Свекровь моя всегда насмешливо говорила о том, как мама работает уборщицей в чужих квартирах… теперь она убирает в моей.
Этот странный сон начинается с того, как я впервые привела мужа к родителям в старую хрущевку на окраине Москвы. Мама накрыла стол, печёная картошка отдавалась запахом через все комнаты, а я волновалась как школьница перед выпускным балом. Но тряслась не из-за своих из-за его матери.
Ну, дорогая, чем ты занимаешься? протянула мама, сервируя салат из свежих огурцов.
Он инженер, работает в большом строительном тресте.
Чего я не сказала: его мать всегда умела напомнить мне, откуда я родом.
Первое её приглашение в свою квартиру на Кутузовском было три года назад. Встретила меня фарфоровой улыбкой жемчуга на шее, костюм с иголочки, мебель рычит рублями, как медведь, сновавший по ночам.
Сын говорит, твоя мама чужие квартиры метёт? спросила, пока мы пили чай с вареньем. Говорила «метёт» так, будто произносила «грабит банки».
Да, мама человек честный, работает не покладая рук.
А, конечно, всякий труд уважаем, бросила она, но голос звенел фальшью. Хотя всегда мечтаешь для детей лучшего… образование, статус…
Я учусь в университете, на госуправлении, ответила я.
А кто платит за учёбу? Маминых доходов ведь…
Тогда он впервые вступился:
У неё стипендия. Она лучшая в потоке.
Но яд уже был пущен.
Дальше были потихоньку слова-иглы.
Ты умеешь посуду мыть, у тебя опыт есть, ехидно улыбалась она на семейных ужинах.
Как странно, что девушка из простой семьи выбирает, что кушать!
Мог бы жениться на дочке врача…
Мама шептала:
Не слушай их. Люди эти не меняются.
Но менялась я.
Я закончила вуз с отличием, стала менеджером в международной компании. Мы поженились. На свадьбе она стояла с лицом будто на похоронах, и никто не возражал.
Потом жизнь перевернулась: бизнес мужа её прогорел, всё ушло квартира, «Нива», даже самовар с хохломой. Остались в однушке на Преображенке, нос задрана уже не была.
У меня карьера в гору, мы купили дом в Подмосковье, где яблони цветут даже ночью.
Однажды муж смотрит на меня тревожно:
Родителям тяжело. Мама совсем потухла. Может, их…?
Пусть живут с нами? заканчиваю я.
Я могла бы сказать нет. Было бы за что. Но вспоминаю маму как она с тряпкой ходила по чужим кухням, возвращалась вечером усталая, но с улыбкой.
Пусть приходят, сказала я.
Она вошла в наш дом, будто в калейдоскоп. Глаза её отражают простор, свет и неожиданное спокойствие.
Красиво… еле слышно прошептала.
Это и ваш дом, сказала я.
Сначала молчала, как кошка под шкафом. А потом утром увидела её на кухне трёт полы, как когда-то моя мама.
Не надо, говорю.
Она обернулась с мокрыми глазами.
Я была жестокой. К тебе. К твоей маме. Теперь понимаю… Дело не в работе, а как её делаешь. И как ты любишь своих близких.
Мы обнялись, как будто впервые.
Сегодня она готовит борщ с мамой, вместе смеются, обсуждают кур, играют с внуками. Вчера, пока мы складывали бельё, она сказала:
Раньше я смеялась над твоей матерью что она убирает квартиры. А сейчас убираю у тебя… и это самая достойная работа, что у меня была. Потому что я делаю это с благодарностью.
Вы не убираете мой дом, шепчу. Вы дома.
Жизнь такая странная штука, учит нас тому, что нам больше всего нужно.
Случалось ли вам прощать того, кто больно ранил и понимать, что освободились прежде всего вы сами?
