Мама заболела, теперь она будет жить у нас, Света. Придётся ухаживать за ней, твёрдо произнёс Сергей.
Что?.. я медленно опустила в сторону телефон, на котором только что просматривала рабочие сообщения.
Сергей стоял в кухонном проёме, скрестив руки на груди, с таким лицом, будто вынес единственно возможный вердикт.
Я говорил: мама останется у нас. Ей необходим постоянный уход. Врач сказал пару месяцев, может, больше.
В груди у меня сжалось что-то холодное и неприятное.
И когда ты это решил? спросила я спокойнее, чем чувствовала.
Сегодня обсудил с Ниной и врачом. Всё, решение принято.
Значит, вы втроём решили, а мне остаётся только узнать, что будет?
Сергей нахмурился, слегка видно, что к подобному «сопротивлению» он был не готов.
Святая ты, ну сама пойми. Это моя мама, кому её кроме меня брать? Нина в Питере у неё дети, работа, а у нас квартира с запасом, ты и так часто на дистанционке
Я работаю с девяти до семи, Серёжа. Пять дней в неделю, иногда позже. Ты ведь знаешь.
Ну и что? пожал он плечами. Мама не требовательная, надо только, чтобы кто-то был дома: лекарства, еду разогреть, помочь справишься.
Смотрела на него, чувствуя, как внутри холодно и пусто. Пока ещё не злость только понимание: для него я и мой труд на втором плане, если речь идет о его матери.
А сиделку не думал нанять? спросила я еле слышно.
Сергей поморщился.
Ты же в курсе, сколько это? Порядочная сиделка не меньше тридцати пяти тысяч в месяц. С чего мы потянем такие деньги?
Почему бы тебе не уйти на отпуск за свой счет? Или хотя бы перейти на частичную занятость?
Он посмотрел так, будто я ей вправду предложила прыгнуть с двенадцатого этажа.
У меня ответственность, буркнул. Меня никто не отпустит на месяца два, и вообще, я не разбираюсь в уколах, давлении
А я, значит, умею? даже не повысила голос. Просто спросила.
Он замолчал. Кажется, только сейчас понял, что не всё по его написанному сценарию.
Ты женщина, сказал наконец с какой-то старорежимной убеждённостью. У вас это в крови. Лучше с больными справляетесь.
Я медленно кивнула себе под нос.
Значит, дело во врождённом инстинкте.
Ну да, пробормотал.
Я убрала телефон, спрятала дрожащие пальцы под стол.
Давай тогда так, Серёжа. Берёшь два месяца отпуска за свой счёт ухаживаем вдвоём. Я свою работу не бросаю; по вечерам и в выходные помогаю, а днём ты. Как тебе?
Сергей приоткрыл рот, потом захлопнул.
Ты всерьёз?
Абсолютно.
Но меня не отпустят
Тогда ищем сиделку. Я скидываюсь на половину, можешь считать, что меньше, если считаешь, что у меня зарплата меньше. Но всей ноши одна на себя не беру. Такое решение не принимаю.
Пауза потянулась, стало слышно, как щёлкают старые кухонные часы.
Он прокашлялся:
То есть, ты отказываешься?
Нет, спокойно посмотрела ему в глаза, я отказываюсь делать это бесплатно, круглосуточно и без единого разговора со мной. В этом разница.
Он долго всматривался, будто не верил, что я всерьёз.
Ты же понимаешь это моя мама? спросил обиженно.
Понимаю, ответила тихо. Потому и предлагаю способ, чтобы не разругаться и не разрушить здоровье никому, включая твою маму.
Сергей резко вышел, хлопнув дверью достаточно громко, чтобы я поняла: спор не окончен.
Осталась за столом с остывшим чаем. В голове билась только одна мысль: «Вот и началось».
Я прекрасно знала: это только затравка.
Знала, что дальше будет звонок сестре, матери. А потом вечерние крики в три голоса, и ко мне прилетят обвинения: мол, эгоистка, забыла, что такое семья, черствость и всё остальное.
Но главное поняла вдруг неожиданную правду: я не собираюсь больше извиняться за то, что хочу спать больше четырёх часов в сутки. Или за то, что моя работа не хобби, и жизнь мне дана не только «на уход».
Я встала, подошла к окну, открыла фрамугу.
В кухню ворвался ночной прохладный воздух с запахом сырого асфальта и дымом далёких костров.
Я глубоко вдохнула.
«Пусть говорят, что хотят, решила я. Главное я впервые сказала нет».
И это «нет» было громче всех других слов, что я произносила за годы брака.
***
На следующее утро я проснулась от осторожного поворота ключа в замке. Два раза тихонько щёлкнуло, затем шаги и осторожный старческий кашель.
Я лежала и вслушивалась, как кто-то едва слышимо снимает пальто и ставит сумку. Знакомый ритуал но теперь был он началом «осады».
Серёжа, ты дома? услышался слабый, но всё ещё властный голос Тамары Ивановны.
Сергей, видимо, не спал ответил бодро:
Дома, мам. Проходи, чай уже поставил.
Я вздохнула, надела халат и вышла в коридор.
Тамара Ивановна стояла у вешалки, маленькая, в изношенном синем пальто, уже лет десять как старое. В руках пакетик с лекарствами и термос. Увидела меня устало, чуть насмешливо улыбнулась.
Доброе утро, Светлана. Не обижайся, что с утра пораньше. Врач велел переехать чем раньше, тем лучше.
Я кивнула:
Доброе утро, Тамара Ивановна.
Сергей вышел с подносом чай, таблетки, сухари.
Мам, иди, ложись в большую, я тебе диван разложил.
А вещи кто достанет? обратилась она ко мне. Света, ты поможешь?
Где-то в висках у меня сразу запульсировало.
Конечно. После работы.
После работы? голос вдруг стал звонче. А кто со мной останется?
Сергей кашлянул.
Я утром на работе, мам. Но к обеду освобожусь. Света повернулся ко мне, может, ты возьмёшь отгул?
Я посмотрела на мужа долго, как никогда.
Сегодня у меня защита проекта перед заказчиком. Перенести нельзя.
А после? Тамара Ивановна, снимая пальто, не сдавалась.
Вернусь, как обычно в семь, может, к восьми.
Повисла тишина.
Тамара Ивановна села на пуфик, словно выдохлась.
Значит, буду одна, выходит?
Сергей метнул взгляд умоляющий.
Я спокойно ответила:
Я вам всё приготовлю на день и разложу лекарства. Всё подпишу. Если что, звоните прямо мне или в скорую помощь.
Тамара Ивановна поджала губы.
А если не то лекарство приму, или упаду?
В этом случае сразу в скорую, это надёжнее, чем ждать, пока я доеду сквозь весь город.
Сергей что-то хотел сказать, но не стал.
Тамара Ивановна на сына:
Серёжа, слышал?
Мам, в этот раз тихо, Света права. Мы не врачи. В экстренной ситуации только скорая.
Я с удивлением впервые услышала: «Света права». За семь лет впервые?
Тамара Ивановна поднялась с пуфика.
Ну что ж, раз так и ушла в комнату.
Сергей обернулся ко мне.
Могла бы хоть
Не могла. И не буду, перебила я.
На кухне налила воды и одним глотком осушила.
Сергей в шаге позади:
Свет, мне тяжело. Но она же мама.
Я понимаю.
Правда болеет.
Верю.
Тогда почему ты
Я повернулась.
Если я соглашусь тянуть всё одна это станет навсегда нормой. Ты правда это не понимаешь?
Он не отвечал.
Я тебя люблю, сказала я. Но не хочу, чтобы наша семья разбилась только потому, что кто-то решил: у другого нет собственной жизни.
Он опустил голову.
Я с Ниной ещё поговорю Может, поможет хотя бы по выходным.
Вот это правильно.
Он поднял глаза.
Ты меня ненавидеть не будешь?
Я впервые улыбнулась за последние сутки.
Уже злюсь. Но не вечно.
Он кивнул.
Я попробую сделать лучше.
Посмотрела на часы.
Мне надо собираться через два часа проект.
Пошла в спальню. Сергей остался на кухне, глядя в пустую чашку.
Весь день прошёл удивительно спокойно. Презентация блеск, заказчик рад, даже премией пообещал отблагодарить. Я вышла с работы в половине седьмого, в груди был удивительный покой.
В метро написала Сергею:
«Как мама?»
Он ответил быстро:
«Спит. Я с трёх дома. Ужин готов. Ждём тебя».
Вгляделась в мутное окно.
«ЖДЁМ». Давно не звучало так по-домашнему.
Дома действительно ждали.
На столе картошка с рыбой, салат. Тамара Ивановна читала книгу, увидела меня:
Света пришла.
Пришла.
Ешь. Серёжа всё сам сделал. Даже посуду перемыл.
Я взглянула на Сергея.
Тот пожал плечами: «Пустяки».
Села.
Тамара Ивановна кашлянула.
Думаю, правда, пора сиделку искать. Хоть днём. А то Серёжа прыгает с работы на работу
Я подняла взгляд.
Это разумно.
Я Нине позвоню, Сергей добавил. Пусть помогает, скинемся.
Тамара Ивановна тяжело вздохнула.
Не думала, что доживу посторонняя мне памперсы менять будет
Не чужая, мама, тихо говорит он. Мы семья. Просто у каждого теперь свои границы.
Смотрю на неё. Она молчит.
Пора учиться, тихо проговорила.
В этот момент ей позвонила Нина.
Сестра твоя, Тамара Ивановна протянула телефoн.
Сергей взял трубку.
Да, мам Всё нормально. Нам нужна помощь не только деньгами. Приезжай в выходные, поговорим всей семьёй.
Положил трубку.
Приедет.
Я кивнула.
И впервые за долгие годы мне не страшно было возвращаться домой.
Даже не потому, что стало тихо.
А потому, что меня дома начали слышать.
***
Прошло три недели.
У Тамары Ивановны кашель утих, лекарства помогли, отёки спали, она уже пару раз доходила до кухни за чаем. А главное в квартире больше не было гнетущей тишины. Появилось обычное тихое спокойствие как у взрослых людей, сумевших договориться.
В субботу утром Нина приехала из Питера.
Вошла в прихожую с двумя сумками и дочкой на руках, виновато улыбаясь:
Мам привет Свет Серёжа Прости, что задержалась.
Тамара Ивановна повернулась медленно как будто боялась спугнуть миг.
Приехала
Конечно, Нина поставила сумки, передала дочку Сергею, села на корточки перед матерью. Обещала же.
Я наблюдала из кухни, не вмешивалась, просто смотрела.
Мы с Серёжей вчера обсудили и решили. Вот, Нина протянула бумагу, Объявление: сиделка с дипломом, приходит с 9 до 19, пять дней в неделю. В выходные мы сами.
Тамара Ивановна взяла лист, прочла, взглянула на сына:
А деньги?
Втроём складываемся, Сергей спокойно. Я, Нина, ты. Поровну.
Поровну повторила Тамара Ивановна будто пробовала слово.
Мам, ни у кого нет возможности сидеть без работы. Тебе нужен профуход. Значит платим.
Я вмешалась впервые за всю беседу:
Уже договорились. Зовут Ольга Николаевна, пятьдесят восемь, стаж двадцать лет. Завтра придёт познакомиться.
Тамара Ивановна помолчала, потом посмотрела прямо, без высокомерия:
Света ты могла бы просто уйти. Многие бы ушли.
Я чуть пожала плечами.
Тогда бы всем было только хуже. Особенно вам.
Она опустила глаза.
Я за эти недели много думала. Всю жизнь считала мама есть, значит, все вокруг обязаны. Оказалось: теперь и мне приходится учиться договариваться.
Нина накрыла её руку своей:
Да никто тебя ломать не собирается, мам. Просто жить и дышать по-человечески.
Тамара Ивановна перевела взгляд с дочери на меня.
Прости меня, Светочка Я ведь правда считала, что могу требовать.
И я вдруг почувствовала внутри отпускает, в давно больном месте.
Извинения принимаю.
Впервые за долгое время её улыбка была без тени превосходства.
Значит, знакомь меня с вашей Ольгой Николаевной. Не царь я тут и не бог
Сергей впервые за много недель усмехнулся спокойно:
Не царь, не бог просто мама. Которую мы любим. И заботимся, но по-человечески.
Вечером, когда Нина с дочкой уехали, Тамара Ивановна уже спала. Я с Серёжей сидели на кухне, свет приглушённый. Он налил мне вина, себе тоже.
Знаешь, сказал негромко, я думал, ты уйдёшь.
Почему?
После твоего первого «нет» думал всё, конец. Оставишь меня разбираться самому.
Я покрутила бокал.
Была и такая мысль.
А что остановило?
Я задумалась.
Захотела узнать, сможешь ли ты понастоящему брать ответственность, не только словами.
Он увёл глаза.
Я за эти недели понял многое. И ещё учусь.
Я вижу.
Он поднял взгляд.
Спасибо, что дала шанс.
Я улыбнулась спокойно.
Спасибо, что воспользовался.
Мы чокнулись бокалами негромко.
За окном крупно падал первый снег. Струился в свете фонарей, ложась на асфальт мягким белым ковром.
В комнате Тамары Ивановны горел ночник.
В нашей спальне впервые за много лет пахло не лекарствами и тревогой, а домом. Настоящим русским домом, где учатся слышать друг друга.
