С отдыха Иван не вернулся
Так что, твой всё ещё не объявился? Ни весточки?
Нет, Зина, ни письма, ни звонка ни на девятый день, ни на сороковой. Лариса пыталась улыбнуться, поправляла передник на своей плотной талии.
Значит, совсем пропал. Или, еще хуже… с сочувствием кивала соседка. Ну, жди. Милиция что-нибудь сказала?
Молчат все, Зиночка, словно рыбы в Волге.
Вот так судьба…
Ларисе был неприятен этот разговор. Взяла веник в другую руку, начала мести желтые листья возле своего подъезда. Капризная осень 1988 года никак не хотела отступать. Только что убранная дорожка тут же снова покрывалась листьями, а Лариса, развернувшись, возвращалась обратно, сгребая их в кучу.
Три года как Лариса Петровна Гаврилова на пенсии, но в прошлом месяце пришлось снова пойти работать дворником в местный ЖЭК денег не хватало, а другой работы быстро найти не удалось.
Жили с мужем, как все. Не хуже, не лучше. Советская семья муж работал на заводе, сын учился, она сама долгое время была медсестрой в районной больнице, даже почетные грамоты имела. Иван пил только по праздникам, на стороне не гулял на заводе его уважали. Всё было ровно.
В прошлом месяце Иван поехал по профсоюзной путёвке в Сочи и исчез. Сначала Лариса не тревожилась: не звонит значит, отдыхает. Но когда не приехал в назначенный день, начала искать обзвонила все больницы, милицию, даже в морг звонила.
Сыну, Антону, телеграмму отправила на часть, потом и сама дозвонилась: «Отец пропал». Выяснили: из гостиницы выехал, а на поезд домой не сел. Снова по кругу звонки в больницы, морги.
На работе Ивана только руками разводили: «Наше дело законное путёвку выдали, а дальше это ваши семейные проблемы. Не выйдет на смену уволим.»
Лариса сама хотела поехать на юг, искать мужа, но Антон отговорил:
Что ты там сама найдёшь? Скоро отпуск, пустят съезжу, я проще решу. Форма на мне, да и строгость есть может, поможет.
Лариса немного успокоилась. Отвлекалась работой, чтобы не копить тяжелые мысли. Уже привычно ходила в милицию, но новостей не было ни хороших, ни плохих. Двор метёшь легче, а дома, к вечеру, снова слёзы. Ругала судьбу, что вот так жестоко с ней обошлась на закате жизни, а тяжелее всего была неизвестность.
Вдруг Иван появился, неожиданно, как и пропал.
Стоял он у калитки, в своем темно-синем костюме как когда на поезд уезжал. Без сумки, без чемодана. Стоял, подняв воротник, руки в карманах и смотрел, как Лариса старательно подметала двор.
Она сперва даже не заметила мужа; только когда сын сказал:
Мама, смотри, кто тут
Иван? Антоша? Лариса обронила веник и бросилась к мужу.
Схватила обоих в объятия, прижалась к мужу как птица домой после долгого пути. Иван сначала стоял в растерянности, потом обнял жену.
Домой пошли, буркнул Антон, недовольно постукивая ботинками.
Антошенька, дай хоть тебя обниму с весны не видела.
Давай, давай. Но холодно идёмте.
Что ж ты, Ваня, не предупредил? Я бы и прибралась, и ужин приготовила.
Мама, я не за пирогами приехал. Обещал вот и приехал.
Лариса смотрела на мужа, потом на сына. За эти месяцы пережила так много, что пребывала как в тумане. ГЛАВНОЕ живой, цел. Вместо расспросов хотелось только накормить, напоить, дать отдохнуть. Муж сидел молча.
Мам, присядь.
Но Лариса суетилась, гремела на кухне посудой.
Мам, папу я у другой женщины нашёл.
Она резко обернулась, уставилась на мужа. Тот сидел, сложив руки на столе, понуро опустив голову худой, потухший, словно школьник, провинившийся на уроке.
У какой женщины? Что происходит, Иван?
Все эти месяцы Лариса думала: случилось несчастье обокрали, избили, бродяжит, бедолага. А тут
Не поехал он домой, остался у Валентины Викторовны на Черноморском побережье. Жить там хотел.
Лариса моргала, не веря.
Как не хотел?
Да вот так. Понял, что не так живу. Завод-дом-завод, огород Душно стало. Захотел свободы.
Ах, свободы! Ларису разозлили его слова.
Антон, зачем ты этот кусок свободы сюда привёз? Хотел унизить меня? Лучше бы сказал, мол, он погиб честнее было бы. Я его как дура ждала, глаза выплакала, а он там на море
Знаешь, Лариса Я, может, новую жизнь хотел начать.
Нет, Иван, ты не жизни захотел, а просто сбежал, как последний трус. Настоящий мужчина ушёл бы по-человечески: развёлся, а потом ищи свою свободу. Сначала мужчиной будь, а уж потом ищи себя. Не хочу видеть тебя уходи!
Иван встал, пошёл по коридору, даже не глядя вокруг.
Уходи, как пришёл! Лариса почти кричала, еле сдерживая слёзы.
Пап, уходи, коротко сказал Антон, вышел вслед.
Через две недели Иван опять стоял возле дома. На нём было старое пальто, смешная шапка.
Лариса, позвал он её неуверенно.
Она подняла взгляд пустой, усталый. Пройти к нему и обнять не могла, хотя прощение было на краю губ.
Я устроился обратно на завод. Пока простым рабочим. Пустишь домой?
Пущу заявление на развод принесёшь? спокойно спросила Лариса.
Не простила. Понимаю.
Тогда чего пришёл?
Когда я уходил, Валентина сказала не вздумай возвращаться, не впущу. Я ушёл, Лариса обратно вернулся.
Вот и выходит ни там не нужен, ни здесь. Таких, Иван, нигде не ждут. Вернулся только потому, что сын уговорил. Если бы не он остался бы там. Живи своей жизнью, не мешай мне. Хватит топтаться тут! и Лариса прошлась веником по его ботинкам.
Она повернулась и с особым упорством стала мести дорожку дальше. Только через пять минут бросила взгляд Ивана уже не было. Даже вздохнула с облегчением, словно тяжелый камень упал с плеч. Иногда бывает, что того, кто предал и ударил в самое сердце, легче отпустить, чем держать рядом. Потому что нужно уметь выбирать главное уважать себя, жить честно, даже если это тяжело. Настоящая сила не прощать всех подряд, а защищать свои границы и помнить свою цену.
