Дорогой дневник,
Сегодня я, Маргарита Сергеевна, впервые за долгое время захотела изложить свои мысли на бумаге. Видимо, тридцатилетний юбилей это не просто дата, а момент настоящей внутренней переоценки. Всё не так, как я себе представляла с детства. Не тот шикарный ресторан, не то настроение, и даже не те самые минуты в кругу близких, когда ты должен чувствовать заботу и внимание.
Утро началось, как обычно, с суеты на кухне. Только я, уже привыкшая к ролям заботливой жены и хозяйки, ощущала, что сегодня мне даже расставаться с домашней пижамой не хочется. Но юбилей обязывает. Не для себя, для других. И всё же внутри теплилась надежда: вот-вот эта дата будет отличаться, ведь Сергей обещал сюрприз. Вместо этого я месила тазик салата оливье и спорила о майонезе с Тамарой Игоревной моей свекровью, вечно строгой, с косынкой и хитрым взглядом опытной московской тёщи.
Маргарита, зачем ты кладёшь в оливье этот дешевый майонез? Я же велела брать наш Провансаль, а не эту воду с крахмалом. Про продукты хоть думаешь вообще?
Эти слова заставили меня застыть. Глухое раздражение набатом прозвучало где-то под ребрами. Медленно выдохнула, заставив себя не отвечать грубо. Свекровь стояла, уперев руки в бока, словно ревизор из советской столовой, и высокомерно разглядывала тазик с салатом так, будто я в нем растворила всю свою кулинарную репутацию.
Сегодня мне должно было быть тридцать. Я долго мечтала хотя бы в этот день побыть просто женщиной, а не гостьей в собственной кухне. Но месяц назад у нас с Сергеем снова полетела машина, ремонт прошёл “по-московски”: вылетел в копеечку. Совсем не до ресторанов решено было праздновать дома. Рита, ты же моя золотая хозяюшка, лучше тебя никто не приготовит, шутил тогда муж и чмокал в макушку. И вот я у плиты, а не среди музыки, красивых платьев и танцующих подруг.
Тамара Игоревна, вы зря, майонез тот же, упаковка новая просто, ответила я спокойно, нарезая овощи для следующего блюда. Лучше помогите, пожалуйста, с бутербродами с икрой, пока гости не подошли.
Икру тоже по акции взяла? не стихала свекровь, открывая баночку. Мелкая, не та, видать. Экономишь на юбилее гости заметят. Я в твои годы стол ломился бы от разносолов, а тут заменители одни.
В тот момент на кухню вошёл Сергей, гладко выбритый, одетый в чистую белую рубашку и тёмные брюки. Даже пах одеколоном, будто праздник — только для него.
Девушки, вы там не спорьте, а то испортите настроение! Мам, сегодня праздник, улыбнулся он широко, хватая колбасу. Пусть Маргарите будет приятно.
Я не спорю, я делюсь мудростью, сдержанно ответила Тамара Игоревна, будто это было не вмешательство, а долг. Мама-то далеко, придется мне рассказывать, как правильно делать. Ну где твой хлеб, помогу.
Я повернулась к плите, лишь бы не показать слезы. Эта самая мудрость жгла сильнее чеснока на пальцах. Пять лет слушаю её упрёки: и как живём, и на что тратим деньги. Тамара Игоревна всё любит делать по-советски: пакеты не выбрасывает, пластиковую посуду моет, считает, что сын тратит на меня всё впустую.
Приготовления шли, как по маслу. В квартире пахло пирогом, запечённой курицей, чесноком и ещё чуть-чуть усталостью. Я разложила на стол крахмальные салфетки, бокалы, лучшие тарелки. Всё хотела сделать идеально. И пусть свекровь ворчит, но тридцать цифра особенная.
К вечеру начали собираться гости. Мои подруги с мужьями, коллеги с работы, двоюродный брат Сергея с женой. Квартира наполнилась радостью цветы, подарки, смех, звонкие бокалы. Все поздравляли, дарили сертификаты и конверты с рублями. Атмосфера была настоящей: будто я, наконец, желанная именинница.
Тамара Игоревна сидела во главе стола, словно председатель, и зорко следила за всем. Иногда вбрасывала: Огурцы пересолила, В селедке под шубой нет яблочка, Вино кислое, у меня дома наливка лучше. Все улыбались скромно, стараясь не обращать внимания на эти уколы.
Когда начались тосты, Сергей первым поднял бокал, сказал много добрых слов. Я растаяла; всё казалось не зря.
Но тут, как по сценарию, слово взяла Тамара Игоревна, звонко стукнув вилкой о бокал: Моя очередь поздравлять именинницу. Серёжа, тащи мой подарок!
Серёжа притащил огромный пакет, перевязанный ленточкой. Гости затихли в ожидании, все смотрели на меня. Обычно свекровь дарила что-то полезное полотенца, например. Сейчас я надеялась на кухонный комбайн или новый плед, о чём давно мечтала
Торжественно, с видом миссионера, Тамара Игоревна развернула пакет и опустила его содержимое прямо мне на колени.
Мгновенно комната наполнилась запахом нафталина и старины запах, выбивающий дух ароматов духов и пирогов. Прямо передо мной раскинулось бурая драповая пальто семидесятых, местами изъеденное молью, и громоздкая стопка платьев из кримплена: ядовито-зелёное, грязно-оранжевое, пестрое. Сверху тщательно сложенные блузки с рюшами и шерстяная клетчатая юбка, колючая, как ёжик.
Я взяла одну из блузок на подмышке пятно, пуговицы на последнем дыхании. Отступила назад. В комнате стояла тишина.
Тамара Игоревна… начала я, голос дрожал. Это что?
Как что?! искренне всплеснула она руками, сияя своим бескорыстием. Мои лучшие наряды! Пальто из универмага на Тверской в очередь стояла! Импортое платье из Югославии! Сейчас такого не купишь, кругом ширпотреб.
Мои подруги переглянулись, кто-то зажал рот рукой от смеха или ужаса. Только Сергей, недоумевая, пытался шутить о модном сейчас ретро.
Мне стало страшно. Боль обиды и унижения прорезала всё радостное. Публично, на свой юбилей, я стала приёмщицей чужого хлама: такое требует благодарности?
Я скинула тяжелое пальто на пол, оно глухо грохнуло, подняв пыль.
Ретро это когда вещь ценна, сдержанно проговорила я. А это мусор старьё.
Рита! вскинулась свекровь. Я от души! Я всё берегла, ради тебя копила! Это память! Ты хозяйка моего дома, жена Серёжи, должна ценить семейные реликвии!
Тамара Игоревна, глядя ей прямо в глаза, произнесла я, вы сами видите, что это невозможно носить. На юбилей я хотела почувствовать уважение, а не как будто я не достойна ни нового, ни красивого.
Ты избалована! резко выкрикнула свекровь, Конечно, всё дайте готовое! Я всё с душой! А она, видите ли, королева! Серёжа, смотри, какую жену себе взял!
Сергей растерялся, начал оправдываться перед нами обеими. Но я была непреклонна.
Лучше ваш уход сейчас будет для меня лучшим подарком, сказала я тихо и твёрдо.
Наступила гробовая тишина. Тамара Игоревна в ярости собрала свои реликвии, пихая их в пакет, который с трудом вмещал этот багаж прошлых десятилетий, и, напоследок, гордо удалась из квартиры.
Праздник был сломан, гости сидели, не зная, что сказать. Кто-то неуверенно предложил поднять бокал, но атмосфера не восстановилась.
Вечером, когда я убирала тарелки, Сергей сидел с опущенной головой.
Рита, зачем так резко? Можно было по-тихому избавиться от вещей а не при всех.
Я поставила посуду на стол:
Серёжа, ты правда не видишь разницы? Она хотела унизить. Сделала всё показательно. Из заботы был бы букет и слова поддержки, а это демонстрация превосходства. Мне не нужна чужая грубая память, особенно без уважения.
Она просто другого склада. Они тогда жили в дефиците
Все жили. Но моя мама подарила мне на тридцатилетие золотую цепочку, на которую полгода копила. А твоя собратьевские вещи с запахом прошлого. И ты молчал
С этими словами я закрылась в спальне, оставив Сергея думать. В ту ночь он впервые взглянул на ситуацию иначе. Я видела по его глазам на следующее утро: он больше не сын-мальчик, а мой защитник.
Наутро я решила в этот раз не замалчивать, не прогибаться. Собрала забытый свекровью шарф. Поехала к ней сама.
Тамара Игоревна открыла дверь с трагическим видом, но я вошла уверенно. Положила шарф на стол.
Я пришла не ссориться, а поставить точку. Я уважаю ваш возраст, но требую ответного уважения. Если хотите видеть меня и моего мужа, не подсовывайте мне обноски. Можете прийти с цветами, словом этого достаточно. Я не помойка, и не примерочная для чужих воспоминаний.
Свекровь была ошарашена. Но на этот раз я не сдалась.
Либо мы будем встречаться как семья, либо только по праздникам по телефону. Решайте сами.
Я ушла, почувствовав впервые за годы лёгкость дышать стало свободней.
В тот же вечер Сергей пришёл с розами.
Мама позвонила. Сказала, ты с характером Пальто сдаст в комиссионку, раз уж такое дело.
Мы засмеялись оба. Я решила: в выходные идём в ресторан. Платье куплю сама, выберу сама и буду в нём счастлива.
С тех пор жизнь изменилась. В нашем доме появились свои традиции, в шкафу больше не было места для чужого прошлого. Свекровь осталась сама собой строгой и мудрой по-старому, но теперь поздравляет исключительно конвертиком. И мне этого вполне достаточно.
Впервые за долгое время мне кажется, что я взрослая, счастливая и сильная.
