Свекровь переложила деликатесы из моего холодильника в свою сумку перед уходом
Ты серьёзно считаешь, что нам столько нарезки надо? Это же карбонад, Юлия, он стоит, как новый айфон, Семён вертел в руках вакуумную упаковку с внушительным куском мяса, глядя на ценник так, будто там указано число его дней на этой земле.
Юлия, невозмутимо, выкладывала из пакетов покупки на кухонный стол. Глянцевые бока крупных болгарских перцев, пузатая баночка икры с золотой крышкой, могучий кусок российского сыра, пара бутылок вина кухня торговала ароматами свежего хлеба и копченой колбасы.
Семён, у тебя юбилей, спокойно отвечала она, убирая молоко в холодильник. Тридцать пять лет раз в жизни бывает! Придут твои друзья, приедет мама. Хочешь, чтобы на столе была только отварная картошка и сельдь? Я премию получила могу всё-таки раз в году устроить настоящий банкет, чтобы не было стыдно?
Мне и за картошку не стыдно, буркнул муж, но карбонад обратно не положил, а аккуратно спрятал на полке холодильника. Просто мама опять начнёт причитать, что деньги на ветер кидаем, знаешь её: «Лучше бы на вклад положили, лучше бы ипотеку закрыли».
Твоя мама будет причитать при любом варианте, вздохнула Юлия, доставая салатницу. Дорогое купим транжиры, дешёво нищеброды, сына дрянью кормим. Я уже не ориентируюсь на мнение Светланы Викторовны лет семь как. Главное, чтобы тебе и гостям понравилось. Кстати, я этот хамон неделю искала именно такой, как ты пробовал в Сочи лет пять назад. Помнишь?
Семён улыбнулся, и его лицо разморщилось.
Помню. Вкусный был, зараза. Ладно, ты права. Отмечать так отмечать! Только ценники сорви, чтобы маму не кондрашка хватил.
Подготовка к празднику шла своим ходом. Юлия готовить любила, но только когда никто не дышит в затылок и не дает советы, от которых хочется разрезать майонез пополам. Сегодня, конечно, всё по сценарию, Светлана Викторовна обещала приехать заранее «помочь девочке». Эта «помощь» обычно заключалась в том, что свекровь садилась на стратегически лучший табурет по центру кухни и раздавала инструкции, параллельно ревизируя всё от нарезки лука до оттенка занавесок.
В два часа звонок в дверь. Семён пошёл открывать, а Юлия на секунду закрыла глаза, вдохнула и натянула улыбку, натренированную на всех семейных сборищах.
Именинник, выходи, целовать буду! разнесся могучий голос Светланы Викторовны из коридора. Сынок, худой стал, одна тень. На ваших пельмешках не разжиреешь.
Мам, ну какие пельмени, Юля супер готовит, оправдывался Семён, помогая матери снять тяжёлое шерстяное пальто.
Не спорь с матерью, я знаю, отрезала она. Здравствуйте, Юлия.
Свекровь вошла в кухню, словно ледокол «Россия», не спеша, с хозяйственной сумкой, что была ей верна как добрый друг.
Добрый день, Светлана Викторовна! Юлия широко улыбнулась. Присаживайтесь, чайник только что закипел!
Попозже, отмахнулась свекровь, ставя сумку на табурет. Привезла гостинцы! Знаю я вас, молодежь, у вас в холодильнике шаром покати.
Дары были выложены с величеством и скрипом: трехлитровая банка солёных огурцов, что полгода путешествовала по даче, пакет сухих яблок с пятнами жизни и кулёк конфет «Коровка» эпохи Горбачёва.
Вот, огурцы собственные, без химии, гордилась она. Яблоки чистый витамин, гниль обрезать и на компот. Не выбрасывать же!
Спасибо, кивала Юлия, стараясь смотреть не на рассол, а на цветы на скатерти. Всё попробуем, конечно!
Светлана Викторовна уже подходила к холодильнику, как к собственной земле. Всё это называлось «проверить место», но все знали это инспекция.
Ого, дыбила свекровь, увидев кулинарный фронт. Икра? Красная? Две банки! Семён, вы клад нашли? Или Юлия в Казани банк ограбила?
Премию дали, мам, буркнул Семён, отправляя в рот кусочек сыра.
Премию… Конечно. Не матери помочь, у которой забор как гармошка, а икру кушать ложками. Ну ладно, дело ваше. Я человек простой, мне много не надо.
Она хлопнула холодильник и уютно устроилась посередине, железобетонно блокируя доступ к мойке.
Давай, Юлия, показывай, что там наготовила. Я присяду, ноги гудят, давление шалит, но я всё равно приехала. Как не поздравить сына? Героизм чистой воды.
Три часа шла привычная хроника: Юлия металась между плитой и столом, а Светлана Викторовна комментировала каждый её жест с любовью, но так, что у любой газированной воды закипела бы душа.
Майонеза многовато, вредно!
Хлеб дорогой, батон из «Магнита» за двадцатку ничем не хуже.
Мясо жёсткое не отбила.
Юлия мысленно удалялась в нирвану: слышит, но не слушает, варит, но не переживает. Главное дотянуть до вечера.
К шести гости расползлись словно муравьи на варенье гам, смех, ароматы парфюма, воспоминания об институте. Стол ломился: запеченная свинина, рулетики из баклажанов, тарталетки с икрой, нарезка карбонада и сыров, салаты, горячее.
Когда прозвучал первый тост, Светлана Викторовна взяла микрофон.
Семён, сынок, промокая глаза салфеткой. Я помню, как тебя рожала ужас, трое суток…
Гости сочувственно слушали уже знакомую повесть. Юлия ловко накладывала салат, пока шли родовые муки по пятнадцатому кругу.
…Женился, ну пусть получилось как получилось, мимоходом скользнула взглядом по Юлии. Главное счастье. А стол… Ну, Юля конечно старалась, накупила дорогущего, я бы проще сделала, но сейчас мода такая всё на показ.
В это время вилкой отправляется в рот кусок копчёной рыбы, купленной на зарплату министра обороны.
М-да, рыба солёная, жирная. В наше время мойва вкуснее была.
Светлана Викторовна критиковала, но ела восхитительно быстро. К её тарелке мистически притягивались самые лакомые куски. Карбонад исчезал быстрее, чем Снич в «Гарри Поттере». Тарталетки с икрой уходили, как семечки:
Ой, икра какая-то искусственная, наверно? Настоящую днём с огнём не сыщешь! Юлия, покажешь баночку потом, а то вдруг отравимся.
Юлия улыбалась, разливала вино. Семён краснел, но молчал на публике спорить с матерью опасно для психического здоровья.
Дальше стандарт: разговоры, смех, тосты, кто-то вспоминал «Союзмультфильм», кто-то советовал рецепт. Светлана Викторовна периодически напоминала о тяжелой пенсионерской доле, но голоса гостей заглушали её мемуары.
К десяти вечера гости засобирались домой: завтра предприятия ждут.
Юлия, вы фея! Захар, друг Семёна, пожал ей руку. Рыбка сказка! Спасибо!
Юлия искренне улыбнулась.
Когда дверь захлопнулась за последним гостем, тишину нарушил только звон посуды, которую Светлана Викторовна бодро сгребала со скатерти.
Сейчас помогу, а то вы до утра останетесь! заявила она. Семён, мусор вынеси! Юлия, горячее в контейнеры!
Юлия почувствовала, как усталость наваливается на плечи. Голова уже гудела.
Светлана Викторовна, отдохните, я сама всё уберу. Может, такси вызвать?
Какое такси?! Денег куры не клюют? На автобусе поеду, ещё ходит. Не спорь! Помогу! Ты же вон уставшая, летишь по дому как белка в колесе. Иди умойся, таблетку прими, а я здесь проползу быстро!
Юлия чувствовалася, будто ей наполовину выдернули вилку из розетки. Голова гудела предгрозой.
Хорошо, сдалась она. Я на пять минут. Семён сейчас вернётся, вас проводит до остановки.
Она брела в спальню, искала обезболивающее с тоской налогового инспектора, плеснула себе в лицо холодной воды. Маленькая пауза и тут в голове щёлкает: «Оставлять свекровь одну на кухне плохая примета. Она или моё средство для лица пустит в ход вместо моющего, или разложит кастрюли по Фэн-Шую».
На цыпочках, Юлия вернулась на кухню. И притормозила.
Светлана Викторовна стояла у холодильника с сумкой действовала, как боец спецназа «ГРУ».
Вот она сгребает с блюда мясную нарезку: карбонад, буженина, сырокопчёная колбаса. Ловко приходит в помощь пакет и всё в сумку.
Юлия моргнула. Что за фокус?
Свекровь сунула руку в холодильник. Вынула контейнер с красной рыбой, то есть на завтрак. Хороший кусок, граммов триста зачётно. Пакет сумка!
Наполеон, испечённый ночью в фольгу, без сантиментов. Сыр туда же. Банка с оливками и, к финалу, почти полная бутылка коньяка, подаренная Семёну коллегами, отправилась к деликатесам.
Юлия встала столбом. Кричать? Закатить скандал? Как назвать мать мужа… язык не поворачивается.
В этот момент хлопнула входная дверь вернулся Семён.
Фух, мороз! раздался его голос. Мам, ты готова? Я сейчас не раздеваюсь, провожу до остановки.
Светлана Викторовна дёрнулась, мгновенно защёлкнула сумку и обернулась. Увидела Юлию, замялась, но через секунду собралась.
Ты уже, Юля, вернулась? А я убираю помогаю! Семён пришёл отлично! Я уже готова, всё!
Схватила сумку, которая явно стала весить в два раза больше. Даже присела, поднимая.
Мам, что у тебя, кирпичи? заглянул Семён.
Не надо! взвизгнула она, прижимая сумку к груди. Я сама! Там банки пустые. Я огурцы переложила, банки забрала. И личное! Не трогай!
Юлия смотрела на мужа. Семён на мать.
Мам, какие банки? Ты одну банку привезла, она на окне стоит, полная.
Другие банки! начала багроветь свекровь. Ты что, допрашиваешь? Я домой хочу, устала!
Юлия сделала шаг. Голова словно прошла осталась ледяная ясность.
Светлана Викторовна, сказала она спокойно и твёрдо. Поставьте сумку на стол.
Что? Ты меня сейчас обыскивать будешь? Семён, слышишь, твоя жена меня за воровку держит!
Юля, ты что… растерянно подал голос Семён.
Семён, перебила его Юлия, не спуская глаз со свекрови. В этой сумке наш завтрак, обед и ужин. Там рыба, на которую я отдала три тысячи рублей. Там твой любимый карбонад. И коньяк. И торт.
Не в себе ты! визгнула Светлана Викторовна, пятясь к двери. Я заслуженный педагог, ветеран труда, крошки чужой не тронула! Да подавитесь своей едой!
Пыталась проскользнуть в коридор, но ручки сумки не выдержали, треснули, сумка плюхнулась на пол, и содержимое рассыпалось на ламинат.
Зрелище достойно «Поле чудес».
Колбаса перекатилась под раковину. Пакет с рыбой раскрылся, жирный кусок шлёпнулся на тапок Семёна. Фольга с тортом развернулась, «Наполеон» тестовый образец атомной войны. Бутылка коньяка знатно брякнулась о ножку стула. Сверху лежал сыр. И «Коровка». Вся наука!
Мама? вышептал Семён, соображая.
Светлана Викторовна выпрямилась. Атака лучший способ защиты.
А что? выдала она. Взяла! У вас много! Всё равно выкинете! Вы зажрались! А я живу на пятнашку пенсии! Я тот карбонад только по телевизору видела! Имею право раз в жизни нормально поесть? Я тебя растила, ночами не спала, а ты куском колбасы жадничаешь?!
Юлия ждала реакции мужа. Обычно в этот момент он говорил: «Ну, мам, забирай», сглаживая конфликт.
Семён медленно поднял рыбу, положил на стол, взял бутылку коньяка.
Мам, ровно. Дело не в колбасе. Если бы ты попросила, мы бы сами собрали пакет. Ты всегда у нас уходишь с гостинцем.
Так я что, просить должна?! Родная мать? Ужас какой! Сами должны!
Ты не попросила. Ты украла. Как… как крыса, Семён покачал головой.
Что?! схватилась за сердце свекровь. Сердце! Валидол! Смерть моя!
Без театра, Светлана Викторовна, холодно бросила Юлия. Валидол у вас в левом кармане, я видела.
Свекровь застыла. Занавес сполз.
Семён, Юлия повернулась к мужу. Собери всё в пакет.
Зачем? удивился тот.
Отдай маме. Пусть это будет её подарок на твой юбилей. И плата за то, чтобы я месяц её не видела.
Светлана Викторовна беззвучно хватала воздух.
Семён молча сгреб всё с пола и протянул пакет матери. Коньяк оставил себе.
Коньяк мне нужен. Срочно. Стресс!
Бери, мам. И домой. Я вызвал тебе такси, будет через минуту.
Вы меня выгоняете? Родную мать?
Не из-за еды, мам, а из-за вранья. И неуважения к нашему дому и моей жене.
Светлана Викторовна схватила пакет. Глаза леденели.
Ноги моей тут не будет! Живите как хотите, буржуи! Колбаса вам поперёк горла!
В коридор. Дверь хлопнула штукатурка посыпалась.
Юлия села на табурет, закрыла лицо руками. Семён налил коньяк. Сел напротив.
Юля, прости меня.
Не за что. Ты же не знал.
За то, что не видел раньше. Позволял ей вести себя так. Стыдно. Как будто это я колбасу крал.
Юлия отпила коньяк. Горько, но легче.
Знаешь, усмехнулась она, я ведь купила отдельный сервелат и сыр, чтобы отдать ей с собой. В самый низ положила. Не добралась.
Семён фыркнул.
Серьёзно?
Серьёзно. Я думала по-человечески.
По-человечески нельзя, Семён отпил коньяк залпом. Завтра поменяю замки. Ключи выпросила «на всяк случай». Не хочу, чтобы в следующий раз телевизор вынесли, потому что «у Людки из соседнего подъезда диагональ больше».
Юлия смотрела на мужа впервые за семь лет он говорил о матери без поклонов. Деликатесы оказались последней каплей.
Чем завтра завтракать будем? Всё унесла.
Семён открыл холодильник.
Банка икры осталась. Вторая. Яйца и молоко. Омлет с икрой барский завтрак.
Юлия рассмеялась. Напряжение отходило.
А ещё гнилые яблоки! Компот.
Нет уж, яблоки в мусорку. С огурцами! Эти «гостинцы» для коммуналки.
Они сидели ещё долго разговаривали наконец не о деликатесах, а о границах, любви и семье.
Утром Юлия проснулась от аромата кофе. Семён был на кухне.
Доброе утро! поцеловал в макушку, Осталась премия?
Немножко.
Давай махнём в дом отдыха? Или в Питер? Телефоны отключим.
А мама? Жаловаться будет всем родственникам!
Пусть жалуется. Это её выбор. А у нас омлет с икрой.
Юлия смотрела на роскошный завтрак, думая, что это её самый вкусный утро не из-за икры, а потому что за столом никто не пилит и не критикует.
Светлана Викторовна позвонила через два дня. Семён посмотрел, вздохнул и перевернул телефон вниз.
Не возьмёшь?
Нет. Пусть поест карбонад. Может, через месяц поговорим. А у меня дела жену в кино вести.
Юлия улыбнулась и пошла одеваться. В холодильнике пустота, зато в душе неожиданно тепло. И эта легкость стоила любых деликатесов.
Если история вам знакома до боли, ставьте лайк и не забудьте подписаться. Кстати, вы бы как поступили в такой ситуации? Может, надо было быть мягче с мамой?
