Ну, это что ж такое происходит?! Ключ не вставляется! Опять что-то намудрили! Ольга! Саша! Я же знаю, что вы там, электросчётчик-то крутится! Открывайте, у меня сумки неподъёмные, руки уже по колено отвалились! голос Надежды Петровны звучал на весь подъезд, резонируя в каждой стене, как вызов на пионерский слёт.
Она стояла перед дверью квартиры сына, трясла ручку и пыталась засунуть свой почтенного возраста ключ в новый сияющий замок, как будто это домашнее задание, на которого зависит судьба человечества. На полу притулились два клетчатых баула, из которых выглядывали листочки увядающей петрушки и носик банки с подозрительно белым содержимым.
Ольга, поднимающаяся на третий этаж, остановилась на пролёте ниже, прилипла к стене и пыталась привести пульс в чувства. Каждое появление свекрови было испытанием, но сегодня, наконец, пришёл День Х. Тот самый день, когда закончилось пятилетнее терпение, и был приведён в действие план обороны квартиры номер четырнадцать.
Ольга вдохнула поглубже, поправила ремешок сумки, исполнительски приклеила к лицу улыбку «я вообще не нервничаю» и, набираясь смелости, двинулась навстречу судьбе.
Надежда Петровна, добрый вечер, сказала она, выходя на площадку. Потише, пожалуйста, а то жители вызовут ППС. И не стоит ломать дверь нынче замки недёшево стоят.
Свекровь обернулась, глянула так, что побледнел бы даже Петр Первый с конной статуи. Вокруг головы причудливо топорщились химзавивочные кудряшки, а мелкие глазки стреляли молниями прямо в невестку.
А, вот и ты объявилась! воскликнула она, ставя руки в боки. Я тут чуть ли не час караулю, разрываюсь стучу, звоню! Почему ключ не работает? Это что, замок сменили?
Сменили. Вчера вечером, с олимпийским спокойствием подтвердила Ольга, демонстративно доставая свою связку ключей. Мастер приходил, всё поставил.
А мне, родной матери, не сообщили?! Надежда Петровна побагровела. Я, значит, приехала заботиться, картошки привезла, капусты, а меня носом в дверь? Давай сюда новый ключ, живо! Мне мясо в морозилку засунуть надо: оно плывёт, понимаете ли!
Ольга подошла к двери, но путь не освобождала. Смотреть в глаза Надежде Петровне раньше было всё равно что прыгать с моста без страховки. Но события двухдневной давности сделали Ольгу героем бытового фронта.
Ключа не будет, Надежда Петровна, твёрдо сказала она. Ни сегодня, ни завтра, никогда.
На площадке повисла тишина, как перед грозой. Свекровь глядела на невестку, будто та заговорила на японском или приросла хвостом.
Ты что несёшь? перешла она на басистый шёпот. Солнце в голову напекло? Я мать твоего мужа! Я будущая бабушка ваших детей! Это квартира моего сына!
Ипотечная квартира, которую мы с Сашей выплачиваем из семейного бюджета, а первую часть внесли после продажи моей бабушкиной квартиры в Калуге, напомнила Ольга. Но речь сейчас не о метражах. Вы, Надежда Петровна, перешли границы человеческого приличия.
Свекровь всплеснула руками, чуть не снесла банку в своей сумке.
Границы?! Я к вам с открытым сердцем! Всё для вас вы молодёжь ведь ничего не умеете, всё у вас разброд и шатания! Я тут, ревизию пришла проводить, порядок наводить, а мне «границы»?
Именно ревизию, Ольга ощутила, как холодная волна негодования заплескалась внутри. Давайте вспомним позавчерашний подвиг, когда вы по своему ключу проникли, пока нас не было, и устроили генеральную чистку?
Я спасла ваш холодильник! гордо отрапортовала свекровь. Там же склеп! Банки с подозрительной слизью, сыр вонючий, ещё и импортный Я всё выбросила помыла, сварила борща, наделала котлет.
Заодно выкинули сыр с голубой плесенью за три тысячи рублей, начала перечислять Ольга, загибая пальцы. Вылили мой песто, который я готовила полдня, потому что «болотная жижа». Стейки в помойку, аргументируя «что мясо темное стало». А главное крема мои из холодильника переселили в ванную, где они теперь все испортились. Убыток, Надежда Петровна, тысяч на пятнадцать. Не в рублях вопрос в том, что вы покопались по всем моим полкам.
Я вас от отравы спасала! во весь голос вскинулась свекровь. Этот твой сыр отрава, мясо ужас. Моё мясо красное, свежее, грудки куриные не холестерин. Вот вам борщ, супчик
Супчик, сваренный на костях, который вы глодали неделю назад? Ольга не выдержала.
Это витаминизация! надулась свекровь. Ты, Клавочка То есть, Оленька, что совсем совести лишилась. Мы в девяностые радовались каждому хрящику! А ты «у тебя в холодильнике бардак! Йогурты какие-то, травка! Где сало? Где соленья, варенье?» Я огурцы привезла, капустку вон, бери!
Ольга грустно посмотрела на мутную банку с огурцами. Аромат квашеной капусты пронизывал даже три слоя пакетов.
Саша не ест солёного, у него почки. Ольга тяжело вздохнула. Надежда Петровна, я просила: звоните перед приходом, не трогайте мои вещи, не устраивайте проверки. Для вас квартира почему-то как филиал коммунального склада. Поэтому новый замок.
Что ты творишь! Надежда Петровна попыталась рывком оттеснить Ольгу. Сейчас Саше позвоню он тебе устроит разъяснительную работу! Он откроет! Матери не откроет?.. Всё, звоним.
Она с грохотом извлекла из дебрей плаща старенький «Nokia», при этом испепеляя Ольгу взглядом, как комиссар.
Алло, Сашенька, сынок! гаркнула она так, что Ольга вздрогнула до кончиков пальцев. Ты представляешь, чего твоя жена вытворяет? В дом меня не пускает, замки поменяла! Чуть ли не на лестнице подыхаю с авоськами! Она меня угробить решила! Приезжай, разбирайся с несносной девчонкой!
Минуту слушала ответ Саши, выражение лица сменялось от победоносного до озадаченного.
Как это «я в курсе»? Ты позволил ей? Ты подкаблучник?! Мать на лестнице бросаешь? Что? Устал? От чего же ты устал? От маминой заботы? Я всю жизнь ради вас клала
Вскоре она бросила трубку и посмотрела на Ольгу так, что казалось, сейчас в окно вылетит.
Спелись вы… Но ничего, он приедет, глаза в глаза посмотрим. Не посмеет мать выгонять.
Ольга степенно обошла Надежду Петровну, вставила ключ, открыла дверь.
Я захожу, сказала она. А вы ждите Сашу. В квартиру вы не войдёте.
Это ещё мы посмотрим! свекровь сунула ногу, но Ольга уже элегантно ускользнула внутрь и захлопнула за собой металлическую дверь так, что замки щёлкнули с удовлетворением. Защелкнулась ещё и ночная задвижка.
Ольга облокотилась о дверь, выдохнула. Испуганно постояла за дверью громыхала и бушевала родственная стихия. Надежда Петровна стучала кулаками, раздавались вопли, заявления, угрозы, намёки на милицию и всяческие проклятия.
Неблагодарная! Змея! Я опеке напишу: моришь мужа голодом! Откроооой! У меня капуста скисает!
Ольга пошла на кухню. Холодильник сиял больничной чистотой. Единственное, что выдавало присутствие свекрови кастрюля борща, из которой пахло прокисшей капустой и пережаренным луком. Ольга, не раздумывая, опорожнила содержимое в унитаз, спустила два раза и выгнала кастрюлю на балкон.
Руки дрожали, вода переливалась в стакане. Все эти годы она терпела утренние визиты свекрови с «никому не нужными тряпками». Терпела, когда Надежда стирала бельё хозяйским порошком «Лотос», от которого у Ольги начиналась крапивница. Терпела заученные монологи насчёт женских обязанностей.
Но вторжение в холодильник оказалось последней каплей святого терпения. Холодильник её, Ольгино, личное пространство. Видя, как любимый сыр летит в ведро, а ароматный соус исчезает без следа, Ольга поняла: либо теперь, либо никогда.
За дверью постепенно всё стихло то ли свекровь выдохлась, то ли готовилась к психоатаке на Сашу.
Через двадцать минут в замке щёлкнул ключ. Ольга напряглась. На пороге показался Саша: уставший, как будто склады разгружал всю ночь, галстук на бок, фингал под правым глазом (но это просто тень).
За ним стояла Надежда Петровна немного съёженная, но не теряющая боевого вида.
Ну вот, сынок видишь?! устремилась она вперёд. Жена твоя не пущает, мать на лестнице томится! Давай, хватай сумки там котлетки, я клепала…
Саша встал между Ольгой и матерью, согнул спину, оперся о тумбочку и спокойно сказал:
Мама, оставь сумки тут, на коврике. В квартиру не заходи.
Надежда Петровна, не веря своим ушам, чуть не уронила капусту.
Что? Сашенька, это ты мать гонишь? Ради этой своей как её?
Мама, прекрати, Саша устало, но непреклонно, поднял взгляд. Ночью после очередного «набега» матери они с Ольгой долго говорили: обсуждали чеки, настроение и уничтоженные продукты. Впервые в жизни он осознал, что забота бывает хуже эпидемии гриппа.
Я не гоню, продолжил Саша. Мы договаривались: ты звонишь перед приходом. Ты не позвонила. Ты пришла под шумок, выбросила продукты, навела свои порядки. Это вредительство, мама, а не помощь.
Я спасала вас! заорала свекровь. Борщ кладезь здоровья! Вы сегодня завтракаете пельменями купленными а надо натурпродукт!
Мама, перебил её Саша. Мы взрослые люди. Мне после твоих котлет печень отваливается, а от супа изжога. Нам такая забота не нужна.
Ах, вот вы как свекровь впала в раж. Мать не нужна, да? Забыл, как я тебя кашкой кормила? Кто тебе диплом выбил?!
Хватит, мама. Мы договорились. Новый замок новый порядок. Ключа у тебя больше не будет.
На! Подавись своим ключом! завопила она так, что у соседского Жучки началась истерика. Больше в ваш гадюшник не ногой! Проклинаю! Жрите свою плесень и коли всё равно отравитесь, не вздумайте ко мне обращаться!
Она подняла сумки, один пакет разорвался, и по лестничной площадке дружно покатились морковки спасённые от молодёжи.
Вот, всё вам! она отвесила победный пинок морковке, плюнула на коврик и тяжело зашагала вниз. Дверь подъезда хлопнула с негодованием.
Саша аккуратно закрыл дверь, щёлкнул засов, повернулся к Ольге.
Ну как ты? прошептал, оседая на пуфик.
Ольга подошла, обняла его, шепнула:
Жива! Спасибо, что не сдался.
У самого коленки тряслись, улыбнулся Саша. Но, когда увидел твои глаза Я понял: если сейчас не сказать «нет», то закончится всё разводом. А я не хочу терять тебя из-за трёхлитровой банки капусты.
Ольга засмеялась. Смех был нервный и радостный одновременно.
Ну что, морковку с площадки уберём? А то соседи подумают, что у нас овощебаза.
Сейчас всё расчистим, сказал Саша. А ты отдыхай: сегодня ты герой дня.
Позже, сидя на кухне перед пустым холодильником, они заказывали огромную, абсолютно вредную итальянскую пиццу ту самую, которую Надежда Петровна называла «смерть диеты».
Знаешь, философски вздохнул Саша, она ведь теперь и вправду не придёт. Обиделась насмерть, гордая.
Неделя-две и продолжит названивать. Сердце, давление, внучков хочет
Пусть названивает. Ключа больше не видать.
Никогда. Ольга уверенно захлопнула тему.
В дверь позвонили. Ольга с Сашей замерли, переглянувшись: неужели камбэк?
Саша осторожно посмотрел в глазок.
Кто там?
Доставка продуктов! бодро ответил курьер.
Ольга выдохнула вспомнила, что час назад, пока Саша раскидывал по коридору морковку, заказала продукты через приложение.
Через десять минут они разбирали пакеты: свежий салат, помидоры-черри, семга в вакууме, нежирные йогурты и, разумеется, новый кусок сыра с благородной плесенью.
Ольга аккуратно расставляла продукты по своим законным полочкам, наслаждаясь, будто репетирует победный вальс на кухне. Вот оно личное пространство! Вот она территория свободы!
Саш, позвала она.
Что?
А давай поставим второй замок, ну, чисто на всякий украшение?
Саша улыбнулся, обнял за плечи:
И глазок, и сигнализацию с видеозаписью чтоб без сюрпризов.
Они стояли в сиянии холодильника, обнявшись, разглядывая блестящую чистоту и чувствуя: вот оно, счастье! Настоящее, взрослое, без маминой ревизии. Когда никто не лезет к тебе ни в кастрюлю, ни в душу, не устраивает рейды по чесноку и не топит в прокисшем борще. Ради такого счастья не жалко ни одного замка ни реального, ни символического.
А потом наступает тишина. Такая, что даже холодильник урчит тише. Тишина, в которой, наконец, можно жить и дышать свободно.
