А этот замок, я смотрю, какой-то уж больно простенький. Вы уверены, что его никто не вскроет? Сейчас ведь воришки такие пошли… Пальцем поворачивают, женщина в строгом кремовом плаще скептически провела ухоженным ногтем по новой металлической двери, пахнущей смазкой.
Виктория сдержанно выдохнула, чтобы ее раздражение не заметили. Она посмотрела на мужа, который, не поднимая глаз, старательно отдирал защитную плёнку с глазка. Алексей едва заметно пожал плечами: мол, держись, это же мама.
Валентина Андреевна, замок отличный, высший класс защиты, итальянский. Виктория, открыв дверь, пригласила свекровь пройти внутрь. Мы долго выбирали, советовались. В следующем месяце еще сигнализацию поставим. Проходите, не стойте на проходе.
Это был её первый визит в их новую квартиру. К вырытому, фактически, своими руками, уголку уюта и покоя, они шагали крохотными шажками почти шесть лет. Шесть лет съёмных комнат, где даже картину на стену без разрешения не повесишь, шесть лет постоянной экономии: отпуск дороже, кружка кофе лишняя. И вот, наконец, кредит одобрен, ключи получены, истерзанный нервами ремонт окончен. Квартира их крепость, островок свободы, где каждый цвет штор и плитка выбирались ими вдвоём, зачастую ссорясь до слёз, но всегда искренне и самостоятельно.
Валентина Андреевна окинула взглядом просторную прихожую, задержалась на белоснежных стенах, скривилась.
Ну что за цвет, Виктория? Мазохизм, прямо скажу. Будешь потом протирать до седьмого пота. Я ведь советовала виниловые обои с георгинами, и смотрятся нарядно, и грязи не видно. Но у вас, конечно, свой ум на плечах. На вкус и цвет, как говорится…
Виктория молчала. Спорить было бесполезно: свекровь всегда считала своё мнение единственно правильным, а любое отклонение воспринимала лично. Все подруги это знали.
Осмотр длился почти час. Валентина Андреевна не обошла ни одного уголка: проверила напор воды, шторы в спальне ( Там же синтетика, удохнёшься летом), открыла холодильник, словно ревизор из санэпидстанции. Алексей следовал за матерью молча, временами кивая. Виктория на кухне накрывала стол, чувствуя тяжёлое, неприятное напряжение в груди: обязательно будет продолжение. Она знала этот визит не закончится только тортом и чаем. Женская интуиция не подводила.
Когда они расселись за столом и Алексей налил всем чай, Валентина Андреевна, аккуратно откусив кусочек «Птичьего молока», перешла к сути.
Квартира, конечно, на загляденье, протяжно начала она, поправляя салфетку под локтем. Вот только вы, дети, всё в разъездах, работы у вас и выходных-то не бывает. А в новой квартире всегда что-то может случиться трубы лопнут, электрика закоротит, вдруг утюг забудете выключить…
Мама, Алексей усмехнулся, у нас и утюг с автоотключением, и трубы пластиковые.
Ты говоришь как мальчишка! наставительно подняла палец Валентина Андреевна. Бережёного Бог бережёт! Вот у соседки моей Галочки сын в отпуск уехал, а у них батарея потекла, пять квартир залили! Поверишь если бы не было у неё ключей, всё, пришлось бы дверь ломать. В общем, к чему я веду: сделайте, дети, дубликат ключей и отдайте мне.
Виктория замерла с чашкой у губ. Чай вдруг стал липким, как талая вода. Она медленно поставила чашку на блюдце, никак не звякнув.
Для чего, Валентина Андреевна? ровно спросила она, смотря той прямо в глаза.
Да ты что! А если сами забудете ключи, если отпуск, если цветы поливать (воздух здесь сухой, все растения погибнут), если воду прорвёт? Я ведь на пенсии, приеду, проверю, всё ли цело, холодильник разморожу, мусор вынесу… Вам же спокойнее будет!
В памяти Виктории резко всплыла сцена из их съёмной квартиры, когда свекровь, на время поездки в её родную деревню, перемыла все кастрюли, переставила всю Викторину одежду, а её дневник торжественно выкладывала на середину стола: «Просто полку протёрла, попался на глаза, не читала!» утверждала свекровь. Но по острым, цепким замечаниям было понятно читала от корки до корки.
Спасибо за заботу, но мы справимся сами, Виктория с трудом заставила голос не дрогнуть. У нас цветок один кактус, ему полив раз в месяц. Если с ключами беда вызовем специалиста. Сейчас это не проблема.
Лицо свекрови тут же стало ледяным.
Наёмного мужика к себе пускать, деньги тратить! Ты всегда была расточительницей, Виктория. А родная мать бесплатно помощь предлагает! Алексей, что молчишь? Безопасность в семье на первом месте!
Алексей замялся. Он всегда боялся таких разговоров, когда приходилось выбирать сторону.
Мама, ну зачем тебе мотаться сквозь всю Москву? Мы на Щукинской, ты на Лефортово. Пока доедешь мы и без тебя управимся. Я работаю в двадцати минутах от дома.
Речь не о времени, а о ДОВЕРИИ, повысила голос Валентина Андреевна. Думаете, я к вам за чужим? Или подглядывать буду? Я мать! Хочу знать, что у сына всё хорошо! А ты, Алексей, жену слушаешь, размяк у неё под каблуком…
Валентина Андреевна, давайте не будем ссориться, Виктория старалась говорить спокойно, хоть руки тряслись. Речь о наших границах. Мы хотим быть хозяевами собственного дома. Иметь ощущение, что здесь только наши решения. Даже если что-то случится это наше взросление.
Вот словечки-то! Границы! Моя ты радость, я сына твоего с ложки кормила, а от меня теперь секреты! Позорище…
Свекровь отодвинула тарелку.
Я не требую ключи сегодня, смягчила она голос. Сделайте дубликат, как сможете, и мне отдайте. Для моего спокойствия. А то уж сердце моё, не дай Бог… Нервы ни к чёрту.
Остаток вечера прошёл в тишине. Валентина Андреевна собиралась домой, не глядя на супругов, а на двери бросила:
Подумайте хорошенько над моими словами…
Как только за спиной хлопнула дверь, Виктория, осев, прислонилась к стене.
Лёша, ты же понимаешь: ключей ей я не дам. Ни за какие деньги.
Алексей потёр переносицу.
Вика, она же по-доброму, переживает… Для неё контроль проявление любви… Может, дадим ей разок, и она и думать забудет? Зато скандал утихнет…
Лёша, Виктория отвернулась, ты вспоминай историю со съёмной квартирой. Забыл, как она нагрянула в субботу утром, когда мы спали, и варила борщ? Я хочу ходить дома в халате или как хочу, чашку после фильма не мыть, жить своей жизнью, а не под ревизией твоей мамы. Это наш дом! Наш.
Я понимаю, угрюмо хмыкнул Алексей. Но теперь её не остановить. Она каждый день будет выедать мне мозг.
Пусть звонит. Ключей не увидит. Если отдашь без моего согласия я меняю замки. Это не пустая угроза.
Наступила неделя звонков. Валентина Андреевна каждый день звонила Алексею: говорила про погодные боли, давление, о погоде и неизменно спрашивала: «Ну что, сделали ключи? Когда передашь?» Алексей отшучивался или врал, то мастер не работал, то ключи забыли.
В четверг она позвонила Виктории:
Здравствуй, Викулечка! Как дела? голос лился медом. Я к батюшке заходила, свечку за вас поставила. А он говорит дом нужно освятить, оберег обязательно повесить. Я купила икону чудотворную, хочу завтра завести, да и молитву почитаю. Ты мне ключик оставь у консьержки, я сама всё сделаю. Не отвлекайся от работы.
Виктория мёртвой хваткой сжала телефон.
Спасибо, Валентина Андреевна, сами повесим, если решим. Ключи оставлять никому не собираюсь. Заходите вечером, вместе попьем чаю.
Голос тут же стал леденящим:
Я тебя прекрасно поняла. Ты Алексея настраиваешь! Он у меня всегда был добряком, пока ты его не перевоспитала. Это твои прихоти.
Это наше решение. Мы же взрослые люди.
От взрослости тут пока только бороду усы додаётесь! Если до выходных не будет ключей я вам чужая. И ноги моей в вашей квартире больше не будет!
Виктория долго смотрела на потухший экран. Манипуляция. Вот, значит, какой аргумент теперь.
Вечером Алексей пришёл домой, как выжатый лимон.
Мать звонила… Плакала. Говорит инфаркт чуть не схватила, и всё из-за нас. Может, уступим ей? Сдадим комплект, зато раз и навсегда…
Виктория обняла мужа.
Лёша, тебе тяжело. Но пойми если сейчас уступим, покоя не будет. Сегодня ключи завтра шторы, детские кружки, рецепты, советы… Её приступ способ манипулировать. Если слабину дадим потеряем границы своей семьи.
Алексей молчал, прижавшись губами к её волосам.
Ладно… Попробую как-нибудь уладить.
В субботу, когда они, не спеша, пили кофе, в десять утра зазвонил домофон.
Кто? спросил Алексей, всё ещё со слипшимися глазами.
Открывай, сынуль, это мама! С гостинцами! бодро ответила Валентина Андреевна.
Никаких звонков предварительно свекровь уже здесь.
Вошла она, как всегда, хозяйкой.
Вот, огурчики домашние, картофель, варенье… выкладывала банки она на стол, тут же сунув нос в грязную посуду. Виктория, хозяйству так не ведут! Чашки не мытые…
Мы отдыхаем, спокойно ответила Виктория. У нас выходной. Посуда подождёт.
Ну-ну, слащаво фыркнула свекровь. Алексей, подойди.
Она достала бархатный мешочек.
Вот. Серебряный брелок освящённый. «Спаси и Сохрани». Для ключей тех, что мои будут. Где дубликат?
Ни намёка на сомнение. Давление запредельное.
Алексей оглянулся, увидел взгляд жены, крепкий, как сталь. Битва его.
Он сел напротив матери, взял её за холодную руку.
Мама, спасибо за угощения. За брелок спасибо. Но ключей не будет.
Глаза Валентины Андреевны округлились:
Что? Ты что мелешь?
Мама, мы с Викой решили: два комплекта ключей. Больше никому. Думаем, ты поймёшь.
Почему?! Я же объясняла! Это забота! Я мать!
Именно потому, что ты мама, а не электрик и не спасатель, твёрдо ответил Алексей. Мы обожаем тебя. Приходи, когда захочешь, но только по звонку и приглашению. А жить будем сами. Ошибки наши, мы научимся сами.
Свекровь отдёрнула руку, лицо налилось багровым:
Это она тебя научила! Ты меня предал! Променял мать на жену!
Нет. Просто теперь у меня есть семья. Прошу уважения.
Воцарилась мёртвая тишина. Было только слышно, как гудит холодильник.
Валентина Андреевна встала.
Живите, как знаете. Когда проблемы ко мне не бегайте. Я вам больше не помощница.
Сумку под мышку и к двери. Алексей рванулся проводить, но свекровь мотнула головой:
Не надо. Я сама пойду.
Хлопнула дверь.
Виктория подошла к Алексею, обняла его.
Ты настоящий мужчина, прошептала она. Спасибо.
Я предатель, Вика… Сердце просто рвётся.
Пройдёт. Это не предательство, это взросление. Всё правильно.
Первые недели Валентина Андреевна молчала железным молчанием. Алексей пару раз приезжал к ней, продукты оставлял у двери, зная, что она дома, но не открывала.
Виктория тихо поддерживала мужа, не позволяя ни малейшего шага назад.
А потом летний грозовой вечер. В районе матери оборваны провода, темнота, ураган. Алексей увидел новости, телефон матери вне зоны. Не думая, рванул к ней.
В квартире палил дождик из-под старого оконца, свеча на столе. Валентина Андреевна дрожала, давление зашкаливало, лекарств не осталось.
Виктория посадила свекровь за стол, измерила давление, накормила горячим, получив благодарный взгляд, лишённый прежней колкости.
Я думала, вы меня забыли… шептала та со слезами на глазах.
Никогда не забудем, мама, Алексей прижал её руку. Просто у каждого теперь свой дом. Но мы всегда рядом, если что-то случится.
В тот вечер тема ключей не возникала. Они сидели в мерцающем свете, говорили о даче, о семье. За этим столом исчезла стена, ранее росшая непониманием.
Перед уходом Алексей спросил:
Может, к нам поедешь, пока свет не дадут?
Свекровь улыбнулась по-доброму.
Нет, сынок. Я дома. Да и кот Мурзик тут мой охранник. А вы береги себя!
Мы ждём вас, Валентина Андреевна, на выходных. Пирог новый испеку, рассмеялась Виктория.
Полгода позже у Валентины Андреевны свои увлечения: хор ветеранов, скандинавская ходьба, дача. Дубликат ключей ей так и не достался. Но отношения удивительным образом стали искреннее: никто никого не контролировал, каждый уважал личное пространство.
И каждый раз, когда Виктория с Алексеем возвращались домой, поворачивая свой единственный итальянский ключ, они ощущали за этой дверью начинается их мир, где царят близость, доверие и уважение. Мир, куда можно впустить гостя, но только того, кто ценит твои границы.
Порой, чтобы не потерять тепло, просто нужно вовремя закрыть дверь.
