Ты знаешь, расскажу тебе одну историю такую родную и печальную, как светлый сентябрь на берегу Воронежа. О том, как Ольга Соколова узнала, что дачу, которую она так любила, папа всё-таки продал Всё произошло внезапно, по чистой случайности. Она тогда звонила маме из телеграфа, собиралась узнать, как там в Липецке дела, а телефонистка что-то напутала: случайно подключила её к разговору двух других абонентов, и Оля услышала знакомые голоса мамы и тёти Ирины. Сто двадцать километров между ними, как будто и нет: самые важные новости про дачу звучали прямо в телефонной трубке Оказывается, продали выгодно, деньги даже немного Оле помогут, жизнь продолжится, да и папа спокоен теперь. Вот так узнала как в каком-то советском фильме! Смешение звуков, электрические импульсы по проводам А папа ведь всегда заставлял учить законы физики, в школе Оле они давались тяжелее всего.
***
-Сань, а почему в сентябре такое солнце?
-Какое, Оленька?
-Ну свет другой. Не острый, как в августе: мягче что ли, будто тёплый мёд. Видимо, осень
-Физику надо учить, солнышко, небесные тела по-другому расположены в сентябре! Лови яблоко! смеялся папа и бросал ей огромное полосатое яблоко красное, медовое, с землёй и летними дождями внутри.
-Пепинка?
-Не, ещё не поспела. Коричное полосатое!
Откусила рот полный сахарной пены, лето расплескалось вкусом Сорта яблок она, как и физику, знала плохо. Но не это волновало сейчас восьмиклассницу Ольгу Соколову она вот уже второй год тайно влюблена в учителя физики! Мир сплошные законы, а они никак не укладываются в линованные тетради. Папа понимал по её отсутствующим глазам, по тому, что есть совсем не могла. Оля рассказала ему год назад, когда мама была в санатории, а сестра Ирина в Воронеже училась. Всю ночь проплакала у него на коленях как маленькая.
На даче у папы сразу хорошее настроение было: всегда насвистывал новую мелодию, а дома с мамой и сестрой так себя не вел. Мама красавица, заведующая военной библиотекой, высокая, статная, настоящая казачка с красно-медной гривой, которую красила хной. Раз в месяц появлялась из ванной с огромным тюрбаном. Запах травяной, свежий. Мама огненная, все глаз на неё! А папа, низенький, скромный, на десять лет старше мама как-то сказала: “Саша у нас неприметный. Мужчина должен быть надёжным, а не красивым.” Оля обиделась тогда.
Каждый раз на даче мама приезжала редко: бережёт свои ухоженные руки, только книги выдавать, не копать землю, смеялась папа, а Оля любовалась.
***
Первый сентябрьский дождь забарабанил по крыше веранды. Оля спрятала книгу, вышла дождик весёлый, осень ковровая. Папа звал: “Спускайся, мама с Ириной скоро будут, помоги с обедом”. Но она задержалась: обняла себя, мокрая от дождя, небо серое, но не тревожное тянутся солнечные лучи сквозь тучки. Физика с её законами забыта, у Оли на первом курсе журфака в новом городе совсем другая жизнь.
Поначалу Олю поселили на неделю в съёмной квартире с хозяйкой тесно, на кухне пахло яблоками, которые папа передал в ящиках благодарности. От сладкого запаха щемило в груди так по дому скучала
А потом переехала в общежитие, где соседки студентки из ГДР: Виола, Маги, Марион. Немецкий язык к вечеру голова трещит, выходила во двор подышать. Немки угощались мамиными соленьями, особенно жареной картошкой с помидорами, возиться не любили. Когда уезжали оставляли кучи зимней обуви, наши разбирали по-тихому
***
-Оленька, нарежь капусту, а я морковку вытащу, на кухне запахло бульоном, окна запотели, капустный кочан кружева зелёных листьев Всё просто и вкусно. Оля быстро рубит ножом, открывает окно врывается запах осенних листьев, костра и яблок. Видит в огороде папу тяжело копает, спина больная. Бросила нож, выбежала, обняла он молча обнимает в ответ, целует в макушку.
А Ирина приехала одна у мамы головная боль, осталась дома.
***
Прошли годы: университет, замужество, работа в газете «Новатор» на авиазаводе, первый инфаркт у папы, рождение Маришки и даже развод. Многое успела пережить. Отец раз в две недели навещал их продукты привозит, с внучкой возится.
-Оля, не обижайся, что мама не ездит часто дорога её укачивает И, кажется, кавалер у неё появился.
-Пап, ну ты чего? смешливо возразила Оля.
Папа рассмеялся как-то устало, горько. Она заметила: совсем поседел и стал тихим. Даже свистеть перестал
-Давай я возьму отпуск? На дачу съездим с Маришкой, пока тёпло?
***
Дача в октябре осенние листья, бабье лето. Печку топят, чай с листом смородины заваривают, драники на скорую руку. Папа сгребает листья, Мариша помогает и тут же разночит. К вечеру костёр, хлеб на вишнёвых прутах, девочка смеётся. Оля вспоминает первый студотряд в Казахстане гитара у костра, кто-то влюбился просто так, в звёзды и тишину степи. На работе вызвали на собрание парткома: кандидатура Ольги в КПСС. Боялась задавали вопросы, почему развелась, кто виноват За неё вступился коллега, заикаясь:
-Это собрание хамов, а не коммунистов!
Смешно вспомнить
Когда стемнело, костёр потушили и вот у калитки машина, хлопнула дверца. Мама приехала: в ярком пальто, красивая, из института подвёз коллега. Мариша бросилась к бабушке, папа нахмурился
-Что за коллега?
-Саша, да не заморачивайся, просто подбросил, ты не знаешь
За ужином разговор не клеился, Мариша капризничала, мама поверхностно спрашивала про работу, папа всё молчал, смотрел на неё. Вечер не сложился.
***
Через год папы не стало. Обширный инфаркт, два дня и всё, ушёл в начале солнечного октября. После похорон Оля взяла отпуск, поехала на дачу, Маришу оставила свекрови. Всё падало из рук. Урожай яблок невероятный варила варенье с мятой и корицей, как папа любил, раздавала соседям. Приехал папин друг Иван Алексеевич, вместе с ним ездили в Мичуринск за саженцами.
-Останусь на пару дней, помогу, огород перекопаю.
-СПасибо, Иван Алексеевич
Слёзы подступили так по-папински он её назвал. Ощутила эту страшную необратимость. Мечтала, что папа вернётся по утрам на грани сна верила, что всё не по-настоящему. Потом накатывает вина: не смогла удержать его тут.
-Оля, дачу не продавай, приезжать буду, помогать! Антоновку лично выбирали ты ведь девочкой была, по дороге в Мичуринск Саша всё про тебя рассказывал, говорил: деревья его переживут
Иван Алексеевич три дня трудился, посадил хризантемы в память о Саше. Обнялись на прощание, дождь усилится, порыв ветра скрипнет калиткой. Порог усыпан жёлтыми лепестками. Всё тут папино: дождь, деревья, запахи, сама земля Значит, и он рядом, всегда. Оля всему научится будет приезжать с Маришей, всего два часа на автобусе. Весной, как снег сойдёт проведёт отопление, деньги откладывать начнёт. Весной с Иваном Алексеевичем за белой смородиной, как мечтал папа
***
А весной, в начале апреля, когда ещё лежал первый снег, дачу продали. Оля узнала по телефону, совершенно случайно, вернувшись из Мичуринска с саженцем белой смородины в пакете Сидела в тесной кабине телеграфа, слушала дрожащий голос и вдруг поняла: что-то уже навсегда ушло, а жизнь всё равно идёт дальше по российским дорогам, по родной землеОля расплатилась с риелтором, посмотрела на замок свежий, медный. Не осталось ни яблок, ни хризантем. Лишь крохотный след от костра у заросшей изгороди и земля, где детские руки когда-то копали лопатку за лопаткой. Она пошла по знакомой дорожке до железнодорожной платформы не оборачивалась, чтобы не увидеть, как гаснет дом в вечерней дымке.
В вагоне, среди сонных пассажиров, она осторожно раскрыла старую сумку в ней лежало полосатое яблоко, последнее, забытое в дальнем ящике. Запах земля, мёд, прошлое, огонь и печальные истории, застрявшие в дожде и тетрадях с физикой.
Вкус был привычным, немного терпким и сладким на миг закружилась голова, словно детство промелькнуло снова: смешная мама с хной, папины свисты, немки в общежитии, маришин смех под костёр. Всё в ней было и даже дача, которую папа любил и которую нельзя продать, ведь она осталась навсегда там, где Оля умеет помнить.
И когда за окном промелькнула платформа «Лесная», она впервые улыбнулась: значит, умеет отпускать. А весна она в ней самой, и всё впереди.
