– Иван, это ты во дворе все прибрал? Марина легонько тронула сына за плечо.
Мальчик вздрогнул, снял наушники. Монстры на экране продолжали устраивать бой, но Иван уже не видел их.
– Что, мама?
– Сколько ты из школы пришёл?
– Только что.
– Так кто тогда двор так вычистил?
– Откуда мне знать? Может, Вероника?
Марина усмехнулась. Ее трехлетняя дочка была очень шустрая, но на такие подвиги пока не способна.
– Смешно!
– Значит, домовой виноват!
– Конечно! Самый настоящий! Ошу ты! Лучше сходи к бабушке, приведи Веронику домой. Засиделась у неё. А я пока ужин приготовлю. Есть хочешь?
– Ага! Мы с ребятами пирожки в столовой ели, но это ещё во время большой перемены было. Мама, а когда у нас первая смена начнётся?
– Пока не говорили, сынок, шкОла переполнена.
– Ладно. Хоть поспать можно. Иван всегда находил хорошее в любой ситуации.
Марина поцеловала сына в макушку, привычно потрепала за ухо, когда тот попытался уклониться, и пошла на кухню.
Подросток Уже будто взрослый, тринадцать лет, а сам… Замирает, когда Марина целует жёсткие, темные волосы совсем как у папы.
Дети у неё были очень разные. Иван темноволосый, голубоглазый, высокий, копия своего отца Сергея. И не только снаружи. Уже начинал пробиваться характер, и Марина видела такой же будет: смелый, упрямый и добрый. Во дворе, может, и не он прибрал, а вот посуду после ужина точно сын мыл. И пол в кухне блестел мокрыми половицами. Где такого помощника искать? Разве только дочка подрастет.
Вероника была настоящим чудом. Почти десять лет ожиданий и одна маленькая надежда. После первых родов врачи почти лишили Марину возможности стать матерью ещё раз, но и этого шанса хватило, чтобы у них с Сергеем появилась дочка светлая, как ромашка, кудрявая, синими глазами вылитая Марина. Ласковая, настоящая кошечка. Обнимет маму или брата, стоит тихонечко.
– Вероничка, что случилось?
И радость заливает всю комнату. Так, как она улыбается, никто не умел. Марина знала это точно. Теперь уже никто…
Эта улыбка радовала Марину и жгла по самому сердцу. Ведь улыбка у нее от отца. От Сергея… А его не стало…
Марине хотелось выть от боли, но нельзя. Ради детей.
Сергей работал спасателем тушил пожары, спасал людей. И тогда спас из пожара целую семью отца, мать и троих детей… Вернулся за бабушкой: та не захотела бросать свой скот, а потом было поздно. Огонь отрезал путь.
О том, что Сергея не стало, Марина узнала первой. Внутри что-то кольнуло, затрясло, и она, вырвав из объятий заоравшую Веронику, крикнула свекрови, приехавшей помочь с младенцем:
– Мама, возьмите её! Мне срочно надо позвонить!
А потом летела по трассе в Запорожье, где находилась база МЧС, и не чувствовала, как по рубашке лилось молоко и сводило руки.
Как не сорвалась тогда? Как удержалась?
Дети вытащили Иван не отходил ни на минуту.
– Иван, пойдём укладываться! бабушка Марии, Клавдия Гавриловна, держалась на ногах едва-едва, но собрала в себе силы. Она заставляла Марину есть и пить, приносила Веронику кормить.
– Я с мамой посижу! Иван тряс головой и прижимал мамину ладонь к щеке. Бабушка, почему у неё руки такие холодные?
Марина эти дни помнила плохо, отрывками срывы, как в бреду собирала вещи, детские игрушки, одежду.
– Не могу тут больше. Все время кажется, что Сергей войдет в дверь, как всегда, скажет: Я дома
– Всё правильно, Машенька! Поехали ко мне. Поживёте, а там видно будет.
– Нет. Простите. У вас всё Сергей напоминает… Не выдержу. В дедовский дом перееду.
– Ну что ты! Там двадцать лет никто не жил! Как с детьми туда?
– Наведём порядок и всё! А вы рядом будете. Без вас не справлюсь.
– Куда я денусь? Только вы и остались…
– Мама, не надо слёз… Смотрите за Вероникой. Я вещи соберу. И Ивана бы покормить. Он уже перестал есть, только рядом со мной садится, а я…
– Так нельзя! в голосе Клавдии уже строгие нотки. Ты мать! Ты держись, дети вытянут. Я уже не молодая, не смогу их тянуть одна, береги себя!
Марина благодарно поцеловала свекровкины ладони и снова принялась собираться. Скорей уехать отсюда, где счастье больше не вернуть… Бродить тут больше нельзя.
Дедов дом встретил неласково. Как сама бросила, так и получил Пыль, сырость, затхлый воздух. Марина прошлась по комнатам, провела пальцами по стенам, смахнула пыль с дедова буфета, распахнула окна.
– Мама, возьми детей, я потом приду кормить Веронику.
– Справишься?
– Конечно…
Оставаться одной не пришлось: через полчаса в сенях хлопнула дверь на пороге Анна, подруга и сошкольница Марины.
– Хоть бы предупредила, что приедешь! Где ведро?
Анна всегда была деловой, разговорчивая, но своих в беде хоть в огонь. Марина отжала мыльные руки и неуклюже обняла подругу.
– Привет
– Где дети?
– У мамы.
– Всё ясно! Так, чего встала, давай работать! Или у мамы ночевать будешь?
– Нет, тут хочу остаться.
– Ну и чего стоим?
Анна вытащила таз, оглядела комнату.
– Ой, ты что беременная? Марина вдруг приметила кругленький живот.
– В феврале. Ты не переживай! Я вовсе не больная!
– От кого?
– Ты же знаешь! Анна потерла тряпкой подоконник. Фу, грязь!
– Никита? Но…
– Уехал он. Я теперь одна буду растить. Возвращаться не собирается, решил свобода важнее. А у меня будет малыш, Маша свой, понимаешь? Радость моя!
Марина понимала: с первым мужем Анна разошлась будто бы «по её вине», родственники мужа затравили «не та тебе жена попалась». Но, когда у Олега с новой женой тоже не шло, причина оказалась в нем. Анна не держала зла, наоборот обрадовалась счастью бывшего, ведь иначе не было бы у нее теперь собственного, пусть трудного, но долгожданного пути.
Провозились они до вечера: дом будто ожил, недобрый взгляд сменился теплом старых стен и шумом вишнёвого сада за окном.
Анна присела за стол, глядя, как Марина ставит чайник, и задумалась.
Ведь недавно совсем они бегали сюда за пирогами бабушки Марины, а потом, получив порцию бронежилета, на речку, где уже ждали подружки. После полдника снова сад, вперед чтобы помочь. Вдвоём с бабушкой управляться непросто: хозяйство большое, а еще работа доярка на ферме.
Марина была у бабушки на попечении: мама умерла при родах, отец уехал, новую семью завёл. Потом была попытка забрать Марину в город, но и там счастья не случилось вернулись.
Бабушки не стало, когда Марине было восемнадцать. Начала встречаться с Сергеем, не сразу что-то заметила. А заметить успела тогда, когда стало поздно три месяца между жизнью и смертью, только чтобы сказать всё, что важно…
Но бабушка успела сделать главное позвать Клавдию, когда уже не вставала, и о чём-то говорить с ней долго, прогоняя Марину гулять с тех пор у неё появилась мама. Свекровь Марина почти сразу стала называть мамой.
– Можно? спросила несмело.
Кивок и облегчение. Никому больше так не открывалась только теперь нашла человека, который стал родным. Надежды оправдались: никакой вражды, только добро и забота.
Когда бабушки не стало, из Харькова приехал отец с мачехой и её матерью.
– Дом хороший, крепкий! Продаем!
Неизвестная босая женщина качала головой и бродила по участку.
– Всё запущено! Покупатели любят чистоту!
– Какая продажа? Марина пришла в себя.
Но их тут же поставила на место Клавдия Гавриловна: подарственная была на Марину, ещё и завещание на сберкнижку. С чужими разговор короткий: “Сироту не обидим!”
Слезы Марина выплакала в спальне свекровки. Не дам тебя в обиду! пообещала Клавдия. Надевай халат, ложись, чайком напою а потом решать будем.
Отец после этого вновь появился только однажды на свадьбе Марины. Она его не звала: сам пришёл, вручил ключи от небольшой двухкомнатной квартиры в Днепре. Прости! Документы у Клавдии. Счастья тебе!
Марина долго не понимала, зачем перебраться в город бабушкин дом ближе сердцу. Но Клавдия уверила учиться надо, возможности другие.
Надо, только когда? Марина чуть улыбнулась. Я ж беременна, Сереже ещё не говорила.
Я помогу! Поступай, светлая ты голова, пропадать пропадом нельзя!
С окончанием университета помогла Клавдия смотрела за Иваном, помогала едой, сидела с Вероникой.
Когда Марина устроилась на работу, а Иван пошёл в садик, все вздохнули легче.
Первая поездка на Азовское море Сергей, заткнув уши, смеялся, наблюдая, как визжат женщины: Марина, Вероника, Клавдия. Наплакались, наплавались, мечтая вернуться.
В тот вечер Марина осталась с Клавдией гулять по пирсу, смотрели, как какая-то пара ссорилась, а потом ушла к берегу. Клавдия сказала тогда:
– Зачем ругаться? Теряют нервы, драгоценное время. Мало его нам даётся, Машенька…
Марина была благодарна за этот разговор: потом не раз вспоминала о том, что с Сергеем они не тратили времени на пустые обиды.
Дома чайник закипел Марина чуть не пролила воду. За окном мелькнула тень. В сумраке по двору пробирался кто-то чужой. Захотелось запереться, но она собралась: скоро придут дети, надо разобраться.
– Кто там?!
Дверь сарая скрипнула. Марина сжалась.
– Что вам нужно?! Я буду звать на помощь!
Тень шагнула ближе.
– Не пугайся, Маша. Это я Андрей.
Марина вздохнула с облегчением, чуть не уронила чайник, обожгла себе ногу через тонкую юбку поставила его на стол.
– Что ты по двору ходишь, Андрей? Почему не зашёл в дом?
Андрей невысокий, крепкий мужчина вдруг пожал плечами, опустив взгляд, будто Иван, когда что-то натворит.
– У тебя дверь в сараю провисла. Я хотел поправить времени мало, на пасеку ухожу, когда вернусь не знаю. Хотел успеть.
Марина растерялась. Только тут поняла: и чистота во дворе, и починенный забор, и новые мостки всё же Лёша..
– Вот он какой, мой домовой! улыбнулась Марина.
– Кто?
– Домовой! Завёлся один, хозяйство чинит, но молоко ни разу не выпил. Иван говорит, кота завести надо домовой один скучает. Скучает?
В неверном свете окна Марина заметила, как Андрей покраснел.
– Прости, надо было раньше признаться.
– Спасибо тебе, Андрей. Только зачем всё это?
Тот махнул рукой, перескочил через забор и пропал. Дарья Гавриловна, вернувшись с детьми, протянула банку молока. Прибери в холодильник! сказала она лукаво. Ну вот, объявился!
– Мама, ты знала?
– В поселке все знают! Лёша по тебе вздыхал ещё до того, как ты с моим Серёжей встречаться начала. Замечала, как смотрит?
– Нет…
– Да ну! Клавдия растерялась. А не врёшь?
– Зачем мне врать?..
– Поговорим! Только пусть дети лягут спать, разговор долгий будет.
Говорили они до рассвета. Марина подливала кипяток Клавдии и слушала.
– Год назад пришёл, руки у меня просить. Говорит, у тебя никого родней нет. Ох, хитёр! Сердцу порадовал!
– И согласились?
– А почему нет? Ты молодая. Жить надо, а не проглядывать себя за мной. Я знаю, как ты Сергея любила, но не вся жизнь им только измеряется. Кому-то дано дважды любить. Если спокойно с Андреем я только “за”! Ивану мужская рука нужна Андрей ему друг давно, машине учит, ты знала?
– Нет…
– Боится тронуть тебя.
– Почему?
– Может, опасается, что скажешь память отца предал…
– Глупости.
– Поговори с сыном, успокой. Андрею он тянется, но боится вдруг неправильно поймёт. Вероника ещё маленькая, а вот Иван сложнее… Но главное ты.
– А что я? Марина вдруг покраснела.
– А ничего! Живи! Клавдия улыбнулась, Долей-ка еще чайку!
Через год Марина и Андрей поженились. А ещё через год у них народился сын.
– Мама, смотри пушистый какой! Марина снимет чепчик и пригладит его кудри.
– Настоящий домовёнок! Клавдия ловко перепеленала малыша, Привет, внучок! Зови меня бабой Клавой.
– Мама…
– Я на будущее! Кормить твоя работа, а я на кухню. Что приготовить?
Большой рыжий кот, которого Андреев подарил Ивану, осторожно зайдёт в комнату, прыгнет к окну, застыв, будет следить за спящей Мариной и маленьким сынишкой рядом. Тишина сядет рядом с котом, обнимет его и тоже будет смотреть, умиляться. Вот оно счастье. Такое хрупкое, нежное Его надо беречь очень осторожно.
Где-то скрипнёт ложечка, раздастся детский смех Вероники, и тишина скользнёт с подоконника, похлопав по кошачьему уху тот недовольно вздохнет, умоется и приготовится знакомиться с новым членом семьи.
Иди уже! Тут и без тебя хранителей хватает!©
Автор: Людмила Лаврова.
