А сама шинковала селёдку под шубой, или опять эта новая доставка, от которой мой сын стал совсем не свой? ворчала Лидия Ивановна, ковыряя вилкой в закусках, словно ищет в них смысл жизни, которого она никак не может найти даже в собственных снах.
Варя сгладила невидимую складку на бирюзовом платье и почувствовала мороз по коже, как будто праздник её тридцатипятилетия вдруг превратился в бал привидений: лица гостей растекались, стекали по стенам, шампанское в бокалах то вспыхивало огнями, то погасало.
Лидия Ивановна, этот салат заказывала у знаменитого московского повара из Италии, улыбнулась Варя, будто видит всё происходящее сквозь мутное стекло. Продукты свежайшие, а времени сварить суп со звёздами мне не хватает. Я же до восьми на заводе, а потом в метро… слова её путались, превращались в снег из помех.
Ах, работа… протянула свекровь, глядя на висящую на стене фотографию сына, как на икону. Старое время было, всё успевали: и на тракторе пахать, и борщи варить, и в очередь за молоком стоять. Сейчас только магазины да рестораны. Олег, бедненький, светится весь насквозь. Глянь, сидит будто в тени.
Олег, тридцативосьмилетний богатырь с румяными щеками и взглядом мальчика, забежал в комнату, хлопая себя по коленям.
Мам, Варька, аромат на всю квартиру! Это опять баклажанчики, которые я так люблю? Да вы волшебницы обе!
Лидия Ивановна уставилась на Олега глазами усталой берёзы, но промолчала. Гости, исчезая из-за поворота времени, собирались уже вот-вот появиться. Варя быстро проскользнула на кухню, врезаясь взглядом в земного ёжика, который спокойно спал на подоконнике. Сердце у неё билось как будильник советского времени, пружина которого никогда не кончается. Сколько можно? За пять лет брака Лидия Ивановна развела настоящую осаду за желудок своего сына. Каждую неделю носила банки, судки с холодцом, пироги на дрожжах, оставляя на ручках сумок шёпот: «Хоть поешьте по-человечески». Варя терпела. Она уже привыкла: работает начальницей логистического отдела, зарплата у неё, как у министра, а мужа как у мелкого чиновника. Считала: лучше заплатить за уборку и готовку, чем терять часы жизни на борьбу с картошкой.
Но в мире Лидии Ивановны женщина без умения лепить пельмени как чайник без носика: шумит, а налить не может.
Вдруг звонок в дверь и квартира рассыпалась на разные голоса. Входили знакомые, родственники, у каждого вместо лица были цветы, конверты в рублях, коробки с фруктами. Дышалось легче: Варя даже вдруг решила не замечать лимонных взглядов свекрови. Сам праздник был похож на сон, где тосты сливались в речку, а конфеты лились дождём.
В какой-то момент, словно из-под воды, раздался хрустальный звон. Лидия Ивановна возвысилась, бряцая вилкой по рюмке.
Дорогие, давайте поздравим нашу именинницу! прогремела она, будто перед парткомом. Тридцать пять лет время, когда женская мудрость цветёт, и домашний очаг должен быть как маяк в ночи.
Она опустила в центр стола внушительную книжку в золотых разводах, завернутую в бумагу с луками.
Деньги как талая вода, мечтательно сказала свекровь, сегодня есть, завтра нет. А руки, хозяйственность это крепче всего. Решила я, Варенька, подарить тебе клад знаний не хватает. Пусть будет.
Книга бухнулась на скатерть. Тишина стёклами разлилась по люстре. Олег нервно хихикнул. Варя неспеша развернула книгу: «Великая русская энциклопедия хозяйки и поварихи. Коллекция на века». На обложке улыбающаяся тётушка на фоне дымящегося борща.
В ней все секреты! пропела Лидия Ивановна ядовито-медовым голосом. Тут и мои пометки: чем Олежек любит обедать, как рубашки глажены быть должны, как варить красный борщ, а не какой попало… Учись, милая, не стыдно быть хорошей женой никогда.
Гости будто под водой: кто-то прыснул в кулак, кто-то неловко кашлянул. Варя промолчала, сжав мамино плечо под столом. Конфликт откладывался до утра; шум был не к месту на празднике.
Спасибо, ровно проговорила она, отставляя книгу в угол стола. Ценный подарок! Обязательно освою.
Вечер превратился в туман, унося Варю по пустым коридорам квартиры. Она шутила, угощала тортом, а внутри что-то лопнуло: это был не дар, а скрытый укус. На упаковке было написано «подарок», а внутри скрипело «укор».
Когда последний гость исчез, стиральная машина в кухне жужжала, как мартовский сон. Варя села, положила том на колени. Олег присел рядом, обнял за плечи.
Ну, Варюш, не обижайся ты. Мамка по старинке… Хотела, чтобы всем было хорошо. Переборщила, бывает.
Переборщила, повторила Варя, открывая книгу. Смотри.
Внутри пестрели разноцветные стикеры. На форзаце размашисто: *«Варе, чтобы мой сын не забыл, что такое настоящая еда»*.
На рецепте котлет: *«Фарш только домашний! Магазинный для ленивых»*.
Про уборку: *«Пыль лицо хозяйки. У вас, кстати, хватит на картошку»*.
Про глажение: *«Стрелки режут бумагу, Олега жалко смотреть»*.
Это был алфавит обид, любовно выписанных длинной рукой. Лидия Ивановна готовилась, лелеяла каждую строчку, чтобы воткнуть иголку ровно в самое мягкое место.
Мам просто… переживает, выдавил Олег, уши его стали малиновыми. Я отнесу эту книгу на антресоль, ладно? Забыли и всё.
Не надо, Варя захлопнула книгу, хлопок эхом прокатился по квартире. Так не поступают с подарками, пусть всё будет по справедливости.
Два дня она молчала, как утренний Невский. Работала, заказывала суши, листала книжку и что-то писала в блокнот.
Наступила суббота. День, когда обычные люди идут к родным, а во снах бегут через тоннели, которые тянутся вечно. Варя с утра, словно лунатик, стала наводить марафет.
Мы к маме? удивился Олег, глядя, как она причёсывает волосы так, будто собирается на парад.
Конечно. Нужно уважить после такого торжества. Я с ответным подарком.
Олег напрягся.
Варя, давай без скандала… Мамка…
Я не воюю, я ставлю точку.
Квартира Лидии Ивановны пахла жареными пирожками и мебельным лаком, как в старых советских фильмах про идеальную жизнь. Всё блестит, ни пылинки, на стене малиновый галстук с выпускного.
Проходите, проходите! победно щебетала свекровь. Пирожки с капусткой, как для князей! Надеюсь, в этот раз не ели перед визитом?
Сели за стол. Варя рассыпала комплименты, хвалила заливное, расспрашивала про давление, излучая улыбку сфинкса. Лидия Ивановна погрузилась в самоудовлетворение.
Во время чая Варя вынула книгу и положила перед свекровью.
Вопросы есть? Я объясню про дрожжевое тесто! просияла та.
Лидия Ивановна, Варя говорила мягко, но холодно. Я прочитала всё от начала до конца. И поняла: эта книга ваш портрет. Она о вас, о вашем мире. Там описана женщина, которая живёт пельменями и скатертями.
Так и есть! захлопала в ладоши свекровь.
Но это не я. Я живу иначе. Я зарабатываю за час, как семья за неделю ест. Если буду тулить пельмени весь семейный бюджет уйдёт в тесто. Мы с Олегом посчитали это невыгодно.
Олег поперхнулся, но кивнул.
И главное: за вашими заметками не любовь, а… тоска. Вы сами себе враг, Лидия Ивановна. Я возвращаю дар. Не потому что неблагодарна, а потому что не могу переиначить себя по чужому рецепту.
Варя вынула конверт.
Тут абонемент в самую лучшую студию танца и сертификат к массажисту. Позвоночник у вас, видно, устал от вечной готовки. Попробуйте, вдруг понравится.
Тысячелетняя тишина воцарилась в комнате. Всё застыло, даже часы на стене остановили ход.
Танцы? выдавила свекровь.
Самые прекрасные для женщины вашего возраста, улыбнулась Варя. Говорят, там даже бывшие военные танцуют, Лидия Ивановна. Есть жизнь шире, чем ваша кухня.
Спасибо за пирожки. Олег, пошли, у нас кино.
Олег, изумлённо глядевший на жену, хлопнул по ладони: Мам, всё отлично! Но пусть у нас будет своя жизнь. Я люблю Варю за Варю, а не за щи. Будем заказывать японское, узбекское, хоть марсианское!
Они вышли. Лидия Ивановна осталась с книгой и конвертом, с размеренной тишиной и собственными мыслями.
В машине Олег долго не дышал, а потом рассмеялся:
Вот это ты удружила! «Экономически нецелесообразно». До сих пор не пойму, где ты набралась такой дерзости, Варя.
Просто сны такие снятся, улыбнулась она. Я хочу радоваться жизни, а не чужим стандартам страданий.
Прошла неделя, и Лидия Ивановна позвонила только однажды, спросив про погоду. Через месяц вместо приглашения на обед прозвучал такой голос, что даже у часов руки полезли хлопать:
У нас через две недели концерт, группу танго ведёт Пётр Сергеевич. Репетиции ежедневно. Пирожков не ждите, дети, заказывайте свою пиццу. У меня каблуки теряются под ритм!
Трубка отрезала реальность. Варя и Олег смеялись, как будто вдруг проснулись на другом берегу Москвы-реки.
Видишь? Всё возможно! выдохнула Варя. Теперь Пётр Сергеевич станет идеалом осанки и чистых воротничков.
А мы свободны, кивнул Олег. Закажем суши?
Самый большой сет.
Варя долго смотрела в потолок и ни один голос больше не звучал у неё в голове. Побеждать в нелепых семейных снах не нужно оружия лишь возвращай чужие правила их хозяевам и добавляй свой танец вместо чужого борща. Так и начинается рецепт счастья, которого нигде не опишут, кроме твоей собственной книги сновидений.
