Когда мы с Семёном познакомились, оба уже перешагнули тридцатилетний рубеж. В такие годы торопишься — вот и мы быстро сошлись: встретились, приглянулись, через пару месяцев подали заявление. Оба мечтали о семье — я о ребёнке, он, никогда прежде не женатый, о том, чтобы стать отцом. Расписались без лишней помпы и зажили в бабушкиной квартире, доставшейся мне по наследству. Сделали ремонт, обставили всё новым — уютное гнёздышко готово.
Со свекровью, Агнией Львовной, до свадьбы виделась лишь пару раз — в кафе да на самой церемонии. Произвела впечатление сдержанной, даже одобрила наш союз, сына отпустила без возражений. Подумала тогда — вот повезло со свекровью. Ох, как я заблуждалась.
Ребёнка не откладывали. Забеременела почти сразу, и всю беременность муж носил меня на руках — в прямом и переносном смысле. В три ночи чистил мандарины, по утрам готовил бутерброды с красной икрой, шептал сказки ещё не родившемуся Алёшке. Свекровь не вмешивалась, разве что передавала через мужа гостинцы — банки варенья да яблоки с дачи.
Тогда не придала значения, но баночки порой были в пыли, варенье засахарившимся, а на яблоках — тёмные пятна. Спишешь на возраст — глаза уже не те, в магазине могли обмануть. Но когда родился Алёшка, всё покатилось под откос.
Свекровь предложила пожить у нас — помочь с малышом, а свою квартиру сдать, чтобы подкрепить бюджет. У Семёна на работе тогда неурядицы, да ещё и кредит на машину висел. Решение показалось разумным. Согласилась.
Но Агния Львовна не просто приехала — она въехала насовсем. С целым возом «добра». Если это можно так назвать. Старьё: выцветшие платки, чашки без ручек, сломанные куклы, кипы пожелтевших газет. Её «коллекция» росла с каждым днём. Даже заметила, что в мусоре появляются обёртки от продуктов, которых мы не покупали.
А потом я застала её на улице с грязным пакетом из «Пятёрочки». Заглянула внутрь — кровь стынет. Просрочка: батон с зелёной плесенью, йогурты, срок которых истёк две недели назад, бананы, превратившиеся в чёрную кашу. И это — в дом, где грудной ребёнок!
Нас! Меня, только вставшую на ноги после родов, и моего Алёшку! Устроила разборки, потребовала, чтобы Семён поговорил с матерью. А он… стал её оправдывать. Мол, пережила голодные времена, её мать так же в детстве кормила — собирала у соседей объедки, с мусорок таскала, лишь бы выжить.
— Да вокруг не война! — кричала я. — У нас хватает на нормальную еду! Ты представляешь, чем это грозит ребёнку?!
Он молчал. Потом пробормотал: «Мама не со зла. Старается, как умеет».
Как умеет?! Хватит. Собрала вещи, взяла сына и уехала к родителям во Владимир. Там тихо, чисто, и никто не кормит нас гнильём из помойки.
Поставила ультиматум: или он уговаривает мать освободить квартиру от хлама, или остаётся с ней. Но в антисанитарию я не вернусь.
Скажите, девушки: переборщила? Могла бы мягче объяснить? Дать шанс? Или правильно поступила, защищая сына?
