Свадьбы не будет
Вера шла по длинному коридору, залитому бледным светом лампы, то ли в старой одесской квартире, то ли в гостинице на набережной Днепра, и вдруг остановилась на пороге. Перед ней стояла в подвенечном платье Марина: платье, будто сшитое из белого марева, облегало её фигуру, но казалось, что сама Марина состоит из едва уловимой дымки, в глазах у неё нежная, как апрельская позёмка, грусть.
Божечки, ты сверкаешь, как карпатские зори! выдохнула Вера и не смогла отвести глаз. Я рада-радёшенька Ты открыла своё сердце для новой весны, забыла о Романе! Настоящая молодец, Маришка!
Улыбка Марины затуманилась, исчезла, как дуновение ветра на гладкой полировке стола. Она молча расстёгивала платье, застёжки выскальзывали из пальцев, как кусочки ртути.
Сниму пока бросила Марина невпопад, будто разговаривала с отражением в оконной раме. Две недели до свадьбы. Урони платье в чай и останешься невестой без платья, а где искать другое? Ни в одну одесскую мастерскую за такое время не возьмут.
Вера прикусила губу, как будто во сне пытаясь остановить то, что уже неизбежно: нельзя было вспоминать Романа! Всё уже растворялось и подруги, и круглый ковер, и сама эта старая квартира с желтыми узорами обоев. Только эхо смутных воспоминаний о прошлом голосило из угла.
Марина когда-то верила Роман навсегда. Он был её маяком: грел и уводил в светлую даль. Но сны сбываются странно он замыкался, исчезал за дымом разговоров, потом начал осуждать её увлечения, друзей, планы, будто каждый день ставил на её мечте новый клеймо-печать. «Зачем этот курс? Кому нужна эта химия? Увольняйся, поезжай со мной!» всё торопливо, дергано, и странная тяжесть заволакивала окна в её душе.
Родители Марины смотрели, как дочь с каждым месяцем исчезает, становится, как снег утром чисто, но пусто. Говорить не помогало. В этот сон вмешивался Роман: «Они нас не принимают, они против любви, им не понять!»
Конфликт набирал обороты, и, словно герои старого фильма, Марина перестала навещать родителей. А потом просто провал, скользящая пустота: однажды он просто не пришёл, даже не сказал «прости». В жизни Марины осталась бесконечная трещина и маленькая дочка, Танечка, которую Марина берегла, как младшую сирень.
Вера наблюдала, как подруга снимает платье, и чувствовала: вина и радость слились в одну реку, текут мимо неё, уводя всё дальше во сне. Она хотела просто быть рядом чтобы Марина смеялась, любила, чтобы в её жизни всё сияло, кроме тяжёлых теней прошлого…
Сейчас маленькой Тане было четыре года, и она часто казалась Вере живым зеркалом: и кудри, и синие глаза как у Романа, и осторожная улыбка, полная озорства. Танечка жила с бабушкой и дедом на окраине Киева водили малышку на английские курсы, в бассейн, в творческую студию танца. Марина когда навещала дочь редко задерживалась дольше часа. Это было больно: дочка как капля прошлого, и сердце Марины сжималось, когда Таня смотрела ей в глаза. Не отвести взгляд, не спрятаться: как только обнять малышку слёзы наворачивались сами, и надо было отворачиваться, будто ищешь платочек в сумке.
В тот вечер Марина забрала Таню у родителей. Малышка собирала пазл на ковре замок, дерево, собака. Мама! радовалась Таня, смотри, вот домик, а тут будет собака!
Красота, улыбалась Марина, гладя кудри дочери. И Танечка вдруг спросила так просто, как во сне: «Мама, а где мой папа? У всех он есть, а у меня только на фотографии»
Все предметы в комнате растворились. Марина сжалась внутри, но голос остался ровным: папа далеко. Но любит тебя всегда.
А почему не звонит? Таня нахмурилась и, словно маленькая пчёлка, пыталась догнать мысль. Я бы рассказала ему я научилась завязывать шнурки.
Ох, зайка, он занят Но очень гордится тобой, Марина ощутила ком в горле, но улыбка не соскользнула.
Хорошо. Тогда я соберу целый замок, и когда он вернётся он узнает, какая я умная! почти шепотом, во сне сказала дочка.
Марина просто сидела рядом, гладя крохотные плечики, вдыхала персиковый запах детского шампуня, чтобы запомнить эти секунды как последние лучики утреннего солнца.
Она всё ещё искала оправдания Роману. Вдруг несчастье? Вдруг сейчас у него беда, а она здесь винит его? Эти мысли помогали Марине не сорваться в пропасть бесконечной грусти. Мама советовала: не держись за прошлое, дочь. Настоящая жизнь рядом! А подруги прямо говорили: всё, он ушёл. Доченька, отпусти!
Но Марина не могла, точнее не хотела. Она писала сообщения, звонила знакомым, даже вешала объявления где-то между багряными каштанами Киева. Без результата. Сердце не знало покоя.
И вот, пять снов спустя, у неё появился он человек с глазами цвета речной воды. Так, как во сне бывает: они встретились на дне рождения приятеля. Павел был каким-то прозрачным, добрым, нерушимым. Настоящий, без намёков и страха. Если она замолкала он не перебивал тишину. Если уставала вёл домой через росу и черёмуху.
Павел быстро подружился с Таней на первом свидании присел рядом на ковёр, и через пару минут они уже собирали конструктор; Таня, стрекозой в солнечных лучах, показывала новые куклы.
Павел стал домом: читал ей сказки, учил кататься на велосипеде, даже обещал стать настоящим папой для малышки усыновить. Марина сначала опасалась вдруг всё повторится? Но подруга Вера радовалась за неё тихо, по-русски, как радуются, глядя на белый пар над самоваром: Марине шло счастье, её улыбка стала настоящей.
Но сегодня, перед платьем и зеркалом, Вера случайно затронула старую боль упомянула Романа. Марина только пожала плечами:
Я уже взрослая. Знаю, что тень Романа не должна больше падать на меня. Иногда жалею: зачем назвала Таню его именем на втором имя Не слышала никого! Марина улыбнулась печально.
Ты заберёшь Таню к себе? спросила Вера осторожно.
Да Павел настаивает. Говорит даже имя стоит изменить, когда будем оформлять папины права. Чтобы мне было спокойней. Дадим дочке новый документ, если примет фамилию Павла.
Она смотрела сквозь дождь за окном, словно разглядывала будущее на рассвете:
Таня мой ребёнок, не тень прошлых дней. Пусть бабушка с дедом радость, но главное, чтобы у неё была семья. Павел это понимает. Видела бы ты, с каким теплом он относится к ней!
Так и надо! радовалась Вера. Пусть дочка сама выберет имя. Так легче привыкнуть к новому.
Марина улыбалась, но в душе таила всего невыговоренного: она всё ещё любит Романа. И всё чаще родные с трудом позволяют ей видеться с дочкой каждая встреча заканчивается слезами и тонкой обидой. Друзья устали её слушать, считают, что уже нереально жить прошлым. Пора было отпустить На свадьбе, например. Но это так сложно во сне!
Павел хороший, надёжный, но это не Роман. Марина не любила его по-настоящему, просто нуждалась в его заботе и бесконечном терпении.
Если бы Роман вернулся Она бы всё отдала и Одессу, и старый дом на краю города.
***
Всё, свадьбы не будет! вдруг выкрикнула Марина, закружилась изящно по комнате, почти летая так во сне скользят над землёй. Мы расходимся, как баржи на широком Днепре!
Павел смотрел так, будто видел кошмар: неделя до свадьбы, цветы выбраны, к утру должны прислать меню а Марина бросает всё на ветер?
Что значит не будет? он говорил медленно, осторожно, как будто боялся разбудить сон. Марина, что случилось? Объясни толком.
Марина смеялась, бросая в чемодан наспех схваченные платья и ленты с вышивкой. Глаза у неё горели неестественно будто впервые за годы кто-то зажёг в ней маяк на реке.
Роман вернулся! почти пела она сквозь Комаровский рынок в голове. Всё, переговорили вчера, объяснились, я даже не поверила сначала! Он мне позвонил…
В лице Павла появились чёрные провалы тени без солнца. Марина говорила, как во сне, без сожаления, будто уже ступала на лунный свет новой жизни:
Спасибо за всё, Павел. Ты был добр, лёгок Но это был не мой путь. Я никогда тебя не любила. Сейчас у меня шанс! Я его не упущу.
Павел замер, как зыбкая одесская статуя. Он знал, что Марина всё ещё думает о Романе, но надеялся, что время всё переменит.
Ты общалась с ним? Что он сказал? глухо выдохнул он. Как теперь оправдался?
Не оправдывался, резко бросила Марина. Просто сказал, что всё время думал обо мне! Вот и всё. А его родители, они отправили его учиться в Париж, забрали все карточки, отключили телефон Поверишь он был, как призрак! Теперь он здесь. Бросил всё и вернулся ради меня!
В его памяти всплыл их диалог, будто бы он не мог вынырнуть: Марина, мне пришлось уехать. Родители настояли или Париж, или они Я не мог позвонить у меня даже SIM-карты не было!
В этот момент Марина не видела Павла, не слышала его. Затянула застёжки на чемодане и хотя плечи были напряжены, лицо светилось восторгом. Павел попытался дотянуться:
А если он не захочет быть с тобой? вдруг спросил он. Или не признает Таню Может, ты ему даже не нужна так, как раньше?
Он позвал меня поговорить всерьёз! раздражённо бросила она.
Может, я помогу с чемоданом? Павел машинально поднял, но тут же поставил его обратно.
Марина уже не слышала. Она летела вдоль коридора, как журавль над Днепром, уверенная, что впереди всё счастье, радость, воспоминания. Но там, где она надеялась найти звонкий рассвет, уже пряталась рябиновая темнота.
Потянув чемодан, она вышла, не оглянувшись, оставив за своей спиной Павла и его холодное, опустошённое сердце.
***
Роман открыл дверь утро было мутное, как вода в Днепре весной. На пороге стояла Марина с двумя чемоданами, с глазами, будто она только что вынырнула из штормового сна, где наконец-то настигла свою любовь.
Роман испугался, как ребёнок, украдкой бросивший кубик: о чём-то большом позабыл, чего-то не понял а теперь надо расплачиваться карбованцами забытых обещаний.
В его сне всё было решено. Когда Марина встречалась с Павлом, он наконец обрёл покой: уехал обратно в родной Львов, устроил тихую, как дождь на крыше, жизнь. Он даже мысленно благодарил Марину теперь всё просто.
Да, недавно он позвонил ей сквозь долгий сон. Только хотел попрощаться, поставить точку, уехать навсегда. Но зачем она пришла?
Рома! радостно окликнула его Марина. Я здесь, с тобой, и теперь мы будем вместе, как мечтали!
Роман растерянно поднял ладонь, останавливая её.
Марина подожди Ты не всё знаешь…
О чём ты? тревога пронеслась в её голосе. Ты говорил обещал
Я женат уже два года, Марина. Мы с женой живём здесь. Всё сложилось
У Марины с лица исчезли все краски остались только обрывки мелких снов. Руки дрожали, губы пересохли.
Ты лгал всё это время? Я всё бросила ради тебя!
Я не лгал, глухо сказал Роман. Ты сама решила всё. Я просто не хотел ранить. Всё уже позади.
Марина кинула один чемодан в прихожей, он рассыпался, как весь её дневник детских стихов. Крики, слёзы, недоумение, гул голосов, эхом разносящийся по коридору. Соседи выглядывают кто плетёт венок из недосказанности, кто вздыхает по-украински.
Роман вынужден был мягко, но уверенно вывести Марину за дверь. Крики всё громче, подъезд гудит тревогой, пока она не уходит сквозь дождь.
Он сел в кресло, обхватив голову. Надо что-то предпринимать: в этой квартире теперь нельзя остаться слишком много теней прошлого. Он открыл сайт новостроек, записал в голове: «В следующий раз буду жить за городом»
***
Марина бредёт по вялым улицам, её тень длиннее самой неё. Она не верит всё должно было быть иначе, Роман должен был ждать её У дома Павла она задержалась, привела себя в порядок, поднялась по лестнице.
Павел открыл дверь холодно, почти безлико.
Павел, пожалуйста дрожащий голос Марины был почти неслышен. Я была глупа Но теперь знаю: только с тобой могу быть счастлива. Прости меня. Дай ещё один шанс.
Павел смотрел на неё из застывшего вечера.
Марина, ты всё решила несколько часов назад. Ты сама ушла.
Я ошибалась! Я была во власти чувств! Я
Он покачал головой, потом неожиданно твёрдо сказал:
Я больше не верю тебе, Марина. Прощай.
Марина поняла: всё рухнуло. Она опустилась на ступеньки, закрыла лицо руками и зарыдала маленькая, брошенная, сонная куколка в огромном городе.
На этот раз слёзы были о том, что больше нет ни Романа, ни Павла, ни даже надежды на новый сюжет. Был только город, сырой дождь и её разбитое, спящее сердце.
