Тёща обиделась на всех и ушла в тень: теперь у неё “нет семьи”
Я всегда думала: чем крепче корни у семьи, тем прочнее дерево. Родня, пусть и новая, пусть не самая близкая — всё равно это люди, которых жизнь свела в одну реку. Мы с мужем старались поддерживать всех: и родителей зятя, и дальних родственников. Особенно после того, как наша старшая дочь Катя вышла замуж. Дети ведь объединяют. Радовались, что ей попался хороший парень — Виктор, спокойный, с характером, но без грубости. Живут пока в съёмной квартире в Тюмени, а мы потихоньку помогаем копить на своё жильё. Нелегко, конечно, но хоть как-то. Нам и самим ничего с неба не падало.
С матерью Виктора, Валентиной Петровной, поначалу ладили. Живёт она в Екатеринбурге, далековато, так что общались в основном по телефону, изредка встречались. Разговаривали уважительно, на равных, казалось бы, всё шло как надо. Но перед Новым годом что-то сломалось. Причём не с нашей стороны.
Накануне праздников позвонила Кате — просто так, от души:
— Дочка, привет! Вы с Витей уже решили, где Новый год встречать?
— Мам, ещё нет…
— Давайте к нам! У нас дом просторный, гостям всегда рады, папа уже гирлянды во двор развесил. Ёлка наряжена, караоке настроено. И Валентину Петровну зовите — папа съездит, заберёт её, потом обратно отвезёт. Чего ей одной сидеть?
Катя сказала, что посоветуется с мужем и перезвонит. Вечером ответила: приедут, а вот его мать — нет. Мол, у неё либо друзья, либо дома одна останется. Традиция, говорит, тихо праздник встречать, без шума. Мне стало не по себе. Неужели трудно один раз провести праздник с детьми, в новой семье? Я же звала от чистого сердца. Решила сама тёще позвонить.
— Валя, ну что ты? Одна дома — скучно! Приезжай, честное слово, тебе отдельную комнату подготовлю, друзей своих зови, если хочешь. А у нас — шашлык во дворе, салют, песни. Будет весело, по-родному!
Но она отнекивалась вяло:
— Не знаю… Десять лет подряд я с друзьями. Если позовут — пойду. Нет — под плед, телевизор, да спать… С годами шум не в радость.
Не стала настаивать. Подумала: «Ладно, может, правда не хочет». Но на следующий день звонит Катя. Голос дрожит, вот-вот заплачет:
— Мам, свекровь обиделась… Говорила, что мы её предали. Что я «отнимаю у неё сына», что он должен праздник с ней встречать. Она звала к себе — в свою «двушку»… Представляешь?
Я онемела. Выходит, мы предатели, потому что пригласили детей в большой дом, где всем хватит места? У нас просторно: пять комнат, зал, кухня, двор — и костёр развести можно, и повеселиться. А у неё — крохотная квартирка, где даже гостей толком не принять. Да будь мы все там — что дальше? Час посидели бы, «Голубой огонёк» посмотри да по домам? А Новый год — про тепло, про радость, про единение.
А в конце она бросила детям в лицо:
— Раз у меня теперь нет семьи, пойду к друзьям.
И добавила, что помощи на квартиру от неё больше ждать не стоит. Денег, мол, нет.
Мы с мужем переглянулись. Он только усмехнулся:
— И не надо. Мы и не надеялись.
Знаете, есть люди, которые обидятся даже на добро. Для них доброта — слабость, а любое отклонение от их планов — предательство. Валентина Петровна оказалась такой. Сама ушла, сама обиделась, сама дверью хлопнула. Сказать, что не жаль — солгу. Жаль, что человек, который мог бы стать родным, выбрал обиды и одиночество. Но, как говорится, переживём.
А дети встретят Новый год с теми, кто их любит. А не с теми, кто держит за горло чувством долга.
