Любовь, 12марта
Сегодня снова сидела на кухонном столе, оттягивая пальцами чашку с недоваренным чаем и грызла яблоко, будто пытаясь проглотить горечь прошедшего. Три года уже прошли с того дня, когда Игорь тот самый «принц на белом коне», о котором я тогда мечтала обернулся жадным предателем, бросившим меня с полной кассой в одной руке и нашими сбережениями в другой. Он исчез, оставив за собой пустой счёт в банке, разбитую копилку и кучу разбитых обещаний.
Три года я построила вокруг себя неприступную крепость, в которую не пускала ни одного мужчины. Внутри меня всё равно эхом звучал голос телефона: «Кирилл, давай в кино!», «Детектив», «Комедия», «Болливые романтики». Я отодвинула руку от уха, прислонилась затылком к шкафчику и ответила: «Киря, отстань. Нет настроения, а уже боюсь, что снова обманут меня «идеальные» красавцы». Его голос дрожал от разочарования: «Аня, забудь Игоря. Не все такие. Есть и нормальные люди». Я лишь усмехнулась: «И где их искать? На Марсе?». Он напомнил, что он сам «нормальный», живёт в том же городе, в той же стране, и может даже чувствовать ко мне нечто тёплое уже двадцать лет.
Эти разговоры с Кириллом стали моим постоянным фонтом: он всегда рядом, поддерживает, шутит, а иногда будто бы любит. Порой я ловлю себя на мысли: «Если бы я могла стать для него не только лучшей подругой, но и тем, кто будет будить меня утром, принести кофе в постель, отмечать золотую свадьбу». Но золотая свадьба казалась пока лишь далёкой мечтой; я даже не дошла до обычной.
Кирилл, как и полагается, предлагал учиться варить кофе ради меня, записывался на курсы бариста, просил пойти на свидание. В его голосе звучала искренняя надежда, и я почувствовала лёгкое стыдливое тепло. Может, стоило бы дать шанс? Одиночество уже казалось тяжёлым грузом, а «запретные» чувства лишь дорога к уважению без любви. Я, в конце концов, сказала: «Киря, а если попробовать? Посмотрим, что будет». Его радостный крик «Серьёзно?! Приеду сейчас!» заставил меня вздохнуть, но я всё равно удержала его: «Не спеши с планами, а то сразу свадьбу планировать и детей заводить». Через полчаса он появился с огромным букетом ромашек (не с клумбы, а от души) и коробкой конфет, обводя меня глазами парка, который я знала наизусть.
Мы держали друг друга за руки, и я ощутила странную, но приятную нелепость: может, в этом и есть счастье тихая гавань, где тебя ждут и любят, даже если любви нет. Но вернувшись домой, пустота снова заполнила комнату: не было того «вауэффекта», от которого в животе начинают летать бабочки, а мир будто бы ярче.
На следующий день, в спешке за вечерним латте, я оставила карту в терминале. Повернувшись, чтобы собрать вещи, вдруг услышала за спиной: «Извините, это не ваше?». Передо мной появился незнакомый мужчина с глазами цвета морской волны. Я, не веря своим глазам, воскликнула: «О, большое спасибо! Я уже думала, что потеряла её». Оказалось, он Жора, тоже частый гость той же кофейни, любитель путешествий и истории. Мы разговорились, и в моей душе зажглось то самое чувство, которого так не хватало: бабочки снова запорхали.
Жора оказался не только симпатичным, но и предельно порядочным: никогда не обманывал, даже за мелкие ошибки извинялся, вежлив и добр. Его рассказ о том, что он сирота без семьи, заставил меня почувствовать, будто нашла своего человека. Он сделал мне предложение, я согласилась без раздумий. Родители приняли его как своего сына, несмотря на отсутствие у него родных, ведь у него теперь была новая семья.
Только Кирилл не смог скрыть зависти. Он ворчал, называл Жору «скользким типом», а я отмахивалась, списывая всё на детскую обиду. Но в итоге, подготовка к свадьбе шла полным ходом, и я была счастлива, как никогда.
День регистрации прошёл в волнении: мамина поддержка, вопросы регистраторши, быстрые ответы «да», «нет». Всё шло, пока во время родительского тоста в зал не вбежала растрёпанная женщина с двумя детьми, бросившая краску на моё лицо и платье. Гости вскрикнули, охрана бросилась на девушку, а Жора стоял бледный, как полотно. Женщина, вопя, обвинила Жору в том, что он её «гражданский муж», что у неё есть дети и что наш брак лишь прикрытие для денег.
Суматоха разразилась, и я, покрытая краской, вышла из зала. Кирилл первым заметил меня и нашёл у реки, где я сидела на камне, глядя в воду без слёз. Он подошёл, присел рядом и сказал: «Прости, что всё так вышло. Я хотел защитить тебя, но сделал ошибку». Я поправила прядь, не замечая пятен краски, и, кивнув, произнесла: «Если бы ты хотел меня спасти, ты бы рассказал всё один на один, а не устраивал цирк». Он попытался взять меня за руку, но я отдернула её.
Я сказала ему, что люблю Жору, а не его, и что дальше дружить с ним я не хочу. В гневе он достал кольцо и попытался сделать мне предложение, но я отвергла, сказав: «Ты прав, это невовремя». Так я окончательно закрыла эту главу.
Сейчас, записывая всё это в дневник, я ощущаю лёгкое облегчение. Три года боли, три года стен, три года ожидания всё оказалось лишь преддверием новой жизни. И хоть сегодня краски на платье ещё не смыты, я уже вижу, как ярко будет светить мой путь дальше.
