Тёща решила проверить Аню на прочность. Результат оказался неожиданным
Людмила Ивановна позвонила в четверг ближе к вечеру. Саша снял трубку, поговорил минут десять с невесёлым лицом, затем вышел на кухню с выражением человека, у которого куча новостей, и все они пахнут компотом из детского лагеря.
Мама приедет, выдал он. Недели на две.
Аня размешала щи.
Когда?
В субботу.
Аня выключила плиту, глянула в окно.
Пара недель в понимании Людмилы Ивановны это вообще как «по вкусу» в рецепте: интервал исключительно размытый и зависит от насыщенности беседы и свежести овощей на рынке.
Свекровь приехала в субботу ровно к двенадцати с огромной сумкой, из которой тихонько звякали баночки, и с тем самым взглядом, с каким риелтор заходит в квартиру: окинула прихожую, потёрла подбородок.
Так, сказала она, оглядев тапочки у двери, пыли нет. Уже интересно.
Саша хихикнул. Аня улыбнулась шире, чем чувствовала.
По всей видимости, это был комплимент, если сильно приглядеться.
Людмила Ивановна прошла на кухню, привычно заглянула в холодильник как бы невзначай, не глядя и задумчиво спросила:
Кефир какой берёшь? Однопроцентный? Саше нужен нормальный, экстра-класс, для желудка.
Он сам такой выбрал, сообщила Аня.
Да мало ли, что выбрал, свекровь закрыла холодильник, словно только что разгадала загадку вселенной.
Вечером, когда Саша ушёл в душ, Людмила Ивановна устроилась на диване, сложила руки, нахмурилась и по-деловому заявила:
Анюта, ты не обижайся. Мне надо разобраться, кто ты такая на самом деле.
Людмила Ивановна была профессионал настоящего дела свекровщина высокого полёта.
Работала она тонко, как реставратор иконы, снимающий слой за слоем. Даже «комментарии» были обёрнуты в улыбку и вроде бы сказаны между делом, как бы просто поделившись опытом.
На второй день она обнаружила полотенца.
Аня, сказала она, стоя с полотенцем в ванной, ты в курсе, что полотенца надо вешать петлёй вниз? Так они сохнут лучше.
А я всегда вешаю вот так, отозвалась Аня, поправляя своё, висящее петлёй вверх.
Ну, дело ваше, пожала плечами Людмила Ивановна и повесила своё полотенце строго регламентированно петлёй вниз, как главная администрация.
Рубашки Саши висели в шкафу наглаженные, по оттенкам, с плюс-минус геометрией. Свекровь долго вглядывалась, кивала, потом, почти про себя, прошептала:
Ммм… воротнички формально не глаженые. Хотя, если так задумано…
Аня стояла рядом и думала: это ведь не вопрос. Это изящная многоходовочка.
Фикус на подоконнике ещё с прошлой квартиры, переживший три переезда был, по мнению свекрови, полит не так.
Аня, фикусы сверху не любят! Им в поддон надо.
Этот и так восемь лет живёт у меня, ответила Аня.
Ну, восемь тоже достижение, мог бы и выигрышнее жить.
Фикус сохранял молчаливое достоинство и делал вид, что это его не касается.
Разгрузка холодильника вызвала целую диссертацию: молочное на среднюю полку, мясо только вниз, зелень в пакете и непременно с дырками, яйца в специальный лоток, а не в дверцу, вот трясёт же! Аня слушала и кивала. Яйца остались в дверце.
По вечерам Людмила Ивановна кому-то звонила итак ясно, их стены тоньше газеты «Правда» седьмого года, а голос у свекрови академический, слышно каждый нюанс.
Нет, Оль, всё у неё нормально, она старается. Но, видно, не приспособлена. Борщ с фасолью делает ну надо же! Саша, конечно, ест, мальчик вежливый, но я-то всё вижу. Полотенца не так, за цветами присмотра нет…
Аня мыла кружку и думала: «Это ещё надолго? По ощущениям экзамен не сдан. А что потом, пересдача?»
Саша наблюдал дистанцированно, с выражением «я всё вижу, но выдавать себя не намерен, потому что не премия за это».
Вечерами говорил:
Ты не обращай внимания. Она из лучших побуждений.
Я знаю, вздыхала Аня.
Со зла не делает.
Я в курсе, Саш.
Ей просто важно, чтобы у нас всё хорошо.
Я знаю.
Он смотрел с облегчением: вот сколько всего не происходит жена в адеквате, скандалов нет, порядок в доме и намёков на революцию не замечено.
Аня по привычке шла мыть посуду.
На десятый день Людмила Ивановна устроила контрольную закупку: оставила на кухне после обеда разгром немытые чашки, крошки, растёкшееся масло. Сама тем временем включила свой любимый сериал в зале.
Аня пришла с работы в половине седьмого убрала, помыла, вытерла, и даже масло спрятала поглубже.
Вечером Людмила Ивановна тихо (по её меркам) сказала Саше в прихожей, решив, что Аня в ванной:
Сашенька, посмотри, опять же на кухне беспорядок! Я думаю, не справляется девушка…
Аня стояла с мокрой головой за углом.
Саша промолчал.
«Ну вот», подумала Аня. Теперь ясно.»
Обидно? Не без этого, но демонстрировать грацию не стала.
Однако на следующее утро, когда Людмила Ивановна за завтраком бодро сообщила, что на следующей неделе тройка её сестёр приедет «познакомиться ближе и выбрать маникюршу» Аня широко улыбнулась:
Прекрасно! Такие встречи всегда радость!
Саша посмотрел несколько озадаченно. Лицо Людмилы Ивановны было подозрительно задумчиво. Аня допила чай и отправилась собираться.
«Поглядим», как любит говорить свекровь.
Гости приехали в субботу три сестры Людмилы Ивановны: Раиса, Галина и Серафима, дамы солидные, маститые, опытные в культуре кухонных ревизий. Зашли, носом повели, морщины на лбу разгладили и устроили быструю приёмку жилья профессионально, как кладовщики на новом месте.
Квартира ничего, заметила Раиса. Светлая.
Ремонт когда был? строго спросила Серафима.
Три года назад, бодро уточнила Аня.
Ага, это заметно, не комментируя, кивнула Серафима.
Людмила Ивановна встречала сестёр с видом режиссёра, выводящего актёров в третий акт. Саша развешивал куртки. Аня держалась в стороне мирно, с лёгкой улыбкой, ни намёка на суету.
Это смутило Людмилу Ивановну: где драма?
Устроились в гостиной, ша, как в советском санатории. Раиса оценила диван, пощёлкала подушками по привычке.
Аня, чем порадуешь гостей?
Вот тут-то и случилось неожиданное: Аня спокойно повернулась к свекрови и выдала:
Людмила Ивановна, я думала, сегодня вы рулите кухней. Всё ж вы говорили, у вас всегда на порядок вкуснее. Не стану позориться перед такими знатоками.
Тишина управляемая.
Свекровь вскинула брови: Аня смотрела открыто, дружелюбно, без тени сарказма.
Я… только начала свекровь.
Всё есть: курица, овощи, зелень. Купила с утра. Саша всегда хвалил ваши пироги.
Саша стал изучать ковёр особо усердно.
Родственницы меж собой переглянулись.
Ну что ж, сказала Людмила Ивановна. Пожалуйста.
И выдвинулась на кухню с видом боевого агента.
Аня присела рядом с Раисой, ненавязчиво завела разговор:
Как добрались? Пробки были суровые?
Раиса немножко растерялась, такой прыти не ожидала, но разговорилась. Потом Галина присоединилась к теме пробок, а Серафима сообщила, что у них всё перекрыто. Разговор закрутился. Все, как водится на славянских кухнях, расслабились.
Из кухни доносился сначала стук холодильника, затем тревожная пауза, потом снова какой-то забег с кастрюлями, поиск сковородки где-нибудь в далёких уголках шкафа.
Аня! Где, прости господи, у тебя форма для запекания?
В нижнем шкафу, справа, возгласила Аня, не вставая.
Не вижу.
Под противнем.
А, вот она!
Раиса кашлянула для приличия. Серафима принялась изучать вышивку на подушке. Галина делала вид, что очень занята гаджетом.
Аня шепнул Кларе:
Галкина Павловна, чаю не желаете? Я сейчас поставлю.
Очень даже, с энтузиазмом ответила Галина.
Аня шустро метнулась на кухню, поставила чайник, взяла чашки и вышла, оставив свекровь один на один со сковородкой.
Ужин удался: не быстро, с курицей слегка пересохшей, но честной. Свекровь сервировала с выражением лица, как если бы пересдаёт экзамен по вождению.
Раиса ела осторожно, вздохнула:
Люда, ты всегда так вкусно готовила.
Было тихо, не душно, просто возникает необходимость не обсуждать происходящее вслух.
Аня в разговоре поддержала беседу о даче, полюбопытствовала про внуков, налила всем горячего чая.
Людмила Ивановна за столом молчала. Потом, когда гости ушли, а стол был убран, посуда перемыта, вышла из кухни, вытирая руки тем самым полотенцем, строго висящим петлёй вниз.
Аня сидела в гостиной с чашкой чая. Саша рядышком.
Свекровь постояла в дверях, потом села в кресло, цедила тишину.
За окном город плотно затянулся звёздами.
Ну ты и ловкачка, наконец признала Людмила Ивановна.
Просто знаю, что мне нужно, вздохнула Аня.
Свекровь кивнула, поднялась, а у самой двери остановилась:
Борщ с фасолью твой, если по правде, был на редкость хороший.
И скрылась в своих покоях.
Саша глянул на жену:
Давно план замыслила?
С тех пор, как ты в коридоре молчал.
Он согласно кивнул и больше вопросов не задавал.
Через три дня свекровь уехала. Сама вещи собрала, сама вызвала такси, на прощание обняла сына, а потом вдруг с заминкой и невестку.
Аня закрыла за ней дверь, прошла в ванную и перевесила своё полотенце обратно петлёй вверх, по-человечески.
