Когда я вышла замуж, казалось, что пребываю в невероятном сне: все вокруг было окутано нежностью, и Михаил держал меня за руку так крепко, словно мы могли переплыть по воздуху прямо над улицами Читы. Он был ласков, внимателен, всегда ставил на стол чашку чая прежде, чем я садилась.
Но где-то за туманной стеной нашего счастья бродила его мать, Евдокия Павловна. Она казалась мне женщиной не от мира сего. Любила командовать и устраивать уют на свой собственный лад представить себе ее в нашей квартире было таким же странным, как поставить медведя играть на балалайке: вроде бы весело, но сразу ясно, что жить так невозможно.
Мы сняли маленькую однокомнатную квартирку на окраине Иркутска, чтобы задышать свободно. Казалось, счастье опять наполняет мои легкие.
Но вдруг случился перевернутый сон: умер мой отец. Он долго болел, врачи говорили толкуют будто бы через закрытое окно. После похорон я стала хозяйкой большого деревянного дома в деревне под Ангарском. Мы с Михаилом решили переехать туда я всегда любила копаться в земле, выращивать огурцы и свеклу, а мечты о собственном саде казались такими же волшебными, как перелетать с облака на облако.
Время текло будто сироп вязко и сладко и вот однажды Евдокия Павловна объявилась в нашей деревне на шумном старом автобусе. Она начала рассматривать дом, трогать окна и даже постучала по стенам, а потом заявила, что мечтает здесь жить. Взамен предлагала нам коммуналку в центре Иркутска один крошечный угол. Я, будто говорю во сне, ответила: нет, не отдам. Евдокия Павловна закатила настоящую истерику, хлопнула дверью, и ее резиновые сапоги громко звучали по доскам крыльца. Словно во сне, она растворилась во дворе.
В тот же вечер раздался звонок: Михаил говорил так холодно, будто между нами выросла стена из ледяного инея. Он упрекал меня мол, на мать накричала, обидела. Оказалось, Евдокия Павловна навела ужасных сплетен, накрутила все наизнанку. Я чувствовала себя, как в странном хороводе: все вокруг повторяют не мои слова и не мои жесты, а я не знаю, как доказать себя, чтобы муж увидел правду и снова поверил мне, как в те первые дни когда над нами кружились только облака, а не чужие мечты.
