– Ты слышал, что та странная тётка с первого этажа не женщина, а чудовище? Ярослав, будто ничего не случилось, глотал шоколадный батончик. Матвей всегда удивлялся, как друг умеет жевать, куда бы ни вела его жизнь. Ярослав пожирал сладости в классе, на перемене и после уроков. Однажды он шуршал обёрткой конфеты прямо во время контрольной по математике, за что получил от учительницы строгий выговор.
Матвей тут же бросил свой батончик и уставился на друга:
Что значит? Какое ещё чудовище?
Самое настоящее! На её голове вместо волос змеинная чешуя, а ночью она пожирает детей! Слышал, в городе мальчиков пропадают?
Матвей краем уха слышал по телевизору о двух десятилетних мальчиках, исчезнувших уже недели несколько. Но что же Ярослав в своей шутке? Шестиклассник, а всё ещё верит в такие сказки!
Эти слова не покидали его головы весь день. Спустившись к себе на седьмой этаж (Ярослав жил на девятом), он никак не мог сосредоточиться на домашке, всё думал о соседке. Она вела себя странно: выходила из своей квартиры на первом этаже лишь вечером или в дождь, всегда в тёмном плаще с капюшоном, спускающимся до глаз. Никто из жильцов не знал её имени, возраста или занятия, а окна её были завешены тяжёлыми тёмными шторами. Если в подъезде появлялся ктонибудь, она молча проходила мимо, опустив голову. Слово от неё никто не слышал.
Бабушки в подъезде тоже ничего о ней не знали, лишь называли её «чокнутой» и «отшельницей». Однажды Матвей стал невольным свидетелем их разговора:
Я в магазин сходила, сумки тяжёлые, а тут эта чокнутая выходит из квартиры. Как только увидела меня, прижалась к стене и лишь глазами мигнула изпод капюшона. Ни «здравствуйте», ни «до свидания»!
Да, совсем безумная. Дикая какаято, от людей как от чумы уходит! Видела её иногда, как она в одиннадцать часов ночи из подъезда выныривает, будто тень. Куда она ночью ходит, интересно? А днём сидит дома, ничего не делает.
Что с неё взять, отшельница она и есть отшельница!
Утро началось неудачно. На уроке истории учительница вызвала Матвея к доске; он пробормотал про Ярослава Мудрого, делая вид, что знает чтото, но получила двойку. Обиженно он думал: «Можно было бы и выучить имя правителя, совпадающего с именем друга»
На перемене к Ярославу подкатил Колтунов, назвав его «Ярославом Жирным». Пришли его подручные Толя и Жорка, начали кидать тому обидное прозвище и вырвали у него из рук упаковку круассана, которым тот хотел лакомиться.
Отдай круассан! крикнул Матвей, предвидя, к чему это приведёт. Но бросить друга в беде он не мог. Он всегда защищал Ярослава, когда того дразнили, а такое случалось часто.
Колтунов ухмыльнулся:
О, Тонкий встал за Толстого!
В классе их так и называли «Толстый и Тонкий». Друзья сидели за одной партой, ходили в школу вместе, а потом вместе домой. Матвей был худой, выглядел моложе своих лет, и рядом с полным Ярославом казался крошкой.
Матвей бросился схватить круассан, почти успел, но упал, зацепив глобус, стоящий на учительском столе. Глобус с треском упал, расколовшись, из одной половины прошла длинная трещина. И в тот момент вошла учительница географии
Глобус пострадал не сильно, но после урока наставница сказала:
Матвей, подойди.
Он нехотя подошёл к столу, избегая взгляда учительницы. Она посмотрела ему в лицо:
Что ты творишь? Ты ведь умный мальчик
Она сделала задумчивую паузу, и от её взгляда, словно от холодного ветра, у Матвея возникло желание спрятаться под парту. Он уже представлял, как его вызовут к директору, или позвонят маме. К тому же уже ждала оценка «тройка» от родителей.
Но учительница смягчила наказание:
Я не вызову родителей, но ты поможешь мне после уроков с учебниками.
Хорошо, Наталья Константиновна, вздохнул Матвей, глядя на свои кеды.
Так он провёл два часа, таская книги из библиотеки и убирая класс. Когда он вышел из пустой школы, на улице уже держался сырой сумрак, а дождь моросил, будто хотел запереть его в капюшон.
Он медленно шёл домой, обдумывая произошедшее. Душа была тяжела, а дождь сыпался, будто пытаясь проникнуть в каждый уголок.
Почему жизнь так несправедлива? За друга он пострадал, а Колтунов ни за что не наказали. Дождь, снег, всё казалось чуждым. В голове крутились мысли о соседевампире, о котором говорили в новостях, но ничего не появлялось.
Мимо проходил парк, и он пошёл привычным маршрутом, ведь обычно с Ярославом шли вместе. Теперь же он один, как разбитый глобус в пустом кабинете.
Он дошёл до мокрой аллеи, где деревья, обнажённые ветвями, тянулись к бесцветному небу, а вдоль тропинки чернели кусты, будто готовые поглотить любого, кто осмелится пройти мимо.
Вспомнив о странной соседке с первого этажа, он подумал: а может, она вышла на охоту, подкарауливая одиноких мальчиков, сверкая змеиными зрачками? Ужас охватил его, и он ускорил шаг.
Вдруг за спиной последовала тёмная фигура в капюшоне. Он убежал, слыша позади крик:
Эй, мальчик, подожди! Стой!
Голос был мужской, но от него стало только страшнее. Матвей знал, что незнакомцев слушать нельзя, особенно в пустой аллее.
Тяжёлый рюкзак давил спину, будто глыба камня, а шаги приближались. Неожиданно нечто резко дернуло его назад, и он почти упал. Чтото хватилось за его рюкзак.
Он обернулся и встретился лицом к лицу с мужчиной, держащим его ремень. Незнакомец усмехнулся:
Что же ты бежишь? Я просто поговорить хотел.
Страх заморозил голос. В руке мужчины появилась вторая рука позади спины, в ней вонючая тряпка. Она пахла, как моющее средство, и от её запаха кружилась голова.
В тот момент из кустов выскочила ещё одна фигурка в капюшоне, бросилась на первого мужчину. Он ослабил хватку, и Матвей отскочил назад. Вокруг него стояли два черных силуэта, будто сливались с дождём и ветром.
Маленькая фигурка, худощавая, бросила первого мужчину на землю, и её волосы, тёмные и длинные, выпали изпод капюшона. Это была женщина.
Матвей успел лишь увидеть её: бледная, в неизменном тёмном плаще, но теперь её лицо было покрыто кровью, а изо рта торчали два клыка. Она быстро вытерла рот рукавом, будто бы это была сметана.
Она бросилась к нему, но в миг её глаза вспыхнули желтыми, как у кошки, и она исчезла в кустах. На мокром гравии лежало бездыханное тело мужчины, шея залита кровью, а рядом пятно тёмной жидкости. Тряпка с резким запахом лежала в стороне, будто более никому не нужна.
Собрав весь страх, Матвей бросился прочь, как будто его гнало. Через пять минут он ворвался в квартиру, запершись в дверь, пока родители были в отъезде. Сказав им правду, он понял, что им будет трудно поверить.
Он решил никому не рассказывать, даже Ярославу. Всё, что произошло в парке, казалось нереальным. Был ли Ярослав прав, говоря о чудовище? Может, чешуя была лишь метафорой, а соседкавампирша предпочитала взрослых.
Вечером Матвей сидел у телевизора, боясь пропустить новость о найденных телах. Но в новостях лишь вскользь упомянули, что двух пропавших мальчиков нашли в доме умершего человека, жившего в частном секторе. Никаких упоминаний о вампире не было будто хотели не шокировать горожан.
Он понял, что дальше новости ничего не скажут, и перестал их смотреть. Со временем воспоминания о странной соседке растаяли, как снежинки в весеннем солнце, уступив место школьным заботам и предвкушению новогодних праздников.
В конце декабря выпал снег. Матвей и Ярослав возвращались с шахматного кружка, когда из подъезда выскочила та самая женщина. Ярослав, поглощённый рассказом о своей удачной партии, не заметил её. Друг за последний месяц похудел, ограничил сладкое, даже Колтунов перестал его дразнить.
Матвей слушал Ярослава, не отрывая глаз от соседкивампирши. Когда они подошли к подъезду, она бросила на Матвея короткий взгляд изпод капюшона и прошла дальше. Его охватило дрожь, но теперь она выглядела лишь бледной старушкой без клыков, её губы были бесцветными, а зрачки обычными.
О, это же отшельница с первого этажа! воскликнул Ярослав, отрываясь от рассказа.
Да, она сегодня даже приветлива, голова не опустила! Сытой, наверное! ухмыльнулся друг.
Матвей молчал, но перед входом в подъезд обернулся ещё раз, глядя на отъезжающую темную фигуру. Она скользила по сверкающим снежным тротуарам, будто растворяясь в пелене хлопьев.
Ксения вышла рано на улице густой снег, и солнце не слепило, а любопытные глаза не тревожили. Клыки она могла прятать в любой момент, но бледность и желтоватый блеск зрачков могли выдать её. Снег, как и дождь, глушил запах человеческой крови. Ксения не впервые живёт в диете, состоящей из крови самых отъявленных негодяев, но постоянное присутствие людей оставалось испытанием.
Она не могла жить в отдалении от города только в густонаселённых местах хватало добычи: убийц, насильников, извращенцев, охотящихся на детей, как тот, кого она «полакомилась» месяц назад. Ксения точно определяла жертву по характерному запаху, который не скрыть ни дождём, ни снегом.
Вспомнила, как у выхода из подъезда встретила того же мальчика из парка. Он пахнул страхом и смятением. Если бы ктото принял всерьёз рассказ ребёнка о вампире, всё изменилось бы. В каждом городе существовала сеть, пряча тела жертв, а закон давал вампирам право обходить обычных людей стороной. Вампиры не трогали людей, а люди вампиров.
Ксения мельком взглянула на мальчика, чтобы сладковатый детский запах не заслонил её сознание. Жить среди людей было тяжело: вечно одна, скрывающаяся в тенях, никому не нужная. Её имя, переводящееся с греческого как «чужая», подходило идеально.
Она выбирала квартиры на первом этаже, чтобы незаметно выныривать из подъезда, не пользуясь лифтами. Иногда встречала недружелюбные взгляды соседей, но лишь прятала лицо и проходила мимо.
Вампир сомнительный друг и собеседник для человека. Если бы люди знали, от каких чудовищ она избавляет их города, то ужас был бы не от вампира, а от тех монстров, которых она уничтожает. Быть непонятой, лишней и чужой её привычка, как ежедневная охота.
Голод мучил её уже неделю, а запах нужных людей не появлялся. Интересно, сегодня ей повезёт?
