**Тайна старого письма: любовь сильнее прошлого**
Сегодня вернулся со стройки смертельно уставшим. Лето, жара, кирпичи, бетон — всё ради того, чтобы не сидеть на шее у матери. Ещё год — и диплом, работа, женитьба на моей Лизе.
«Мам, а не махнуть ли нам на выходные в деревню? — предложил я за ужином, доедая картошку с котлетой. — Отдохнём, я на реку сбегаю».
«Сама думала об этом, — отозвалась мать, ставя на стол чайник. — Боялась, что ты устаёшь. Может, продадим дом? Стоит пустой — развалится. После папиной смерти мы там не бывали. Если вам с Лизой не нужен — на свадьбу хватит».
«У её родителей дача под Питером, — кивнул я. — Давай продадим. Поедем в пятницу».
«И Лизу возьмём», — обрадовалась мама.
Детство я провёл в деревне у бабушки. После её смерти родители ездили туда летом, пытались что-то выращивать. Но когда погиб отец — мама забросила дом.
В пятницу мы ехали на автобусе. Лиза спала, прижавшись ко мне, а я смотрел в окно. Путь недолгий — сорок минут, но в духоте казался вечностью. Наконец остановились на окраине. Пассажиры торопливо выходили, хватая сумки. Я спрыгнул на землю, вдохнув тёплый воздух.
«Весь потный, бедный», — с жалостью сказала Лиза.
«Ничего, — улыбнулся я. — Дойдём, вещи оставим — и купаться».
Мы шли по деревне, чувствуя на себе любопытные взгляды. Бабушки у крылец здоровались, но не спрашивали, куда идём — здесь так не принято. Я нёс сумки с продуктами, радуясь свободе после духоты автобуса.
Двор зарос крапивой. «Смотрите под ноги», — предупредила мама. Лиза вскрикнула, прижавшись ко мне. Ржавый замок поддался легко. Мы вошли в прохладную избу и замерли.
«Как будто и не уезжала», — вздохнула мама, окидывая взглядом комнату.
Я узнал всё: выцветшие фото на стенах, картинки из журналов, которые вырезал в детстве, короткие занавески. На кроватях — горы подушек под вязаными покрывалами. Посреди комнаты — стол с потёртой клеёнкой.
«Уютно, — сказала Лиза. — Не жалко продавать?»
«Я разберу вещи, — распорядилась мама. — Серёжа, принеси дров, они во дворе. Лиза, осмотрись».
Дом ожил. В печи затрещали дрова, на столе появились гречка, хлеб, чай. Старая плитка шипела. Я принёс воды из колодца, мама поставила чайник. Когда стало жарко — открыли окна. Мы с Лизой ушли на реку.
Ночью не спалось — дом скрипел, будто жаловался на одиночество. Утром мама приготовила завтрак, а потом отправила нас на чердак разбирать хлам.
«Фу, сколько паутины! — ворчала Лиза, прижимаясь ко мне под низким потолком. — Кто всё это хранил?»
Мы сбросили вниз груду старых журналов. Среди них выпал листок.
«Серёжа, смотри!» — Лиза подняла его.
«Письмо?» — я заглянул через её плечо.
Она прочла вслух:
«Здравствуй, Иван. Где ты? Обещал приехать, поговорить с родителями и вернуться. Прошёл месяц — ни слова. Не знаю, что думать. Хотела сказать при встрече, но, может, это ускорит тебя: я жду ребёнка. Если бы мама была жива… А тётя, думаю, не обрадуется. Любимый, приезжай…»
В конце стояло имя — Наталья.
«Ну и что? — пожал я плечами. — Просто письмо».
«Ты не понимаешь, — вздохнула Лиза. — Твоего отца звали Иван Сергеевич, да?»
«Ну да», — кивнул я.
«А письмо адресовано Ивану. Улавливаешь?»
«Может, мама знает», — задумался я.
«Подожди! — остановила меня Лиза. — Написала Наталья, не твоя мама. Почему его спрятали? Зачем хранили?»
«Тебе бы в детективы, — усмехнулся я. — Как выяснить, кто эта Наталья?»
«Жаль, бабушки нет, — сказала Лиза. — Она бы знала. В деревне есть старики её поколения?»
«Спросим. Мам!» — крикнул я, спускаясь вниз.
«Что?» — отозвалась мама, чихнув от пыли.
«Есть тут кто-то из стариков?»
«Баба Зина ещё жива, — ответила мама, пристально глядя на нас. — Зачем?»
«Хочу узнать про семью. Где она живёт?»
«Последний дом на краю. Кто-то из бабушкиной родни. Куда вы?» — крикнула она нам вслед.
«На реку!» — солгал я.
Мы дошли до покосившейся избы. «Выглядит заброшенной», — сомневалась Лиза.
Дверь скрипнула, и появилась старушка в платке. «Ко мне?» — спросила она.
«Баба Зина? — я подошёл ближе. — Я Сергей Волков, сын Ивана и Татьяны Волковых».
Она прищурилась. «Заходите, чайник стоит».
В избе было чисто. «Думали, всё в паутине? — усмехнулась баба Зина. — Ну, говорите, зачем пришли».
Лиза показала письмо. Бабушка выслушала и вздохнула.
«Татьяна не с вами — значит, вы ей не сказали. И правильно».
Она помолчала, затем начала:
«Твоя мать была красавицей. Парни за ней ходили. А она любила только твоего отца. Он ушёл в армию — она ждала. Я спрашивала: „Пишет Иван?“ Она смеялась: „Куда он денется!“ Вернулся — и через месяц свадьбу сыграли.
Потом уехали в город. Твой отец работал на заводе, мать — бухгалтером. В деревню приезжали редко. Помню, осенью к дому подошла девчонка — беременная, с сумкой. Мать твоего отца сразу поняла: к Ивану. Выбежала: „Его нет, женился, жена беременна“. А та: „Мне некуда идти“.
Мать пожалела её, привела ко мне. Девчонка родила девочку — скорую увезли. Больше мы её не видели. А весной твоя мать родила тебя».
Зина умолкла. «Татьяна до сих пор не знает».
«А письмо?» — спросила Лиза.
«Мать Ивана прочла,«Мать Ивана прочла, но ему не отдала — он уже был женат, вот и спрятала», — вздохнула баба Зина, глядя на нас с Лизой, а мы стояли, обнявшись, понимая, что эта тайна теперь навсегда останется с нами.
