Почему ты использовала этот дешевый майонез для «Оливье»? Я ведь говорила, бери «Провансаль», он жирнее и на вкус богаче. А этот вода да крахмал, только продукты испортила.
Ирина замирает, держит ложку над тазиком с салатом, чувствует, как внутри все закипает. Старается сдержаться. Перед ней на кухне, руки в боки, стоит Тамара Игоревна и осматривает салат так тщательно, будто проверяет санитарное состояние на вокзале. На ней ее праздничное лиловое платье с блестящей ниткой, надетое строго по особым случаям, и взгляд, полный невыразимой скорби будто сама судьба в этот момент за ней главным образом наблюдает.
День особенный. Сегодня Ирине исполняется тридцать. Круглая дата, которую хотелось бы отметить не дома с тазиком салата, а в ресторане, в красивом платье, с музыкой и танцами. Но неделю назад сломалась «Лада», ремонт обошелся в немаленькую сумму, и мужа Сергея устроил домашний вариант: «Ириш, ты так вкусно готовишь, что любой ресторан позавидует!» сказал он тогда, приобняв. Она скрепя сердце согласилась.
Тамара Игоревна, майонез как обычно та же фирма, только упаковка новая, старается спокойно говорить Ирина, помешивая овощи. Лучше помогите закуски сделать, гости уже скоро будут.
Икру тоже, наверное, на акции купила? не отстает свекровь, заглядывает в баночку. Ну вот, зерна мелкие, смятые какие-то. Ай, Ирочка, экономишь на гостях не по-русски это. На юбилеях раньше стол ломился от угощений, а тут кислотой одна да вода.
В комнату заходит Сергей отглаженная рубашка, аккуратные брюки, свежее лицо, пахнет мужским одеколоном.
Девчата, вы тут чего не ругайтесь! подмигивает, хватает колбасу с вазы. Как вкусно пахнет! Мам, ну что ты? У Ириши сегодня праздник, без критики, а?
Я ведь не ругаюсь, а жизнью учу, примирительно цокает языком Тамара Игоревна. Мать у нее далеко, вот и приходится мне и за нее… Ладно, показывай хлеб, давай помогу.
Ирина отворачивается, чтобы не заметили слёзы на глазах. «Жизнью учит» это уже пятый год в их семье. Тамара Игоревна из старой закалки: аккуратистка, экономная, уверенная, что её мнение всегда главное. Пакеты стирает и хранит, вилки аккуратно вытирает тряпочками, деньги, по её мнению, зря тратятся на маникюры и красивые туфли.
А кухня уже наполнилась ароматами курица в духовке, чеснок, свежеиспечённые булочки, картошка. Ирина мечется между комнатами, красиво накрывает стол лучший сервиз, накрахмаленные салфетки, бокалы сверкают. Несмотря на придирки и усталость, она надеется, что вечер пройдёт тепло ведь тридцать лет всё-таки.
К пяти приезжают гости: подруги с мужьями, Кирилл двоюродный брат Сергея с женой, коллеги. В доме смех, громкие разговоры, цветы, конверты с рублями, сертификаты в любимые магазины. Всё душевно.
Тамара Игоревна, как хозяйка дома, восседает во главе стола, бросая скупые комментарии: «Огурцов многовато», «Яблоко бы натерла под шубу», «Вино кисловато, у меня домашнее в сто раз лучше». Гости улыбаются, делают вид, что не замечают её замечаний.
Когда настал момент тостов, Сергей произносит искреннюю речь о том, какая у него замечательная жена. У Ирины на глазах проступают слёзы сегодня всё-таки её день. Она ловит взгляд мужа, слушает слова поддержки.
А сейчас, вдруг резко говорит Тамара Игоревна, требовательно позванивая вилкой по рюмке, мой черёд поздравлять. Серёжа, принеси мой подарок, он в прихожей, в большом пакете!
Сергей несёт огромный пакет, перевязанный лентой. Гости утихают в ожидании, Ирина напряжена со свекровью всегда надо быть начеку. Может, одеяло? Миксер? Полотенца? Пакет тяжёлый и шуршит явно не что-то новое.
Тамара Игоревна ставит пакет рядом с Ириной и говорит на весь стол:
Ирочка, тридцать лет женщина расцветает, а уже задумается нужно о серьёзном. Хватит короткие юбки носить и рваные джинсы. Я долго размышляла, что тебе подарить. Деньги потратишь и не вспомнишь, техника сломается, а вещи… Вещи делались раньше на совесть их на века хватит! Я решила подарить тебе своё приданое, всю свою коллекцию платьев семейную реликвию! Носи с гордостью, вспоминай меня добрым словом.
С этими словами она развязывает ленту и вываливает содержимое пакета прямо Ирине на колени.
В доме наступает звенящая тишина. Ирина смотрит на гору вещей. Резкий запах нафталина, пыли тут же убил все другие запахи. У неё на коленях тяжёлое пальто мрачного бурого цвета с меховым воротником, изодранным молью. Рядом стопка платьев из кримплена: неоново-зелёные, буро-оранжевые, с горошком. Пожелтевшие за десятилетия блузки с кружевом, шерстяная юбка в жёсткую клетку.
Ирина медленно берёт блузку: видит яркое жёлтое пятно под мышкой и болтающиеся пуговицы.
Тамара Игоревна… севшим голосом она спрашивает: Это… что?
Как что! искренне удивляется свекровь, сияя любовью к себе. Это же мои наряды! Вот пальто купила в 1982-м у «Дома Торговли», пять часов очередь стояла! Вечное пальто. Почистишь, как новое! А платья? Югославия, импорт! Сейчас такого не найдёшь! Всё синтетика на рынке, а это дышит! Я в этих платьях мужа твоего отца чаровала. Теперь твоя очередь!
Подруга Светлана всплеснула руками, Кирилл опустил глаза, Сергей теряется в улыбке: «Ну… ретро-стиль, модно же теперь», неуверенно говорит.
Ирина резко встаёт. Это не разочарование это настоящее унижение перед всеми. Свекровь, вместо подарка, принесла мешок старья, и громко требует благодарности.
Винтаж это вещи с художественной ценностью, холодно говорит Ирина. А это тряпки. Старые, пыльные тряпки, пахнущие чужой жизнью.
Как ты смеешь?! сокрушается Тамара Игоревна, хватаясь за сердце. Я же от души! Я это хранила, берегла! Как можно так меня оскорблять!
Посмотрите на это пятно, на мех, съеденный молью. Думаете, это нормальный подарок на тридцать лет? Что я должна это носить?
Зажралась! переходя на крик, обижается свекровь. Королевой себя возомнила! Руки сломаешь постирать? Я с душой, а она фыркает! Серёжа, твоя жена меня позорит!
Сергей мечется между женщинами:
Ира, мам, ну хватит! Мама хотела как лучше… Она выросла в другие времена, для неё вещи ценность… Мам, ну зачем при всех?
Что тут спрашивать! кипит Тамара Игоревна. Пальто купишь полгода платить будешь! А тут неблагодарная! Соберу всё и уйду! И ноги моей тут больше не будет!
Это будет лучший подарок, тихо, но чётко говорит Ирина.
Услышав это, свекровь багровеет, поспешно засовывает вещи обратно в пакет таскает и ворчит, ломая маникюр.
Серёжа, пошли отсюда! Я здесь ни минуты больше! Если ты сын уйдёшь со мной!
Сергей растерянно смотрит то на жену, то на мать:
Мам, куда же я сейчас? У Иры юбилей… Я вызову тебе такси.
Ах ты ж! Предатель! Подкаблучник! Променял мать на эту грубиянку!
Свекровь бросает пакет и выходит, шумно хлопая дверью.
В гостиной все молчат. Запах старья всё ещё стоит в воздухе, и праздник кажется окончательно испорченным.
Ну… может, выпьем за Ирину? кто-то из друзей неуверенно прерывает тишину.
Но вечер уже не спасти. Люди постепенно расходятся, Ирина убирает со стола в тишине. Сергей в углу, уткнувшись руками в голову.
Наконец он говорит:
Ира, зачем ты так? Можно было по-тихому, не при всех, на дачу бы увезли… Теперь мама будет валяться с давлением.
Ирина ставит стопку тарелок на стол.
Серёжа, ты не видишь разницы? Она это всё устроила при гостях. Она хотела показать, что я никто. Это не забота это попытка унизить. Если бы наедине промолчала бы, а при всех открытый вызов.
Она просто из другой эпохи, она так выросла…
Все выросли в дефиците. И моя мама. Но она копила полгода и подарила мне золотую подвеску. А твоя мама принесла пакет ненужного хлама, хотя деньги у неё есть. А ты стоял и молчал. Ты хотел без скандала. А я не хочу, чтобы меня в топку прошлого бросали. Ты даже пятно не заметил. Для тебя стиль, для меня оскорбление.
Ирина уходит в спальню, хлопает дверью. Сергей долго сидит один, внимательно смотря куда-то вдаль. В первый раз за все годы он пытается посмотреть на всё чужими глазами. Яростно краснеет в одиночестве.
Утром Ирина просыпается рано. Не говорит ни слова, пьёт кофе, собирается. В прихожей на глаза попадается забытый свекровью колючий платок.
Съезжу к твоей маме, спокойно бросает она Сергею, который выскользнул из спальни.
Зачем? Мириться?
Нет. Верну шарф. Хочу расставить точки. Без этого дальше нельзя.
Я бы с тобой…
Нет, этот разговор мой.
Час спустя Ирина стучит к свекрови. Тамара Игоревна открывает дверь через минуту, смоченные виски, на голове полотенце.
Пришла добивать, да? устало спрашивает она. Ну, проходи.
На кухне Ирина кладёт шарф на стол.
Тамара Игоревна, я скажу прямо. Я вас уважаю как мать Сергея и возраст. Но требую уважения к себе.
Ты меня вчера опозорила! резко отвечает свекровь.
Нет, это вы унизили и меня, и себя. Вы прекрасно знаете, что это всё ненужный хлам. Так дарить нельзя это оскорбляет.
Ах ты ж…
Послушайте. Мне не нужно ваше приданое. Мы всё покупаем сами. Хотите подарок спросите, что нам нужно. Не хотите принесите цветы, пожелайте здоровья. Но больше никогда не пытайтесь подсунуть мне ненужное под видом заботы я не помойка. Я люблю вашего сына и надеюсь, что буду и ему, и вам нужна. Если хотите, чтобы мы приходили просто уважайте нас. Внуков вы увидите только тогда, когда поймёте это.
Свекровь в полном шоке.
А если не хочу?
Тогда только звонки по праздникам.
Ирина уходит, разворачивается:
Кстати, «Оливье» всем понравился даже с этим майонезом. Потому что я его делала с добром.
На улице впервые за долгое время она чувствует лёгкость.
Вечером Сергей приносит огромный букет.
Мама позвонила. Сказала, ты характерная, вспылила… Передала, что пальто сдаст в комиссионку, раз тебе не нужно.
Ирина улыбается. Это победа.
Пусть сдаёт. Может, кому пригодится. А на выходных ресторан! Я всё-таки отмечу юбилей по-настоящему, в мужнином подаренном платье.
Всё будет, смеётся Сергей. Никакой экономии. Ты заслужила.
С тех пор в семье был новый уклад. Тамара Игоревна была по-прежнему властной и своенравной, но теперь к подаркам прилагала конверт с деньгами, сетуя на «странный» вкус молодёжи. Ирину это устраивало самое главное: пространство её шкафа оказалось свободным от чужого нафталина навсегда.
