Тайны сердца: возвращение домой
Над комнатой висела тишина, пока Анастасия складывала вещи, перебирая в памяти годы их с Дмитрием брака. Она решила уйти незаметно, без лишних слов — лишь записка на столе, да чемодан, унесённый в дождливый вечер. Так будет легче, твердила она себе, укладывая свитера и платья. Но каждая вещь цепляла за душу. Вот тот шарф, подаренный Димой на третью годовщину. Она тогда скривилась, сказала, что узор старомодный. Он молча убрал его в шкаф. А потом она тайком носила его в мороз, когда он не видел. И вот он всё ещё здесь, пахнущий лавандой и воспоминаниями.
Насте стало не по себе. Выкинуть? Оставить? Взяла коробку, хотела запечатать прошлое, но скотча не нашла. Припомнила, что видела его в кабинете Дмитрия, когда протирала пыль. Вошла туда, открыла ящик стола — и застыла. Среди счетов и бумаг лежала потрёпанная тетрадь. Не просто тетрадь — дневник.
Рука потянулась сама. «Если я уже ухожу, какая разница?» — мелькнуло в голове. Любопытство смешалось с болью. А вдруг там правда? Может, он разлюбил? Или жалеет о женитьбе? Она раскрыла страницы — и мир вдруг покачнулся.
Он писал о ней. Только о ней! Каждая строчка — её смех, её привычка поправлять очки, даже её сердитый взгляд, когда она задумывалась. Настя опустилась в кресло, не в силах оторваться. Дмитрий помнил всё. Даже тот шарф. «Настя сказала, что узор безвкусный. Наверное, мама права — у меня действительно нет чувства стиля», — стояло на пожелтевшей странице. Дальше — про его детство. Как отец кричал, когда маленький Дима смеялся слишком громко. Как дразнили за то, что собирал жуков в спичечные коробки. «Принёс как-то маме фиалки с пустыря — она бросила их в печь, сказала, что от них одна грязь». Настя сжала страницы — перед глазами встал мальчик, которого ругали за доброту. И она, сама того не ведая, сделала так же.
Но главное — он любил её. Любил до сих пор. Записывал, как она ворчит на счётчик такси, как кормит дворовых кошек хлебом. Оказывается, по утрами он специально будился раньше, чтобы смотреть, как она спит. «Сегодня Настя во сне улыбнулась. Хотел разбудить, рассказать, но… вдруг рассердится?» Последняя запись, от вчерашнего дня, сжала сердце: «Нашёл тур по Волге на старой лодке. В детстве с дедом так плавал. Но Настя ведь скажет, что это бред…»
Тетрадь выскользнула из рук. Стены, что Настя годами строила между ними, рухнули в одно мгновение. Она больше не была беглянкой.
Дверь скрипнула — Дима вернулся раньше обычного.
— Ты дома? — удивился он, стряхивая с ботинок снег.
Она вышла к нему с дневником в руках. Он побледнел, но она опередила:
— По Волге. На лодке. Я согласна, — голос дрогнул. — Прости… Я прочитала. И… я не знала. Не знала тебя.
Он замер, потом медленно подошёл, обнял так, что заныли рёбра. Губы его шевелились у виска:
— Я… я сегодня хотел предложить… но боялся…
— А давай… — Настя выдохнула, стирая слёзы. — Давай купим новый шарф? Вместе. И всё остальное — тоже вместе?
Дима кивнул, прижимая её ладонь к своей щеке. Она бросила взгляд на чемодан — теперь он останется пустым. Впереди была дорога. Долгая. Общая.
