Свекровь заглянула в котёл и охнула
Матрёна Семёновна поднялась на зорьке и, по обыкновению, направилась на кухню своего домика в подмосковье. К её удивлению, у печи уже хлопотала невестка.
— Доброе утро, — улыбнулась Варвара, помешивая что-то в котле.
— Доброе, — буркнула Матрёна Семёновна, сморщив нос. — Что это ты варишь?
— Щи, — ответила невестка, не отрываясь от дела. — Павел их обожает.
— Щи? — свекровь принюхалась с подозрением. — Разве щи так пахнут?
— А как они должны пахнуть? — Варвара пожала плечами, прикрыла котёл крышкой и вышла.
Матрёна Семёновна мигом подскочила к печи, сдернула крышку и заглянула внутрь. То, что она увидела, заставило её охнуть. — Это что за похлёбка? — прошептала она, отшатываясь, будто от дурного зелья.
Варвара вернулась с мисками и, заметив реакцию свекрови, спокойно пояснила:
— Щи, Матрёна Семёновна. Овощи с нашего огорода — свежие, только с грядки. Своё — всегда вкуснее.
— Вкуснее? — фыркнула свекровь, скрестив руки. — Да этот ваш огород — одна морока! Копаться в земле, когда всё можно купить в лавке? Не понимаю я вас.
— А мне нравится, — тихо ответила Варвара, разливая щи. Запах капусты, картошки и зелени наполнил горницу. — Земля силу даёт, когда с ней по-хорошему.
— Силу? — свекровь закатила глаза. — Это бездельникам забава. А людям занятым… — Она замолчала, видя, что Варвара лишь улыбается, будто не слышит её колкостей. — И для кого ты столько наварила?
— Для нас, — ответила невестка. — На пару дней. Павел всегда просит добавки.
Матрёна Семёновна театрально отпрянула, словно от щей ей стало дурно.
— Я это есть не буду! — заявила она. — От одного духа тошнит! Что ты туда наклала?
Варвара вздохнула, стараясь не смотреть на свекровь. Краем глаза она заметила, как её муж Павел, вошедший в горницу, нахмурился, но пока молчал.
Матрёна Семёновна не могла взять в толк, что стряслось с её сыном. Ещё пару лет назад Павел был городским франтом, подающим надежды инженером. Они вместе ездили в театры, обсуждали новые книги, мечтали о его карьере. И вдруг — эта деревенская доля, грядки, эта простоватая Варвара! Само её имя вызывало у свекрови досаду.
Павел всегда был завидным женихом — статный, умный, видный. Сколько девиц из хороших семей вздыхали по нему! Почему он выбрал эту простушку и эту избу в глуши? Матрёна Семёновна надеялась, что сын «одумается» и вернётся в город, к настоящей жизни. Но шли месяцы, а Павел всё глубже увязал в этой «пасторали».
Она решила действовать. Приглашение на обед от Варвары стало подходящим поводом. Свекровь задумала план: напомнить сыну, кто он есть, и вырвать его из этой глухомани, пока не поздно.
Павел вошёл в горницу, обнял жену и повернулся к матери:
— Матушка, попробуй щи. Варя их знатно варит!
— Павел, ты же знаешь, мы с отцом никогда не ели эту мужицкую похлёбку, — отмахнулась Матрёна Семёновна. — Помнишь, как ты в детстве морщился от щей, говорил, что это бабья еда?
Варвара невольно улыбнулась, представив маленького Павла, воротившего нос от миски. Но теперь её муж был взрослым мужиком, и вкусы его переменились.
— Матушка, времена не те, — усмехнулся он. — Варины щи — объеденье. Попробуй, не пожалеешь.
— Объеденье? — свекровь аж задохнулась. — Павел, ты называешь котёл с капустой объеденьем? Настоящие объеденья — в ресторанах, а не эта… стряпня!
Варвара старалась не слышать слов свекрови, но внутри что-то сбилось. Она знала, что для Матрёны Семёновны она — простая деревенщина, недостойная её сына. И всё же ей так хотелось, чтобы свекровь хоть раз увидела её старания.
— Матушка, хватит, — твёрдо сказал Павел. — Варя для нас старается. Мы счастливы, и это главное.
— Счастливы? — Матрёна Семёновна поджала губы. — Посмотрим, надолго ли. Ты городской, Павел. Город тебя ждёт, а эта твоя… огородная жизнь — просто причуда. Ещё вспомнишь мои слова.
Павел посмотрел на мать с укором:
— Я взрослый, матушка. Мы с Варей выбрали эту жизнь, и я ни о чём не жалею.
— Пока не жалеешь, — бросила свекровь. — Но ты забыл, что такое настоящая жизнь. Эта твоя Варя заворожила тебя своими грядками, но это ненадолго.
Варвара не выдержала:
— Матрёна Семёновна, что плохого в нашей жизни? Мы никому не мешаем. Павел доволен, разве вам не радостно?
— Радостно? — свекровь вспыхнула. — Я вижу, как ты тащишь моего сына в эту глушь, подальше от света! Тебе выгодно держать его здесь. Ещё ребёнка родишь, чтобы привязать!
Варвара замерла, поражённая жестокостью слов. Павел встал, глаза потемнели:
— Матушка, ты зашла слишком далеко.
Матрёна Семёновна не отступала:
— Я говорю правду, сынок. Ты не можешь вечно жить в этой глуши. Скажи, как ты, городской, можешь наслаждаться этой грязью да похлёбками?
Павел вдруг улыбнулся:
— Знаешь, матушка, я был городским, потому что не знал другого. Варя открыла мне новую жизнь, и она мне по душе.
Матрёна Семёновна фыркнула, но спорить не стала. Она поняла, что план её провалился, но в душе уже зрел новый замысел. Сдаваться она не собиралась.
Когда свекровь уехала, Варвара долго сидела на кухне, глядя на котёл со щами. Её грело, что Павел встал на её сторону, но обида всё равно тлела. Она так хотела, чтобы Матрёна Семёновна приняла их выбор. Постучав ложкой по краю котла, она задумалась.Варвара тихо вздохнула, глядя на догорающие угли в печи, и решила, что счастье — это не город и не деревня, а покой в сердце, который не купишь ни за какие деньги.
