-Сынок, если не оставишь эту смазливую проходимку, считай, матери у тебя больше нет! Эта Нинка тебя старше лет на пятнадцать, подумай головой! в очередной раз пыталась достучаться до меня мама.
Мама, не так всё просто… Да и отпустить уже не могу, отмахивался я.
Когда-то у меня была настоящая любовь девочка наша, Оленька, четырнадцати лет. Скромная, чистая, как утренняя роса, родная Познакомились мы случайно, на школьной дискотеке. Мне тогда было восемнадцать лет, и я в неё глаза вытаращил, как мальчишка малолетний.
Через её подружку я с трудом выбил у Оли свидание. Думал, придёт ничего подобного! Мне пришлось идти другими путями: раздобыл телефон, названивал ей, уговаривал встретиться. В конце концов, она сдалась, но сказала: мол, к маме сначала, разрешение спроси.
Стою у двери, руки дрожат, стучится сердце. Встретила меня мама Оли добрая, улыбчивая женщина, с юмором. Поверила мне, пустила погулять с её дочкой на два часа.
Вышли мы с Олей в парк, разговорились, смеялись, всё по-невинному. Вдруг она мне говорит:
Вовочка, у меня, если честно, парень есть. Люблю, наверное, его, но достал меня, постоянно с кем-то на стороне. Терпеть не могу такого. Мне ведь гордость не позволяет это всё тянуть. Давай с тобой попробуем, а? Не против?
Я на неё смотрю и думаю: какая же она непростая, эта Оля. То робкая, то решительная. Ещё больше я на неё запал.
Два часа пролетели незаметно, отвёл Олю обратно маме, как рыцарь, честное слово.
Со временем без Оли уже жить не мог. Мама и моя с ней сразу сдружилась, влюбилась в эту солнечную девчонку. Оля бывала у нас часто, мама ей и готовить учила, и секретам бабьим.
Когда Оле исполнилось восемнадцать, стали мы о свадьбе думать. Ни у меня, ни у неё, ни у родителей никаких сомнений не было женимся, всё понятно.
Свадьбу назначили на осень.
Наступило лето. Оля укатила в деревню к бабуле, а я остался с мамой на даче под Подольском кошек гонял, помидоры поливал.
Поливаю как-то грядки, подхожу к калитке, слышу:
Молодой человек, дайте, пожалуйста, водички попить!
Обернулся стоит женщина, лет так тридцати пяти, потрёпанная жизнью. Не соседка вроде. Ну что же, воду жалеть что ли? Налил ей колодезной воды, подал.
Она выпила залпом, благодарит:
Ох, спасибо, милый! Чуть свет не увидела… У меня тут наливочка моя. Держи, угощайся за доброту, не балуйся только.
И вручила мне бутылку домашнего напитка. Я отмахнулся, но взял.
Вечером сел за стол ну раз есть наливка, надо испробовать. Тем более мама уехала по делам в Москву, был я один.
Наутро вновь появилась эта женщина. Звали её Нина. Оказалась из соседней деревни. На дом я пригласил, чтоб с холода ей отдохнуть пока мама не вернулась. Принесла свою наливку, закусили салатиком, хлебом. Слово за слово, бутылка опустела. А дальше… Стыдно вспоминать как омут меня затянуло в эту её взрослую игру. Она словно заколдовала меня, не помнил себя после. Проснулся от маминого крика:
Вова, ты что тут учудил? Кто у тебя был? Кровать как после сабантуя, руки трясутся!
Не мог маме ничего путного объяснить. К вечеру очухался, стыдно стало перед Олей
Неделя не прошла снова Нина пришла. И я будто рад был. Тут уже мама вызверилась:
Эта баба по всей округе известная! По дачам шатается, мужиков на крючок ловит. Чтоб больше глаз моих её здесь не видели! Не позволю!
Маме невдомёк, поздно было что-то чинить. Я будто чужой стал себе Нина меня враз опоила. Ни радость, ни тоска, просто тень за ней.
Про Олю совсем забыл. А Нина только усмехалась:
Володя, первая любовь не считайся невестой.
Свадьба расстроилась.
Мама моя Олю к себе позвала, всё ей рассказала:
Прости его, Олечка, глупый, не соображает, куда упал. Не порть себе жизнь, не жди его.
Оля вышла замуж, удачно.
А мама моя, чтобы разлучить меня с Ниной, в военкомат сходила попросила отправить меня служить досрочно. Призвали меня в Афганистан. Что там было не расскажу, сам до сих пор не до конца могу пережить. Вернулся спустя годы, пальцев трёх на руке не хватало. Психика, да, пошатнулась. Стал бесстрашным и равнодушным.
Нина меня дождалась, сын у нас подрос. Перед Афганом, видно, решил оставить след. На войне мечтал о большом семействе. Когда вернулся, мама с Ниной как кошка с собакой не терпела её, зато Олю навещала, внучке носочки вязала.
Оля ко мне не вернулась, но иногда заходила к маме, интересовалась, жив ли-здоров. Мама ей одно и то же крутила:
Ой, Олечка, Вовка всё с той проходимкой горе мыкает. Что он в ней нашёл не пойму…
После я уехал на Север, Нина и трое детей со мной. Там ещё пара детей родилась мечта сбылась: пятеро! Но пятилетняя дочка умерла там, на морозах. Вернулись домой, под берёзы свои.
Чаще стал по ночам вспоминать Олю. Нашёл её телефон через маму. Позвонил, встретились. Оля похорошела, пригласила домой, с её мужем познакомил меня, как друга детства. Он к нам с уважением, даже в ночь на смену ушёл. Мы с Олей за столом мандаринки, шампанское, разговоры обо всём
Вовчик, не держу зла вся жизнь твоя мне ясна от мамы. Расскажи честно, живёшь хоть хорошо? грустно спросила она.
Прости, Оля. Детей четверо, но всё не то… честно ответил.
И не надо ничего менять, сказала она. Повидались, вспомнили, хватит. Маму твою жалко, ты с ней по-доброму, ладно?
Смотрю на Олю всё такая же красивая, даже не постарела. Взял за руку, поцеловал, сердце разрывается.
Оля, люблю по-прежнему. Жизнь по-другому не повернуть, прости.
Вова, пора тебе, поздно.
Но сердце не слушалось, хотелось остаться. В ту ночь остался, утром ушёл на цыпочках. С тех пор стали иногда встречаться тайком, длилось три года. Потом Оля с семьёй переехала в другой район, и все связи оборвались
С Ниной я развёлся, когда дети выросли. Как мама говаривала: проходимка и есть проходимка. По судьбе прошлась…
Сколько не вари воду вода ею и останется.
Из всех детей по-настоящему родным стал только старший сын…
Судьба разбита проходимкой: как Нинка-перинка из деревни увела меня от любимой Леночки и растоптала …
