Да дай ты мне уже открыть, ну! Гости же приехали, голос свекрови, резкий, властный, перекрыл даже хриплый гул близкой бензокосы. Мы с гостинцами, с настроем, а у вас всё закрыто, будто это военный объект!
Надежда застыла, сжимая садовые ножницы в грядке с клубникой. Быстро провела рукой по лбу ладонь, вся в жирных разводах чернозёма, со злом размазала грязь по щеке. Нет, не до внешнего вида сейчас. Она с трудом распрямилась, чувствуя, как позвонки скрипят в спине ну вот, день только начался.
Это нашествие не входило ни в какие планы.
Она встретилась взглядом с мужем. Паша стоял у сарая, с молотком и проводами. Его глаза говорили о растерянности он едва пожал плечами: «Я никого не звал».
Павлуша! снова с порога раздался голос, на этот раз с уколом обиды. Ты что, заснул там? Мать приехала, родная сестра а они все в укрытии спрятались!
Надежда истерично втянула воздух, стащила рабочие перчатки, бросила их в старое ведро. Ну и «выходные мечты»… Хотела за день навести порядок, пересадить, что надо, всю работу по дому сделать а теперь всё летит коту под хвост. Помахала мужу рукой: мол, открывай, уж что поделать.
Раскрылись ворота во двор медленно вкатилась сверкающая «Киа» цвета мокрого асфальта. Высадились с неё: первой, конечно, Людмила Ивановна внушительная, бойкая, вся в сочетании с цветастым сарафаном и шапкой с лентами. За ней соскользнула Яна моложе, стройная, с ухоженными руками и белоснежными кедами; замыкал процессии муж сестры, Виталик, уже раскорячившись в тени с банкой пива.
Багажник негромко хлопнул, и из него достали пакеты с углём, бутылки пива и свежий маринованный шашлык в ведрах.
Ох, к Андрею вечно не дозвонишься! Людмила Ивановна махнула рукой. Надюша, что ты такая страшненькая? Мы вот решили вам сюрприз сделать! Думаем: погода отличная, заедем на денёк позагораем, шашлычков пожарим, речка-то рядом!
Надежда смотрела на родственников с ледяным спокойствием. Как же её злило это вторжение когда тебе в родную крепость вламываются с весёлым шумом, едва ли не требуя сервиса! Эта дача ещё бабушкина каждый метр ею выкорчеван, каждое яблоневое дерево посажено ею лично долгими майскими вечерами. За последние три года Надя потратила сюда все сбережения, все силы, всё свободное время. Паша, ну да, помогал, но без огонька; вот разве что когда мать поссорится, тогда уж ради мира.
А его родня только когда поспеть и поспать, ягоды пожевать, да полежать в гамаке.
Добрый день, Людмила Ивановна, ровно сказала Надежда. Да, вот, трудимся…
Работа она что, пропадёт куда? взгромыхнул Виталик, ставя ящик с пивом у террасы. Отдыхаем это же выходные! Будет круто. Павел, тащи мангал, сейчас вся богема соберётся!
Яна вся приценивается к участку.
Ой, Надя, а где лежаки? Я хотела загореть! И малина-то уже поспевает, можно поесть?
Малина ещё не поспела, твёрдо сказала Надежда. А лежаки в сарае, все пыльные.
Павел достанет и протрёт! не терпящим возражений тоном распорядилась свекровь, двигаясь к веранде. Так, Наденька, приведи себя в порядок, а то не хозяйка, а батрачка какая. Накрой на стол, мы проголодались салатик, огурчики, зелень. Мужики займутся мясом, давайте!
Людмила Ивановна удобно устроилась в плетёном кресле, купленном Надей специально для себя, и кинула хозяйский взгляд по саду:
К забору, гляди, трава добралась, клокочет она. Надо скосить. Павлуша, потом скосишь.
Бледный Паша переминался с ноги на ногу. До чего больно все планы коту под хвост. Заказан навоз, нужно перекопать дальний угол под картошку, покрасить забор, разобрать полусгнившую теплицу. Всё расписано по минутам, а тут опять: Нарежь! Подай! Поднеси!
У Надежды внутри всё оборвалось, вдруг стало странно тихо.
Павел, иди сюда, почти беззвучно позвала она мужа к колодцу.
Ты знал? шепотом.
Нет! Честное слово! забормотал он, косясь на мать. Мама только спрашивала утром, где мы. Я сказал на даче. Не говорил, что она приедет! Ну как выгонишь… Это же свои… Может, пожарим всё, посидим…
Ещё раз «может» скажешь сама в город поеду! перехватила она. Наша жизнь вечная чья-то услужка. Мы по прошлым выходным маму на рынок возили, позапрошлым у Яны был юбилей. Я не нанималась тут прислугой. Дача моя, и всё по-моему.
Развернулась, решительно двинулась к сараю. Грохот железок наводил ужас; родня на веранде притихла. Через минуту Надежда появилась с внушительным арсеналом: три лопаты, грабли, мотыга, кисть и банка с зелёной краской.
Кинула инвентарь перед опешившими родственниками с ледяной улыбкой:
Так, «гости дорогие». Раз уж приехали без приглашения, давайте, отдыхайте культурно субботник у нас. По-русски!
Чего? Яна резко отстранилась от лопаты. Ты шутки шутить собралась? Мы на природу, а ты…
Я не повар и не массовик-затейник, спокойно огрызнулась Надежда. Планировала работать. Хотите остаться вставайте рядом к делу. Кто не работает, тот не ест русская пословица!
Людмила Ивановна откусила яблоко, замерла с открытым ртом:
Надя! Это что за выходки? Мы приехали! К сыну. Павел, ты слышишь? Жена твоя с ума сошла, нас заставляет!
Павел подошёл, занял место рядом с женой.
Людмила Ивановна, спокойно взяла слово Надежда, хватит. Дача моя. Мне ещё от бабушки до свадьбы досталась, вы знаете. Я тут хозяин. Хотите шашлыки сначала работа, потом пир.
Раздала орудия труда по рукам, внеся, наконец, чёткость:
Виталик, лопата твой участок вдоль забора. Глина, нужна сила мужская. Не перекопаешь мясо не разжигаем. Яна тебе грабли, уберёшь всю траву за домом, морковку прополешь. Загар поймаешь! Мама, вам самое важное, покрасить штакетник около роз. Краска свежая, кисть невесомая.
Мы уезжаем! рявкнула свекровь. Виталик, вещи! Павел, за кого женился?! Она гнала родную мать!
Надежда крепко скрестила руки:
Никто не гонит. Хотите отдых идите в дом отдыха, тут близко. А мне мешать не надо, у меня свой распорядок.
Павел! нервно. Ты муж или кто, скажи ей!
Павел посмотрел на мать, сестру, потом на Надю. Увидел её усталую, измазанную, знакомую. И понял:
Мама, Надя права.
ЧЕГО?! все трое в один голос.
Права, повторил он твёрдо. Это её земля. Мы работаем. Хотите веселья турбаза по трассе. Там всё дадут, и отдых, и шашлык.
Молчание. По саду с гудением пролетел шмель. Людмила Ивановна рот открыла, слов нет. Сын предал. Это удар.
Ладно, спасибо, сынок, процедила сквозь зубы, вот уж уважил. Едем, Виталик! Чего нам тут, одну землю месить!
Грузились в машину с грохотом и злыми взглядами. Пиво и мясо загребли обратно. Перед уходом Людмила Ивановна одарила Надежду взглядом дамоклов меч и проклятье в одном флаконе:
Вот увидите в старости ни воды, ни добра!
Кроссовер рванул с места, обдав свежей пылью ограду.
Тишина обрушилась на участок и вдруг стало так легко, что ноги ватные, Надежда села прямо на ступеньки веранды.
Паша присел рядом, сжал её руку, тёплую и в земле.
Ну как ты? прошептал он.
Да ладно… Только теперь точно в путеводителях напишут: «Острие семейных войн».
Ага, проклясть прокляли. Но пройдёт, ты же их знаешь. Да и Яна обидится ненадолго.
Переживу, Надя уткнулась мужу в плечо. Спасибо, что рядом, что не растерялся… Я думала, ты опять промолчишь.
Смотри: только дай слабину так и сядут на шею, Паша вздохнул. Им всё подавай. Это же твой дом и твоя земля, Надюш.
Она улыбнулась сквозь усталость.
Наш дом, Паша. Если ты готов не только шашлыки по выходным, а вообще вложить душу.
Готов, серьёзно кивнул он. Лопату, кстати, Виталик оставил. Пойду перекопаю. Ты же просила именно сегодня.
Он встал, и, сжав лопату, отправился к забору. Надежда смотрела за ним с тихой радостью. Всё они теперь не просто пара, а настоящая команда.
Потрескивало солнце. Через час, когда Паша, весь мокрый, дорубал тяжёлый участок, Надежда вынесла кувшин домашнего морса.
Перекур! улыбнулась она.
На веранде их было только двое. Там, где только что звучали упрёки.
Паша вздохнул, вытер лоб.
Вот ведь, так им и не дойдёт до сути.
До какой?
Не про работу речь. Просто бы спросили: «Чем помочь?». А то как цари…
Всё о взаимном уважении, Паша. В чужой монастырь со своим уставом только поссориться.
В этот миг телефон запискал. Смотрит сообщение от матери: «Мы на турбазе. В номерах душно, обед никакой. Совести у вас нет».
Вот и отдыхают, как хотели, хохотнула Надежда. Без лопат.
И без шашлыка, Паша вздохнул. Мясо-то у нас осталось?
Нет, утащили! весело бросила Надя. Зато есть молодая картошка, селёдка и огурцы. И тишина…
Вечер мягко спускался на посёлок. Где-то за забором стрекотали кузнечики, лаял пёс. Завершающим штрихом был ужин из горячей картошки, пахнущей укропом и домашним маслом.
Вот скажи, вдруг выдохнула Надежда, макая хлеб, это ведь полезный урок.
Им?
И им, и нам. Говорить «нет» трудное дело. Но нужное.
Страшно, признался Паша, но теперь будет проще. Только, Надь, давай как-нибудь уедем удвоенно отдыхать. Без гостей и лопат. Только ты и я. Хоть раз.
Договорились. Ну… может, теплицу развалю всё же!
И тут за окном скрежет: машина! Сердце ухнуло. Неужели вернулись? Паша выглянул: нет, это к Петровичу из соседнего двора.
Надежда засмеялась теперь уже с настоящим облегчением. Она победила. Крепость выстояла.
На этом история не закончилась. В среду вечером, когда они в квартире мирно пили чай, звонок в дверь. На пороге Людмила Ивановна, без шляпы и Яны, с пакетом.
Можно? нервно спросила она.
Заходите, растерянно кивнула Надя.
Свекровь уставилась в стол, поставила пакет.
Тут пирожки, сама пекла, с капустой.
Паша вынырнул из комнаты.
Что-то случилось, мама?
Стыдно мне стало… Всю неделю себя ненавижу, пожала плечами Людмила Ивановна. Соседка в автобусе на днях пожаловалась, что её невестка поучать не даёт. Я и подумала сама такая, привычка командовать. Вы трудитесь, стараетесь а я лезу. Дача и правда как из журнала стала, не то что было. Прости меня, Надюша… Я уж больше без звонка не сунусь. Андрейка вырос, а у него жена кремень, так и надо. Времена нынче не простые.
Пауза. Она перебирала ручку сумки.
Я не лезу больше. Яна пусть дуется, что маникюр испортила, ума ещё наберётся.
В ту ночь пили чай медленно; льды растаяли. Жесткие границы выходили во благо. Уважение, прочно выбранное, куда полезнее угодничества.
А на даче теперь лопаты стояли на видном месте. Напоминание: труд и правда воспитывает и гостей, и своих.
Месяц спустя родня приехала уже по звонку и с предложением: «Чем помочь?» И тогда Надежда поняла крепость устояла, и теперь они здесь по-настоящему свои.
