Свободна. Всё.
Знаешь, я всё никак не могу забыть одну сцену до сих пор, когда с кем-то делюсь, всплывает перед глазами, будто только вчера всё это было. Сидела я тогда в обычном офисе на окраине Петербурга, тоскливо гоняла холодный кофе в чашке по кругу. Вокруг длинные столы, друг на друге сотрудники наушники поправляют, кто-то шепчет в микрофон о долгах и просрочке типичный колл-центр на пятьдесят голосов. На меня из-под аккуратных очков смотрела Ксюша да-да, именно Ксюша, не Анна, не Оля, а как раз Ксения, как будто создана родиться именно в этих серых стенах.
Ксюша выделялась сразу. Такая лёгкая, светлая взглянешь, и будто сквозь её черты проступает что-то очень настоящие: не специально, а так, между делом, еле заметная интеллигентность. И сразу видно: обзвонить десять должников подряд, втолковывать им, за что списали рубли ну совсем не её история.
Я не выдержала, спрашиваю:
Ксюша, ну скажи честно, неужели тебе не тесно тут сидеть? Ну правда такую умницу крутят на обзвонах и списках
Говорю вроде шутя, а сама внимательно на неё смотрю нет ли в глазах усталости, раздражения, злости на весь этот унылый мир.
Она чуть повернула голову даже не сразу поняла, что это к ней. Потом улыбнулась и честно сказала:
Понимаешь, всё это временно. Тут у меня ни жилья, ни знакомых. Приехала буквально с двумя сумками и всё, жить нужно было с чего-то начинать.
Говорила так спокойно и просто, как будто все эти перемены обычное дело. Без обиды, без жалобы. Я вдруг поняла: она где-то внутри уже всё для себя переварила.
Я провела пальцем по ободку чашки и спрашиваю:
А что тобой двигало? Почему ты уехала, решилась сорваться в незнакомый город, да ещё и без жилья?
Только я это ляпнула, вижу: она приосанилась, улыбка стала какой-то напряжённой, чужой. Мне немного стыдно стало с кем не бывает, уж слишком любопытно влезла
Ой, прости, Ксюша. Если не хочешь не рассказывай, спешу сгладить. Если нужна поддержка или совет ты только скажи, я помогу чем смогу.
Я увидела, как она благодарно кивнула. За всей моей прямотой, за резкими формулировками, она, похоже, всё равно различила искренность. Я чувствовала: человек она редкой чуткости.
Но, знаешь, моё добровольное если что обращайся словно вытащило на поверхность что-то тяжёлое. ВОН какие тени промелькнули у неё на лице. Я поняла: за этим целая жизнь. Ксюша замолчала и снова уткнулась в монитор, вызывая очередного непонятного Абонента Ивана Ивановича.
********************
Ксюше тогда исполнилось только восемнадцать. Она ещё не успела вкусить это нелёгкое взросление: всё казалось вот скоро закончится школа, начнётся жизнь совсем другая, большая. Как наивно мы, помнишь, мечтаем после выпускного? Она хотела поступать в университет на юрфак, уже рисовала в голове, как будет жить по собственному сценарию.
В один вечер всё обернулось с ног на голову. Мама ходила как заведённая, то к зеркалу причёску поправить, то к плите на кухню проверить. Никак не могла на месте усидеть. Часы сверяла каждую минуту, как будто ждала Короля.
И вот звонок. В прихожей появляется мужчина молодой, высокий, в новом костюме. Часы на руке сверкают, каждый жест просчитан. Его звали Артём. Сел он в гостиную, мнится на собеседование к будущей невесте пришёл
Сначала показался Ксюше умным, уверенным в себе: формулирует складно, нарочито интеллигентно. Приводил цитаты из классиков, обсуждал мировую экономику будто экзамен сдаёт. Но чем дальше, тем больше она улавливала говорит он свысока, с презрением к соседям, с усмешками в адрес общих знакомых. Ксюшу это раздражало ну нельзя же так легко всех под одну гребёнку!
А мама Мама сияла! Глядела на дочку как на золото наше, молчала, но взглядом проговаривала: Вот, что значит человек с перспективой! Всё ей нравилось и речь, и костюм, и даже эти умные насмешки.
И тут Ксюшу прошибло: не гость Артём, не случайно тут. Мама явно сводит молодых, подыскивает жениха. Как будто выбора у неё не спросили! Сердце заколотилось: Почему? Почему именно сейчас? Почему за меня решили?
Хотела глаза маме показать: Это что, всё правда? Мне выбор только покивать и молчать? А мама смотрит стальным взглядом: Так надо, доченька. Я решаю!
Внутри протест такой, что не передать. Хотелось бы вскочить, закричать: Я не проект! Жить хочу по-своему! Но не сказала ничего. Сжала пальцы в кулак и всё. Так всегда было мама всё решала: кружок ты выбираешь, но ходишь туда, куда она сказала.
В начальных классах Ксюша загорелась рисовать: краски, альбомы, мечты о больших выставках. Но мама
Художка? Нет! Лучше танцы! Спинка будет ровная!
И Ксюша педантично отплясывала на сцене только радости это не приносило.
В средней школе появилась подружка заводная такая, настоящая душа компании. Двадцать раз пробовали всё новое, гуляли до сумерек, болтали по секрету Но мама и тут сказала железно:
Эта подруга не для тебя. Не общайся.
Протестовать? Да как! Только снова тот же ответ: Я знаю лучше.
В старших классах влюбилась в закон, в правосудие, чуть ли не ночевала над кодексами. Уже записалась на подготовительные. Ах, если бы!
Юрфак? Ты что, с ума сошла?! Воспитатель нужен самая правильная профессия. Детей растить потом будешь!
Сколько того терпения хватит? Ксюша перестала спорить и просто делала вроде как привыкла быть послушной. Копилось внутри, пряталось, росло.
После того злополучного ужина она не выдержала. Артём ушёл, и всё, что сдерживала, прорвалось криком.
Почему за меня решаешь?! Почему ты даже не спрашиваешь?!
А мама спокойна, складывает руки на груди:
Я желаю тебе добра. Ты поймёшь ещё.
И вот она стоит, трясётся от слёз, а мама говорит с ледяным спокойствием. Ксюша даже чашку разбила на куски, по полу, а мама только качнула головой как по нотам:
Неразумная ты! Остынешь согласишься.
Всё. Ни звука.
Утром проснулась тишина. Ни телефона, ни ноутбука, ничего всё исчезло. Выхожу мама стоит, спокойная, будто ничего не было.
Где мои вещи?
Пока не остынешь не нужны тебе эти игрушки.
И ведёт обратно в комнату, закрывает дверь. Ручка не поддаётся: заперто. Окно защёлкнуто, еда появляется как в казарме, дважды в день, без радости.
Через неделю АБСОЛЮТНО ни на что не осталось сил сидишь у окна, глядишь, как облака плывут, и только и думаешь, как бы оказался сейчас где угодно, только не здесь.
Потом мама пришла:
Ты готова согласиться?
Она только кивнула. Слова не находятся.
Стала жить по новому сценарию: примерки платьев, обсуждение гостей, семейные сборища. Всё делала без души, как автомат лишь бы отстали. Дотянуть до весны, затянуть, придумать причину. Но все уже поняли, что тянуть некуда и Артём, и мама.
Пора, хватит отлынивать, сказала однажды мама.
И поселили молодых в одну квартиру привыкать друг к другу, чтобы перед ЗАГСом всё шло как надо.
Вдруг Ксюша узнаёт, что беременна. Сидит на бортике в ванне, смотрит на тест полоска, всё. Голову кружит: С ума сошла, что ли? Когда? Как именно сейчас?
Беременность ей была как приговор: с этим человеком растить ребёнка, делить быт а к Артёму ноль тепла, даже наоборот отвращение.
Сказать не решалась, а потом собрала всё в кулак, сказала за ужином. А он только кивнул и произнёс:
Ну, хорошо.
И всё. Даже не слово поддержки.
Ксюша продолжала искать выход. Осторожно, между строк намекала маме, мол, есть примеры и лучше. Рассказывала про Машу с группы муж строительной фирмой владеет, квартиру купили сразу. Или про Лену и её мужа врача. Маме явно нравилось, глаза горели.
Потом придумала байку о поклоннике-предпринимателе. Мама стала уступать мол, не стоит торопиться со свадьбой, можно и попозже справить. Новость о ребёнке перечеркнула всё мама сразу включила режим Всё, завтра в ЗАГС!
Ксюша поняла сейчас или никогда. Нашла в районе частную клинику, пошла записываться на прерывание. Доктор такая уравновешенная женщина задала вопросы, оформила документы, назначила дату.
Ксюша, только выйдя от врача, поняла: это ж знакомая мамы, они иногда на районе болтают! Здесь в Питере все через одного знакомы что теперь?
Паника нужно уезжать немедленно, пока мама не узнала.
Дрожащими руками собрала вещи, документы, застегнула сумку, запихнула пару купюр все сбережения, что были. Такси до Пулково. На табло ближайший рейс в Киев. Не раздумывала ни секунды.
Один билет до Киева, говорит спокойно, а руки дрожат.
В аэропорту сидит всё кружится, люди бегают, в телефоне подряд пропущенные звонки и смс. Мама уже обрывает Где ты?! Вернись! Последнее Я всё оформила, у меня связи в ЗАГСе. Через две недели свадьба. Не вздумай прятаться обязана быть.
Ксюша сначала хмыкнула, потом набрала ответ:
Не жди. Я свободна.
Выключила телефон, вытащила симку, бросила прямо у выхода в урну. Всё назад не посмотреть.
Новый город принял её чужим запахом дождя и шаурмы. Шла по улице, будто нигде больше нет планеты. Нашла дешёвую гостиницу, сняла на три дня, хоть и смотрела администраторша подозрительно.
На следующий день обежала полгорода искать жильё, потом работу. В магазине отказали прописка не та. В кафе копейки предложили. В итоге нашла место в колл-центре на левом берегу деньги хоть небольшие, но хватало.
Я сейчас вспоминаю первый её визит в отдел полиции. Она толком не спала, но чётко объяснила:
Мама привыкла всё решать, я сбежала. Если будет заявление о розыске знаете, я жива и в сознании.
Полицейский кивнул, записал, дал понять: если что не пропала и мучить не станут.
Вот так и началась другая жизнь. Вставала в шесть утра, завтракала овсянкой, шла на работу. После смены домой, супчик, чай, иногда книги, иногда принимала душ просто потому, что может делать это когда хочет. Выходные гуляла по Днепру в одиночестве, среди незнакомых людей.
Постепенно привыкла к этому чувству. Одевается как хочется, ест что купила, не спрашивает никого. Иногда ностальгия душила звонила бывшей подруге, рассказывала, как дела, плакала в подушку. А потом опять спокойно: ведь, наконец-то, сама выбирает свой путь.
Теперь она свободна. И точка.
