Вот это ищешь? она, как настоящая хозяйка положения, протянула ему письмо, будто это не совсем обычный конверт, а выигрышный билет на лотерею.
Коля побледнел, как варёный пельмень.
Женя… ты… только не думай… это… ну, это Лёшка тут
О чём мне, интересно, не думать, Коля? О том, что мать моего мужа ни с какого света не ушла, а сидит в «местах не столь отдалённых»? Или о том, что вы оба считаете меня простушкой с синей косынкой и глазами по пять рублей?!
В смысле месяц? Жень, мы ж договаривались, что ты до осени съезжаешь!
У меня мелкий только привык к новому садику, я работу рядом нашла всё под контролем было…
Что не так-то случилось? Мы не шумим, всё вовремя платим
Дело не в вас Женя запнулась. Мне нужно вернуться в свою квартиру.
Ты чего? С Лёшкой разругалась?
Не лезь с вопросами, ладно? Месяц тебя не убьёт, я всё пересчитаю, залог верну. Прости…
Женя завершила звонок и поёжилась. Скорей бы уже выдохнуть и снова вдохнуть полной грудью.
***
Женя чуть не сверлила взглядом конверт, будто собиралась его прожечь глазами. Самый обычный серый конверт с надписью, который она вытащила из ящика между скидками на майонез и очередной квитанцией за интернет. Лёшка обычно почту разбирал, но сегодня вот самой приспичило
Штемпель. Обратный адрес: ФКУ ИК-6, с приветом из Нижегородской области.
Имя отправителя: Суворова Лидия Никитична.
Буквально пару раз Женя слышала это имя из уст мужа: так звали его маму. Но для Жени эта женщина была почти мифическим существом вроде бабы-яги: вроде как есть, а вроде и нет.
Женя считала, что её уже и след простыл.
У меня никого нет, Жень, рассказывал Лёша на третьем свидании, пока парочка пила самые дешёвые капучино в «Шоколаднице» возле вокзала, обсыхая после дождя. Отец в загсе разве что отметился, потом пропал. Мама… Мамы не стало, когда мне стукнуло двадцать. Сердце, говорят. Так что я вроде кочевник сам себе и дом, и Родина.
Совсем один? тогда едва не расплакалась, аж платочек доставала. Ни тёть, ни дядь?
Там где-то в Кемерово дальняя родня, но мы не общаемся. Кашу не варим и ладно, меньше родственников, меньше воскресных граблей об гостей.
«Боже, какой он стойкий! Не обозлился ни на кого…», умилилась Женя тогда.
Она старалась выжимать из себя всю материнскую заботу, будто закрывала эту прореху за всю свекровь.
Дальше свадьба, конечно, скромная и по-домашнему: её родители, две подружки, и с Лёшкиной стороны только верный друг детства Коля, который всё застолье, как ни странно, был мрачен и в глаза Жене не смотрел.
Ну, подумала тогда стеснительный, не нарочно же.
Теперь ясно: бедняга боялся расколоться лишним словом.
Слушай, а где она похоронена? прицепилась Женя спустя полгода. Давай поедем могилку приберём, всё-таки мама…
Лёша мигом замялся, воротничок дёрнул.
Это далеко, Жень. Под Нижним в какой-то глуши. Закрыто кладбище туда без регистрации никак.
Я уж сам, ты не переживай. Не хочу туда ездить, что-то там тяжёлое, энергетика не та, понял?
Давай лучше о живых, а?
Она тогда купилась. Наивная, другая ведь!
***
Дверь хлопнула Женя резко засуетилась, сунула конверт в ящик, сверху накрыла акцией на майонез.
Привет, солнышко! бодро гукнул Лёша с порога, будто ничего не произошло. Как наш медалист? Опять мебель штурмом брал?
Вошёл, чтож взгляд влюблённый, к макушке с поцелуем, а она раз и отодвинулась.
Ты чего это? Опять Никитос ночь тебе не давал?
Давай я всё переоденусь, ребёнка заберу, а ты на любимой кровати отдыхаешь.
Не надо, я не голодная. Лёша, сегодня опять почту приносили…
Он на секунду одеревенел: Женя заметила, как он накатом затаился, но потом ожил.
Правда? Ну и что там новенького? Очередные счета?
Счета и прочая реклама. Всё.
Он тут же успокоился: нормально, мол, дальше живём.
Окей, пойду руки отмою, по своему сорванцу соскучился…
Спина у мужа как забор кирпичный: вроде рядом, но будто непреодолимая стена. И вот он человек жизни, быта, супа с фрикадельками вот он и… врёт.
Врёт, как типичный герой анекдота: глаза влюблённые, а сам на ухо капусту вешает.
«Считай, что я сирота…» ну конечно, а письмо из «шестёрки» пишет Лидия Никитична.
За что сидит? Кого прибила? Или по мелочи конфисковали на пункте приёма металлов? И сколько ещё ей маяться на зоне?
Женя чуть не представила, как лет через пять в дверь позвонят и на пороге зловещая женщина с лагерной стрижкой и решительным взглядом: «Привет, сынок, невестка! Готовьте барабан, я теперь с вами!»
За себя Женя не боялась, а Никитку жалко: ну как ребёнку объяснить слово «ЗК»?
Жень, чай будешь? орут с комнаты. В «Пятёрочке» акция на памперсы! Сам буклет вытащил.
Она молча проверяет баланс: рубли на карте, хватит ли на месяц с ребёнком на новом адресе? Главное не выдать до срока.
***
Лёша ушёл на работу, раз шесть расцеловал Никитку, обещал прийти пораньше.
Женя смотрела на этот домашний фильм и чесалась как он так? Как можно жить и лгать одновременно?
Когда муж скрывается за дверью, она достаёт конверт. Открыть? Чувствовать себя Шерлоком Холмсом соблазн велик…
Но нет. Прочтёшь и уже не уйдёшь, вдруг там что-то такое…
Конец! твёрдо шепчет она себе. Неважно, что там! Он врал два года!
В дверь звонок.
Родители всегда предупреждают, подруги не вломятся без объявления. Глазок. Коля. Топчется, ноги переминает, глаза бегают.
Коля? Лёшку нет, на работе.
Я знаю, Жень… Я тут мимо шёл, решил чекнуть, ключи Лёша не дома ли оставил? Говорит, на тумбочке. Ты не видела?
Не оставлял. Ты уверен?
Говорил, что дома… Слушай, Жень, он ещё посылку ждал, говорит, если извещение придёт возьми.
Я почту сегодня забирала. А что ж?
Коля сглотнул.
Да так… Заказ по запчастям. Лёха сам всё объяснит… если что, в ящике лежало что?
На кухню, за стол, достала конверт.
Вот это ищешь?
Коля побледнел.
Жень, ты только не думай… Лёшка… Он…
Чего ж мне не думать, Коля? Что мать жив-здоров, и территория проживания у неё колония? Что вас обоих развела как школьников?
Жень, он только хотел как лучше! У него жизнь не сахар, сам знаешь! Она тяжёлый контингент, всю молодость ему испортила… Поэтому и решил, что про «мёртвую» мать проще сказать, чем про справку с судимости…
Проще тебе. А мне-то? Я что, не человек?
Там семьи-то нет уже давно! Только она и… свои фокусы… Жень, отдай письмо! Не читай: я Лёшке передам, сам всё растолкует!
Гуляй, Коля. Письмо я не отдам: адресовано Алексею Суворову сам приедет, получит. Исключительно из моих рук!
И захлопнула дверь перед носом досадливого Коли. Пусть переваривает.
***
Весь день как вялый борщ: вроде и делаешь всё, а думаешь только об одном.
Что первым забирать? Коляску? Документы? Мебель на помойку, в своей квартире есть где прилечь.
К шести вечера Женя была спокойна, как удав.
Ужин готов, сын чистый, уложен осталась только сцена семейного фильма.
О, ужин на пять баллов! Лёша явился с работы с новым мобильным для Никитки. Слышала, какие мелодии?
Женя сидела ледяная, на столе конверт. Лёша увидел, как ей не по себе, притих.
Нашёл Колька? буркнул.
Нет. Я нашла. Твой друг приходил, хотел забрать. Не отдала
Сел, будто пол мешка цемента на плечи.
Почему, Лёша?
Потому что для меня мамы не стало, когда она садилась первый раз. Потом вышла через полгода новый срок. Женя, у тебя семья профессорская, ты бы не поняла: мама мошенница. Настоящая.
Значит, всё это время ты мне врал? Год? Думаешь, можно так убить мать в рассказах и всё, тема закрыта?
Жень, я боялся! Ты бы ушла. Подумала бы, что кровь не вода: «ах, у него мама бывшая из зоны, что ж там у ребёнка в генах?»
Я хотел, чтобы Никита рос нормально. И да, я выбрал изображать сироту.
Теперь у Никиты будет отец разведённый, отрезала Женя.
Что? Ты что, всерьёз? Из-за письма? Из-за того, что я утаил?
Из-за того, что я тебя не знаю, Лёша. Если ты способен так врать, на что еще способен?
А вдруг твой папа вовсе не пропал, а чай пьёт по соседству с твоей мамой?
Жень, перестань…
Я уже решила. Я написала жильцам через месяц съезжаю. Завтра подаю на развод.
Он умолял, даже на коленях но Женя уже всё для себя решила.
***
Квартиросъёмщики уехали, Женя с сыном перебрались в её старую квартиру на окраине.
С Лёшей развелись тот теперь спонсирует сына, только вот доверие и любовь не вернул разбитую чашку не склеишь.
Женя снова стала свободной женщиной, а Лёша до сих пор гадает: что же пошло не так? Хотел же семью уберечьВесна вошла в окна с новой скатертью на столе, воздухом свежести и мечтой о переменах. Женя слушала, как Никита возится на ковре, складывая кубики, и думала всё ли она сделала правильно? Одному мальчику без отца сложно, но ведь и без правды сложнее.
Однажды утром она, перебирая покупки, снова наткнулась на тот серый конверт. Вздохнула и решилась открыть. Почерк был неровный, крупный, словно учила писать заново.
«Сынок, прости, что столько лет молчала. Я тебя не жду, не зову, просто хочу знать ты счастлив? Прости меня за всё, если можешь. Будь счастлив без меня, если так лучше».
Женя закрыла глаза и впервые за много месяцев почувствовала лёгкость. Истории иногда распутываются самым обычным образом: письмом, честным словом, выбором не повторять чужих ошибок.
Никита подошёл, уткнулся в её колени, хлопая глазами:
Мам, а мы вырастим и будем вместе, да?
Конечно, малыш. Всегда вместе, мягко сказала она, глядя в синее небо за окном.
И прежняя боль отступила, а впереди был их собственный новый дом наполненный светом, кубиками и правдой, которую больше не нужно было скрывать.
