Воздух в саду у дачи, будто застыл в кадре старого фильма. Он был тяжёлый, густой, будто смешал аромат липовых цветов с едкой ноткой сгоревшего пластика и сладковатым дымком гнилой смолы всё это напоминало запахи, которые, как старый плёнка, иногда всплывают из потёртых ящиков памяти. Тишина была такой, что даже листья на берёзах почти не шевелились, будто боялись нарушить этот мрачный покой.
Игорь опять не отвечал. Его телефон, будто заколдованный, отбрасывал звонок после первого гудка, словно отказываясь соединить нас. А он обещал быть здесь полчаса назад. Мы должны были собрать последние детали к завтрашнему дню к дню нашей свадьбы, к дню, к которому я шила планы годами, мечтала, плакала, строила замки в голове. И вот вместо его лица я видела на экране надпись: «Вызов завершён».
Я вышла в двор, чувствуя, как тревога ползёт к сердцу. За домом, в дальнем уголке под старой беседкой, на меня ждала свадебная плать в большом чехле, аккуратно повешенная на металлическую перекладину. Но рядом, у чёрной ржавой бочки, откуда валил сизый дым, стояла Тамара Петровна. Она спокойно подрезала розы, её движения были размеренными, почти механическими, будто она делала это всю жизнь, будто вокруг ничего особенного не происходило.
Тамара Петровна? позвала я, пытаясь держать ровный голос, хотя внутри всё дрожало. Вы чтото курите? Запах какойто едкий.
Она не обернулась. На секунду замерла, секатор висел над бутоном, прежде чем она аккуратно отрезала лишнее.
Сжигаю лишнее, Алёнка, произнесла она нежно, почти ласково. Всё, что может испортить новую жизнь. Мусор надо убирать, пока он не пустит корни в твоём доме.
Сердце сжалось. Я сделала несколько шагов вперёд, и запах стал невыносимым. Тошнота заползла в горло, когда я увидела среди обуглённой ткани то, что не могло принадлежать этому кошмару.
Край расплавленного кружева тот же, что мы с мамой выбирали в маленьком ателье на Тверской. Бусинки, рассыпанные по пеплу, как мёртвые зубы. Моя свадьба. Моё платье. Моя мечта.
Кровь вытекла из лица. Всё потемнело, вокруг глухая тишина. Я глазела на осколки своего будущего, на то, что ещё вчера было символом моего счастья.
Это слова застревали в горле, словно иглы.
Да, наконец она повернулась. Лицо её было спокойно, безмятежно, будто она только что сделала доброе дело.
Ни следа раскаяния. Ни капли страха или вины. Только холодная, жёсткая уверенность женщины, считающей себя судьёй.
Я сожгла твоё свадебное платьё.
Её взгляд прижал меня к земле. Она шла ко мне, я отступила. Каждый мой жест, каждое выражение лица читались ей, как открытая книга.
Зачем? прошептала я, не в силах вымолвить больше ни слова.
Ты не прошла испытание, девочка. Я дала тебе шанс. Оставила тебя в нашем доме, рядом с самым важным для невесты её платьем. А ты даже не смогла сразу его забрать. Оставила висящим, как ненужный сувенир.
Я доверяла вам! крикнула я, голос сорвался. Мы же семья! Завтра свадьба!
Именно. Завтра. У меня ещё время, чтобы всё исправить.
Она говорила об этом так обыденно, будто обсуждала, что купить на базаре. А потом добавила фразу, которая превратила меня в ледяную статую:
Я сделала это, потому что ты не достойна моего сына. И я не позволю ему совершить ошибку, о которой он потом будет жалеть всю жизнь.
Её слова эхом отразились в моей голове. Я смотрела на эту женщину, которую когдато называла второй мамой, и понимала: она объявила мне войну. А я даже не знала, что она уже началась.
Игорь появился неожиданно. Сворчала калитка и он вошёл в сад. Винтовая улыбка, растерянный взгляд. Он не понимал, что происходит.
Прости, задержался. Папа попросил помочь с документами. Ты готова? Алёнка? Что с тобой?
Он заметил моё состояние, увидел мать у бочки. Его улыбка исчезла, сменившись тревогой.
Мама? Что здесь происходит?
Тамара Петровна положила секатор в корзину, выпрямилась и посмотрела на сына с выражением скорби и мудрости.
Сынок. Я спасла тебя от большой беды. Свадьба не будет.
В каком смысле не будет? Игорь растерянно щёлкнул глазами между ней и мной. Это шутка? Алёнка, скажи чтонибудь!
Я молча указала на бочку. Он подошёл, заглянул внутрь и я увидела, как его плечи напряглись. Он повернулся, и в его глазах была боль. Глубокая, настоящая.
Мама. Что ты сделала?
То, что должна была. Твоя невеста оставила своё платьё без присмотра. Это знак. Она не ценит то, что должно быть святым. Она не будет ценить тебя и нашу семью.
Это было платье Алёны! Наша свадебная плать! Ты сошла с ума?!
Напротив, сынок. Я никогда не была так здраво мыслящей, как сейчас.
Она протянула руку, но он отдернул её, будто обжёгся.
Я спасаю твою жизнь. Эта девушка не твоя пара.
В тот момент шум в моей голове стих. Я посмотрела Игорю прямо в глаза.
Твоя мать сожгла моё платье. Она сказала, что я тебе не достойна. А потом соврала, что я плохо себя чувствую
Игорь смотрел на мать, и я видела, как внутри него сталкиваются любовь к женщине, что его воспитала, и шок от её ужасного поступка. Он выглядел растерянным, разбитым.
Мама как ты могла
Не переживай, я всё уладила, спокойно ответила она. Я уже позвонила всем гостям. Сказала, что свадьба отменяется по взаимному согласию. Чтобы избежать сплетен.
Мир крутился. Она не просто уничтожила платье. Она стёрла наше будущее, перечеркнула его, словно ненужную встречу в плотном расписании.
Игорь схватился за голову.
Ты звонила гостям? Ты сказала им, что свадьба не будет? Без нас?
Это было необходимое решение, отрезала она. Ты меня потом поблагодаришь, когда поймёшь, от какой катастрофы я тебя спасла.
Я взглянула на Игоря. Сейчас настал тот самый момент ключевой. Момент истины, который определит всё. Он должен был выбрать.
Он поднял на меня взгляд, полный отчаяния. В глазах страх, боль, растерянность. Но решимости я не увидела. Он был сыном своей матери. Её творением. Её волей.
Тогда я поняла: она победила не потому, что сожгла платье, а потому, что воспитала мужчину, который в решающий момент смотрит на меня, как на проблему, а не как на женщину, которую нужно защищать.
Взгляд Игоря, полный бессилия, стал последней каплей. Весь шок и боль исчезли, оставив лишь кристально холодное осознание.
Я глубоко вдохнула. А потом улыбнулась.
Игорь вздрогнул. Даже Тамара Петровна, сохранявшая холоднокровие, подняла бровь в удивлении. Моя улыбка звучала как вызов.
Знаете, Тамара Петровна, произнесла я спокойно, почти дружелюбно, а вы, оказывается, были правы.
Она смутилась. Игорь посмотрел на меня, будто я говорила на чужом языке.
О чём ты? пробормотал он.
Я перевела взгляд на него.
Твоя мама права. Я действительно не твоя пара. Я достойна мужчины, который, увидев пепел от моего платья, не останется в стороне, а возьмёт меня за руку и уведёт навсегда. А ты ты ждёшь, когда я заплачу, а мама будет триумфировать.
Я снова взглянула на Тамару Петровну.
Спасибо вам, сказала я искренне. Вы даже не представляете, от какого бедствия меня спасли. Вы сожгли лишь кусок ткани. А я чуть не сожгла всю жизнь, связавшись с вашим сыном.
На её лице впервые появилось замешательство. Она привыкла к слезам и скандалам. А мой спокойный благодарный взгляд сбил её с толку.
Что ты так вертишь? прошипела она.
Правда, пожал плечами я. И ещё коечто. Раз свадьба отменена, подарки надо вернуть.
Я сняла с пальца обручку с крошечным бриллиантом. Ту же, что Игорь надевал мне полгода назад, делая предложение на крыше с видом на ночной Москварека.
Я не отдала её Игорю. Подошла к бочке с пеплом.
Алёнка, не надо! выкрикнул Игорь, наконец поняв, что я собираюсь сделать.
Но было уже поздно. Я раскрыла пальцы, и кольцо, блеснув последний раз, исчезло в серой массе пепла и сгоревшей ткани.
Ищите. Может, это тоже знак. Тест на прочность ваших отношений, я снова улыбнулась. А я ухожу.
Я обернулась и пошла к калитке, не оглядываясь. Слышала, как Игорь кричит мне вслед, слышала возмущённый голос его матери. Но их голоса стали для меня лишь фоновым шумом.
Выйдя на улицу, я достала телефон. Рукам слегка дрожали не от печали, а от прилива адреналина.
Я нашла в контактах номер лучшей подруги той, что должна была стать подружкой.
Катя? Привет. У меня небольшие перемены в планах, сказала я в трубку, и на губах снова появилась настоящая улыбка.
Свадьба завтра не будет. Но вечеринка будет. Собирай девчат. У нас более серьёзный повод. Мы отмечаем моё освобождение.
