с облегчением кивнул мужчина.
В квартире Татьяна рухнула на старый пуфик, ноги гудели от усталости. Ванная там, кивнула в узкий коридор. Как вас звать?
Михаил, ответил он и исчез за дверью ванной. Из-за двери тут же послышалась струя воды и приглушённые вздохи облегчения.
Татьяна собрала из шкафа старую одежду брата пусть маловата, зато сухая. Суп из вчерашней кастрюли отправился в микроволновку, но Татьяна сама едва не уснула сидя. Она представляла, как объяснять всё это матери, если вернётся пораньше.
Вот тут и заскрипел замок, и мама вошла, запахнув пуховик.
Таня, ты дома? А кто тогда в ванной плещется? в упор посмотрела женщина.
Мама, мужчина из вагона, остался ни с чем, аккуратно объяснила Татьяна, сейчас умоется и уйдёт.
Для него ты Лёшину одежду достала? Господи, где ты подобрала-то его? А если вор или маньяк?
Мам, он уже был в милиции! До поезда пять часов. Конечно, уйдёт, как только порядок приведёт.
Звук воды стих, Михаил вышел в футболке брата, выглядел даже прилично, только смущённо опустил глаза.
Ну что, покажись… Как такого большого-то обокрали при белом дне? в голосе матери сомнение не исчезло.
Шёл на свадьбу дочери в Полтаву. В купе старик с бородкой и очками. Чай попили… потом ни одежды, ни денег, ни документов. Слава Богу, не голым выбросили.
Вот ведь дела… а к нам-то как попал? не унималась мама.
Мама, дай человеку поесть хотя бы! вспыхнула Татьяна. Михаил, присаживайтесь, суп готов.
Мама усмехнулась: Ты в детстве щенков домой тащила, теперь мужиков с поездов. Ну, ешь.
Михаил, только осторожно, язвительно добавила Татьяна, если маме понравитесь живым не уйдёте!
Мать фыркнула и вышла. Татьяна смотрела, как Михаил перемешивает суп; за его плечами чужие города, чужая жизнь.
Вы добрая. Вам повезёт, вдруг сказал Михаил тихо, спасибо за всё.
Потом он позвонил дочери (Татьяна позволила свой телефон), позвонил другу, тут же дал адрес пообещал, что кто-то за ним приедет.
У меня с другом бизнес, техника. На машине друг не пустил: “Выпьешь на свадьбе, лучше поездом”. Вот и поехал…
Татьяна улыбнулась впервые за день: Потерпите, Михаил, через два часа, и вы исчезнете из моей сумасшедшей квартиры… Только одежду не забудьте вернуть.
Обязательно, улыбнулся он.
Мама шептала Татьяне: Он хороший человек, видно сразу… Хотя я старая дура, драгоценности уже спрятала! махнула рукой и ушла к себе.
Прошла неделя. Татьяна уже думала, не приснилось ли ей всё это. В отделении пахло ёлкой скоро Новый год. Утром был редкий покой: пациентов мало, дежурство тихое.
Танюша, опять вдвоём работаем? хирург Вересов лукаво улыбнулся, украткой разглядывая её.
Татьяна привычно отмахнулась: ухажёры её не интересовали.
Вдруг в ординаторскую ворвалась медсестра Людмила:
Там Дед Мороз! Настоящий, с подарками, в красной шубе, пропусти его, говорит, радость подарить хочет! тараторила на вдохе.
Пропусти, чего ж, кивнул Вересов. Пусть повеселит народ.
В отделении раздался громкий голос: Дед Мороз в расшитой шубе вручал старикам мандарины, конфеты, дарил улыбки. Его голос показался Татьяне до боли знакомым.
Через час, сняв бороду и шапку, к ней подошёл Михаил. Он смущённо улыбнулся:
Хотел просто сделать праздник тем, кому сейчас тяжелее всего. Ну и вас увидеть… Получилось?
Получилось, засмеялась Татьяна. Старушки счастливы.
Вересов, махнув рукой, ушёл обратно в отделение понял: у Татьяны появилась другая жизнь.
Через месяц Татьяна уволилась и переехала к Михаилу в Полтаву. Мама была счастлива, приговаривая: “Ну теперь можно и внуков дождаться!”
Жизнь постепенно наладилась так, как будто сама судьба привела к счастью через случайную встречу на заснеженной улице Киева.
