А локти-то куда? Почему на стол кладёшь локти, Миша? В приличном доме за такое уже бы со стола выгнали, резкий голос Тамары Павловны прорезал уютный вечер, как ржавый гвоздь дерево. Дима! Посмотри на своего сына: ему семь лет, а он с вилкой обращается, словно с лопатой. В наше время за такое указкой оттаскивали.
Екатерина до боли сжала вилку, бережно переводя взгляд с свекрови на мальчика. Мишутка, заслышав упрёк бабушки, тут же сжался и спрятал руки под стол, чуть не уронив стакан с морсом.
Тамара Павловна, дома же мы, не в Большом театре на приёме, сказала Екатерина, стараясь звучать мягко, но не уступчиво. Миша после тренировки устал, пусть поест спокойно.
Ну вот! свекровь сверкнула глазами и ткнула Екатерину ложкой, которую мешала сахар. Из-за таких вот «пусть отдохнёт» ваши дети и растут без хребта. Екатерина! Ты же будущих мужчин воспитываешь, а не принцесс! Дисциплина вот что нужно! Я Диму одна подняла, без мужа, и чтобы как у тебя балаган такой даже представить не могла!
Дмитрий сидел во главе стола, жуя холодную котлету, не поднимая взгляда от тарелки. Екатерина уже знала этот взгляд: прячься, мол, и жди, пока всё утихнет. Свекровь будто нарочно обостряла каждый месяц их московское существование, приезжая на выходные и эти визиты Екатерина переживала как экзамен, который по-любому провалишь.
Бабушка, а я сегодня пятёрку по ИЗО получила! оживилась пятилетняя Варенька, болтая ногами на кухонном стуле. Хочешь, покажу рисунок? Я тебя тоже нарисовала, и папу, и маму!
Тамара Павловна повернула к ней ледяной взгляд: в нем не было ни капли участия, только строгая оценка.
За столом не болтают, Варвара. Когда кушают молчат. Слышала? Ногами болтать это вообще не по-русски! Ты, хоть и мала, но девочка, а ведёшь себя, как баба базарная. Сиди прямо!
Варенька поникла, руки сложила на колени, глаза на мокром месте. Екатерина ощутила, как внутри поднимается тяжелая, тягучая злость. Можно было стерпеть критику в адрес своих котлет (пресные!), или штор (да ты посмотри, мрак какой!), или фигуры (худющая, муж тебе ещё сбежит!). Но когда свекровь касалась детей, что-то внутри нее трещало.
Мама, тихо вставил Дмитрий, ну, хорош. Дети как дети, дай спокойно поесть.
Я ведь добра им желаю! вскинулась Тамара Павловна. Кто как не я скажет правду? Вы их жалеете, а потом, не дай бог, сопьются или хамить начнут! Вот у моей соседки внук в суворовском училище, стройный, как гордый берёзка, всегда «здравствуйте», «до свидания». А твой, Миша, вчера промямлил, даже не посмотрев в глаза! Одним словом дикарь.
Он просто стесняется, попыталась возразить Екатерина.
Стесняется?! закатила глаза свекровь. Невоспитан он. Это к тебе вопрос.
Ужин промолчали. Дети, притихшие, быстро доели и, пробормотав «спасибо», убежали в свою комнату. Екатерина убирала со стола, чувствуя за спиной горящий взгляд Тамары Павловны.
Машину не включай, руками лучше помой! наставительно бросила свекровь. Машинка плохо отмывает сплошная химия. Семью травишь, что ли?
Тамара Павловна, я в своём доме сама разберусь, как мыть посуду, сдержанно бросила Екатерина, грохнув тарелкой по раковине.
В этот вечер атмосфера была словно наполнена наэлектризованным проводом. Свекровь шастала по квартире, тыкая пальцем в полки, переставляя обувь в прихожей («чтобы стояла как у нормальных людей»), громко комментировала новости. Дмитрий сбежал в спальню с ноутбуком «отчёт доделывать».
Но буря пришла на следующее утро. Суббота. Екатерина хотела испечь ватрушки, сходить с детьми в парк, но лил противный, московский, моросящий дождь. Дети носились по квартире, играли в пиратов, строя корабль из подушек и вопя на всю силу.
Тамара Павловна сидела в кресле с вязанием чем дальше, тем мрачнее на лице у неё проступали тяжёлые тени.
Прекратить этот ужас! не выдержала она наконец. Голова трещит. Что, тихих игр не придумать? Хоть в шахматы сыграл бы кто!
Бабушка, мы пираты, радостно отрапортовал Миша, размахивая пластмассовой саблей. Пираты не бывают тихими! На абордаж!
Он ринулся с «корабля» на ковер, не рассчитал и задел журнальный столик, с которого поскакала кружка с чаем свекрови, разлилась по вязанию и новому халату.
Тамара Павловна вскинулась, словно укусила её оса.
Ах ты, вандал! закричала она, стряхивая капли чая. Чего ты творишь, уродец? Глаза есть? Несёшься как угорелый!
Я нечаянно… забормотал Миша, пятясь к стене.
Из тебя всё «нечаянно»! Потому что мать у тебя глупая! вцепилась свекровь мальчику в плечо.
Екатерина вылетела с кухни. Увидев, как ее сына трясут за плечо, внутри у неё включился пожар.
Руки уберите! выкрикнула она, оттаскивая сына. Не смеете!
Миша вцепился в мать и заплакал, Варенька тоже зарыдала.
Посмотри, что твой оболтус сделал! захлебнулась Тамара Павловна. Всё оттого, что вы ему всё позволяете! Скатились в быдло, стыда нет ни грамма!
Слово «быдло» нависло в комнате липкой паутиной. Екатерина прижала к себе детей.
Что вы сказали? тихо спросила она.
То, что слышала! Невоспитанные дикари! В нормальной семье за такое уже бы на гречке в угол поставили.
В этот момент вошёл Дмитрий, начавший догадываться о происходящем.
Что тут происходит? Мам, зачем ты орёшь?
Да вы на жену свою посмотрите! Сын мне халат испачкал, а она… защищает его! Да что это за дом!
Дмитрий пожал плечами, потерянно посмотрел на жену.
Катя, ну надо же за ними следить…
Это была точка. Екатерина выпрямилась, будто через тело ударила волна ледяной воды.
Дима, отведи детей к себе и включи им мультики, приказала она.
Ты чего? удивился он.
Просто сделай.
Он ушёл, забрав плачущих детей. Екатерина повернулась к свекрови.
Тамара Павловна, собирайте вещи.
Что?
Собирайте вещи. Идите к себе. Я больше не позволю вам оскорблять моих детей. В этом доме вы переступили черту.
Да как ты смеешь! зашлась свекровь.
Ваш возраст не оправдание. Вы назвали моего сына быдлом за случайно пролитый чай, трясли его, унижали нас этого больше не будет.
Дима! Иди сюда! Она меня выгоняет!
Дмитрий вышел, понурив голову.
Мам, Лен… ну что вы. Мама, ну ты же тоже перегнула зачем на Мишку так…
Перегнула?! Я воспитанием занимаюсь! А она меня вон выгоняет! Дима, ты мужик или кто?
У Дмитрия жгли глаза. Он постоял, потом решился.
Мама, собирайся.
Что?
Я сказал, собирайся. Катя права. Так нельзя.
Предатель! зашипела она. За бабой пошёл!
Мам, хватит. Иди собирай вещи.
Полчаса в квартире стоял скандал. Тамара Павловна собирала вещи, бросала проклятья и обещала, что ещё попросят у неё прощения, что наследство им не достанется, что родню поднимет. Екатерина молча ждала в коридоре.
Сев в такси, свекровь бросила на прощанье:
Вот увидите, эти ваши «золотые» дети сдадут вас в дом престарелых. Жизнь покажет!
Дверь захлопнулась.
Екатерина села на пуфик, тяжело выдохнув. Дмитрий стоял у окна.
Как ты? спросил он, не поворачиваясь.
Держусь. А ты?
Хреново… Она же мама.
Знаю, прости. Но иначе она бы наших детей сломала. Неужели ты хочешь такого же детства для Миши, как у тебя было?
Он повернулся, на лице была усталость и странная решимость.
Нет. Не хочу. Я всегда хотел услышать, что она гордится мной… а ей только контролировать и унижать подавай.
Екатерина обняла мужа. Он уткнулся носом ей в макушку.
Спасибо, что встал на мою сторону. Это было необходимо.
В тот вечер, когда дети уже успокоились, а семья уютно устроилась на кухне, Дмитрий спросил:
Что теперь? Родственники ведь позвонят, грязи будет…
Пусть трещат, пожала плечами Екатерина. Кто знает её, тот поймёт.
А если она снова попытается приехать?
Не переступит этот порог, пока не извинится перед Мишей.
Извинится? Да ты шуткаешь…
Значит, и не придёт.
Неделя прошла в звонках от тёти Любы и разных родственников: «Как могли выгнать мать в дождь?» По версии свекрови, её выгнала жестокая невестка, а о словах про «быдло» ни слова.
Дмитрий сперва оправдывался, но потом просто выключил телефон. В доме воцарилась долгожданная тишина. Пыль никто не проверял, бекон никто не ругал, дети перестали вздрагивать от громких слов.
На день рождения Миши собралось много гостей, родные Екатерины, друзья, шум, смех. Торт ели руками, и никто не останавливал озорство.
Дмитрий смотрел на сына и шепнул жене:
Мама бы сейчас всё испортила…
Да уж, улыбнулась Екатерина. А Мишутка счастлив.
Раздался звонок в дверь: курьер с огромной коробкой.
Для Михаила Дмитриевича, сказал парень.
В коробке была дорогая железная дорога и записка: «Внуку. Расти человеком, не как твои родители. Бабушка Тома».
Дмитрий перечитал, смял и убрал в карман.
Это от бабушки Томы, сказал он вслух.
О, круто, закричал Миша, а бабушка приедет?
Нет, сынок. Она… занята. Себя воспитывает, мягко сказала Екатерина.
Вечером, когда дети заснули, Екатерина нашла записку, прочитала и выбросила.
Ты чего?
Да так, мусор выбрасываю, отмахнулась она. Думаю, может, замки поменять?
Я уже мастера вызвал. И мамин номер временно заблокировал.
Он обнял жену, и она знала ему тяжело, но этот шаг был единственно правильным.
Свекровь больше не появлялась в их доме, но продолжала рассылать сплетни и колкости в интернете. Но жизнь их больше это не задевала.
Миша рос энергичным, открытым его уже не приучали прятать руки под стол и бояться ошибиться. Екатерина смотрела на сына и твёрдо знала: справилась. Воспитывать значит защищать и любить, а не строить по линейке. Иногда, чтобы в доме поселился уют, нужно просто захлопнуть дверь перед тем, кто приносит с собой бурю. И Екатерина наконец научилась закрывать эту дверь надёжно и навсегда.
