Саша, ты точно не забыл купить уголь для мангала? спросила Лидия, повернувшись к мужу, который привычно лавировал между ухабами на просёлке к их даче под Сергиевым Посадом.
Взял, Лидочка, и уголь, и жидкость для розжига, и всё мясо, которое ты замариновала, аккуратно уложено в сумку-холодильник, Михаил улыбнулся, на миг оглянувшись на жену. Хватит волноваться, мы едем отдыхать. Две недели отпуска, тишина, сосны кругом, только мы и твой любимый газон, о котором ты всю зиму вспоминала.
Лида закрыла глаза, погрузившись в мечты. Газон… это было для неё воплощение её труда и уюта. Когда они пару лет назад купили этот заброшенный участок за городской чертой с ветхим домиком, здесь лишь крапива до пояса и груды битого кирпича встречали её. Всё Лида таскала сама, руками очищала участок, потом с Михаилом наняли рабочих, выровняли площадку перед домом, постелили дорогой рулонный газон.
Это был её маленький уголок счастья. Изумрудный ковёр, по которому приятно пройтись босиком по росе, сесть утром с чашкой кофе, читать, делать гимнастику. Лида берегла эту лужайку: не разрешала даже детям играть на ней в тяжёлой обуви, чтобы не портить траву. Она считала, что на даче надо отдыхать, а не вкалывать на грядках, как привыкли их родители.
Только бы мама не забыла поливать траву, пока нас не было, вслух сказала Лида, помолчав. Неделя стоит под тридцать, всё выгореть может…
Да не волнуйся ты, мама-то надёжная, отозвался Михаил. Ключи ей оставили, обещала каждые пару дней приезжать смотреть за домом, поливать, не сомневайся.
Елизавета Николаевна, свекровь Лиды, была женщиной старого, закалённого советского поколения. Активная, громкая, всё считала, что земля “даром пропадает” каждый клочок должен приносить пользу: своя картошка, укроп, морковка. Сколько было споров у Лиды с ней чуть ли не по законам войны! Два года ушло, прежде чем свекровь смирилась, что перед домом место отдыха. Вроде бы успокоилась, заняла свой угол с теплицей и не вмешивалась.
Машина затормозила у ворот. Лида поспешила открыть их. Как вкусно пахло жареной солнцем смолой, цветущим шиповником! Лида скинула туфли и потянулась вперёд, мечтая босыми ногами ступить на прохладную траву.
Она толкнула ворота, шагнула и остолбенела. Сумка выскользнула из руки, шлёпнулась в пыль.
Лида, ты чего там стала? Заезжать пора! крикнул Михаил и, заглушив мотор, вышел из машины. Лида?
Он присоединился к жене, взглянул туда, куда смотрела она и у него лицо вытянулось.
Газона не было.
Вся площадка перед домом была изрыта, словно после атаки. Кривые, глубокие борозды, комки земли, перепутанные с остатками дерна от крыльца до беседки всё превратилось в чёрное пустое поле. И в этих бороздах торчали хилые ростки какие-то овощи, кто их знает
Посреди этого хаоса стояла Елизавета Николаевна в стареньком халате и панаме, с лопатой в руках, вытирая лоб.
О, приехали, объявила она радостно, а я уж тут для вас сюрприз приготовила! Еле успела до вашего возвращения.
Лида, побелев, медленно прошла к бывшей лужайке. В траве лоскуты корней с плёнкой, варварски порубленной лопатой.
Это что? спросила Лида тихо, но так, что у Михаила скулы свело.
Как что? взмахнула лопатой свекровь. Грядки! Земля простаивала зря, солнце самое лучшее, а тут трава бесхозная Вот тут лук, там морковь, у забора цуккини, всё своё! Будет зимой борщ будете меня благодарить.
Мама, выдавил Михаил. Это же газон, мы за него сто двадцать тысяч рублей отдали, и ещё столько ухаживали…
Вот так раз! всплеснула руками свекровь. Столько денег за траву? Да вы что, дети, травой народ в деревне скот кормит! Земля кормить должна, а не для красоты! Сами же потом спасибо скажете за консервацию. Я для вас, не жалея себя, копала
Лиду разобрало молчаливое бешенство. Всё выстраданное, выстроенное своим трудом, было похерено, словно не существовало вовсе.
Елизавета Николаевна, Лида посмотрела прямо в лицо свекрови, мы просили только поливать. Не вскопать, не сажать. Это наш участок.
Я мать! упрямо заявила свекровь, сжав кулаки на бёдрах. Я лучше знаю, что вам надо! Мы-то через войну прошли, голодовки вот посмотрите, зима придет, вы ещё носились бы с этими травами Одни у нас газоны, у людей хозяйство, укроп свой!
Мне всё равно, что у людей, холодно сказала Лида. И не нужны мне ваши грядки. Миша, разгружай вещи.
Лида, погоди… попытался он, но жена отстранилась.
Мам, ты переборщила. Мы же договаривались: теплица твоя, остальное зона отдыха. Зачем?
Я здоровья не жалела! взвилась Елизавета Николаевна. Давление вот сейчас, а я копаю. А благодарности ноль. Неблагодарные вы!
Она села на скамейку, театрально охая.
Лида молча прошла в дом. В кухне наливала воду, хотелось орать и рыдать, но понимала: слёзами тут не поможешь. Давать свекрови сыграть жертву только подпитать её чувства собственной правоты.
Вскоре зашёл Михаил, виновато глядя.
Лида, ну она старалась как лучше, советская мать Для них пустая земля это почти грех.
Дело не в возрасте, Миша, Лида устало вытерла лицо, а в уважении. Она решила, что может перешагнуть через мои желания. Что она хозяйка в нашем доме.
Я ещё раз с ней поговорю…
Бесполезно. Всё, хватит разговоров. Она вытоптала все границы. Чтоб восстановить газон убрать её посадки, выровнять, нанять бригаду, купить заново рулоны. Мы столько сил, денег потратили, а ей всё равно.
Ну и что ты предлагаешь?
Вернуть всё как было. Пусть сама убирает всё, что напортачила, выносит свои грядки, убирает овощи и ровняет площадку. За новый газон пусть раскошелится, у неё же заначки есть. Говорила, на похороны копит и внукам.
Жестоко это, Лида…
Жестоко возвращаешься к себе, а на месте любимого сада свалка. Пусть почувствует на себе, что такое переступить границы.
Лида вышла на крыльцо. Елизавета Николаевна, отдышавшись, уже обсуждала с соседкой Афанасьевной по забору свои подвиги. Лида громко сказала:
Елизавета Николаевна, у меня разговор.
Чего тебе, воды не принесёшь?
Сейчас не до воды. Слушайте. У вас время до конца воскресенья. За это время уберите всё, что посадили, уберите землю, выровняйте участок. Или я нанимаю рабочих, а счет выставляю вам.
Ты с ума сошла?! свекровь ахнула. Я для вас старалась! Я не трону здесь ни одной луковки! Это вы… Да гори всё синим пламенем!
Этот участок принадлежит нам обоим, спокойно ответила Лида. И уж точно не вам решать, как он будет выглядеть. Михаил, забери у мамы ключи.
Михаил поддержал жену:
Мама, Лида права. Всё, хватит.
Предатели! Я даже ключи отдам, чтобы ваши газоны колом в горле встали!
Она кинула связку прямо под ноги Лиде, после хлопнула калиткой и ушла к автобусной остановке, голосила по всей улице, что невестка выгоняет её на старости лет.
Лида подняла ключи, вытерла и посмотрела на Михаила.
Она ещё объявится за рассадой и вещами. Но конец этому положен.
Михаил тихо пнул ком земли:
И что теперь? спросил он.
Она не уедет она будет жаловаться соседям. А я пока позвоню в фирму, спрошу, сколько стоит восстановить всё “под ключ”.
Субботним утром калитка скрипнула свекровь вернулась. Уже не с боевым видом, а обиженно-недовольная.
Мне жаль лука, Лидочка, сказала она, сортовой, денег стоит
А мне жаль газона. Восстановление встанет тысяч в восемьдесят. Или выкапываете всё сами, или платите.
Да где ж я столько возьму!
Тогда берите лопату и сама все выравнивайте. Пусть будет урок.
Михаил принёс ей мешки.
Два дня Елизавета Николаевна кряхтела, демонстративно охая и ругаясь, выкапывала грядки, собирала овощи, ровняла землю. Лида спокойно сидела на шезлонге, Михаил помогал уносить мешки, но сам за маму не пахал.
Если сделает за неё не поймёт, объяснила Лида.
К концу воскресенья участок был выровнен насколько возможно руками, без техники.
Свекровь сидела на крыльце, вытертая, потухшая.
Довольны? спросила устало.
Спасибо, спокойно сказала Лида. Мне важно было показать: нельзя чужой труд перечёркивать ради своего удовольствия.
Злая ты, Лидочка сказала Елизавета Николаевна. Только сына задавила.
Не злая, просто люблю, когда со мной считаются. Если бы вы просто спросили я бы место за домом нашла.
Свекровь поняла, что на этот раз перешагнула грань.
Миша отвезёт мне лук домой?
Конечно.
И… может, ключи обратно?
Пока нет, твёрдо сказал Михаил. Сами будем приезжать поливать, тебе только в гости.
Свекровь поняла, что доверие потеряно. Молча ушла.
Через месяц газон вновь зазеленел: Лида и Михаил сами всё восстановили. К празднику Антона в августе свекровь приехала тихая, принесла пироги с тем самым луком.
Красиво у вас, зелёненько, кивнула на новый газон. Может, и правильно. Чище как-то.
Лида улыбнулась, наливала чай:
Всё своё место должно знать. Овощам в теплице, отдыху на газоне.
Война за метр земли была завершена. Границы, однажды отвоёванные, оказались крепче прежних улыбок и, как ни странно, сделали семью честнее.
