Там, где начинается счастье
Мама, смотри, что у меня получилось! Я так старалась, и наш учитель даже похвалил!
Настенька влетела в кухню, будто ветер закружил её по коридору. Дверь чуть звякнула о стену, а она с таким трепетом держала перед собой холст, будто несла самое драгоценное сокровище на земле. Щёки алые, глаза сияющие и тёплые: в них отражался целый волшебный мир, который она только что создала.
Лидия Сергеевна сидела за столом у окна, задумчиво помешивая чай. Скрип двери отвлёк её от мыслей. Она подняла взгляд и, едва встретившись с восторженным лицом дочери, расплылась в улыбке. Настя придвинулась ближе, ловко выставляя холст, прося маму поглядеть повнимательнее и не спеша.
Лидия вглядывалась и на самом деле увидела что-то необыкновенное. На картине диковинный пейзаж: причудливые башни собора возвышаются среди мглы, а над ними, в небесной сине, летят волшебные жар-птицы. И не нагромождение красок привлекало глаз, а тонкие переходы оттенков, сдержанная палитра: лёгкая голубизна, мягкие серые и крохотные золотистые проблески, будто солнце скользнуло по куполам. Всё смотрелось цельно и по-детски открыто но в то же время собрано, продумано, с явной творческой мыслью.
Прелесть, доченька! Ты молодчина, тепло сказала Лидия, осторожно дотронувшись до поверхности картины. Краска ещё не просохла, и касание вышло почти невесомым. Папа у нас обрадуется, увидишь!
Настя поусмехнулась, крепко прижав картину к себе, и пошла в комнату. Лидия тихо последовала за ней.
В комнате за письменным столом сидел Олег Анатольевич отец семьи. Над клавиатурой его пальцы работали без устали, взгляд устремлён в экран ноутбука. Он даже не заметил, как в комнату вошли жена и дочь.
Папа, погляди, что я сделала! голос Насти дрожал от волнения, а сама она, словно сжимаясь, протянула вперёд холст. Я три месяца трудилась, хотела, чтоб подходило к нашему залу, чтобы весь интерьер поддержать Смотри, всё вместе смотрится, я специально дерево для рамы выбирала
Олег Анатольевич нехотя оторвал взгляд от экрана, мельком бросил взгляд на полотно и тут же помрачнел. Черты его лица стали словно каменными, в голосе зазвучала неожиданная резкость:
И что это у тебя? Ты правда считаешь, что эта мазня украсит наш дом?
Слова отца ударили Настю, как холодный зимний ветер. Она сильно сжала холст побелевшими пальцами, боясь разреветься на виду у всех. Всё же, собрав голос, она попыталась объяснить, сдержанно и ясно:
Но я подбирала цвета, раму, всё, как папа говорил чтобы гармошечка получилась Я думала, тебе понравится
Олег Анатольевич резким движением поднялся, от чего стул с лязгом отодвинулся по паркету. Он подошёл к Насте и принялся смотреть картину настолько внимательно, что стало не по себе. Его взгляд скользил по каждому элементу: по дымчатым соборам, по силуэтам птиц, по игре синих и серых. Было ясно: он ищет не красоту или смысл, а недостатки.
«Гармония», говоришь? с неприкрытым раздражением бросил он через плечо. Отсутствие вкуса! Этими птицами ты всё испортила, словно из дешёвой книжонки. Ни смысла, ни композиции Просто какой-то набор глупостей.
Внутри Насти всё скрутилось. Она хотела как всегда говорить честно, но отцовская колкость срезала голос с губ сорвалось почти с криком:
Папа, это моё видение… Это сказка! Я хотела передать сказочную атмосферу, и у меня получилось! Учитель сказал, что собирается отправить это полотно на конкурс, и что у меня есть шанс победить!
Олег Анатольевич только усмехнулся, сложив руки на груди. В его позе не было ни уважения, ни одобрения лишь холодная отстранённость, презрение. Он молчал несколько мучительных секунд, потом вдруг резко толкнул картину; она перевернулась и с глухим стуком упала на пол, чуть повернувшись боком.
Это мусор. Такому здесь не место, равнодушно бросил он, возвращаясь к своему ноутбуку, словно ничего и не было.
Настя, сдерживая слёзы, кинулась поднимать картину, бережно оглядев её на повреждения. Несмотря на дрожащие пальцы, она старалась держаться, будто этот холст был последним, что у неё осталось.
Олег обернулся к жене в его взгляде был даже упрёк:
Это ты во всём виновата, Лида. Разве можно так хвалить? Потому что если учитель считает ЭТО достойным, стоит поменять и учителя! процедил он сквозь зубы.
Лидия Сергеевна подошла к Насте, поддержала её, аккуратно обняв за плечи.
Всё, мы уходим, рассказала она тихо, спокойно и твёрдо. Довольно, хватит жить в твоём «музее». Ты не видишь свою дочь, обижаешь её, глушишь её талант. Устала. Останься в этом хозяйстве один.
Они молча стали собираться. Настя, всё ещё крепко прижимая картину, следовала за матерью, а Олег, недоумённо нахмурившись, до последнего не встал со своего места. Он привык к уговорам и слезам, но не к такой тишине к уходу без бурь и скандалов.
Ты куда? С ума сошла? В ту развалюху, что осталась от бабушки в Ярославле? только и бросил он с насмешкой, Без ремонта, в доме, которому сто лет? Ты просто сердишься, через пару дней отойдёшь и вернёшься, как всегда. Пусть тебе повезёт а, может, и подумаю, принимать назад или нет!
Лидия не ответила, только взяла Настю за руку и повела в спальню собирать сумки. Сложили немногое: одежду, книги, старые снимки, любимые вещи всё, что было связано с ними, а не с этим местом. Картину бережно завернули в ткань. Олег изредка появлялся в дверях, но так ни разу и не сказал ни слова, только молча наблюдал.
К вечеру Настя с мамой сняли крохотную квартиру в Ярославле. Дом стоял на окраине, во дворе изогнутые, старые липы, а стены внутри кое-где побелели от времени. Окна давно просились на замену, пол скрипел от каждого шага, но Лидия не унывала: мол, ничего, подлатаем всё, сделаем нормальный, человеческий ремонт не выставку, а уютное жильё. Вот только теперь каждый их поступок в этой хрущёвке был свободнее и естественнее, чем прежде в новом ремонте.
Настя, держа в руках коробку с гуашью, тихо спросила у мамы:
Мама, а можно на стене порисовать? Мне кажется, если бы мы здесь нарисовали замок весь дом изменился бы ведь
Конечно, можно, улыбнулась Лидия, только сначала давай попросим мастера стены выровнять.
Знакомая по работе порекомендовала своего суженого он к вечеру уже приехал, оценил фронт работ, а с утра взялся за дело с двумя помощниками. В эти дни мама с дочерью сняли соседнюю комнату неудобно, конечно, да что поделаешь, зато и окна обновили, и паркет починили.
Добро, что наследство от бабушки сохранили не на обучение, так хоть на ремонт пригодилось: ведь в Ярославле всё дешевле, чем в Москве, а 25 000 гривен, что хранились «на всякий случай», теперь стали поддержкой.
***
Через месяц квартира не узнать: стены в нежных оттенках, в каждой комнате по одной абсолютно белой стене для творческих опытов. Настя с восторгом схватила кисть и тут же начала творить, размашисто и радостно: в её руках стена постепенно покрывалась высокими башнями, прозрачными туманами, крылатыми птицами и мягким золотым светом.
Лидия Сергеевна смотрела на дочь с нежным удивлением: та была полностью поглощена работой, столь воодушевлена, как никогда раньше.
Вдруг телефон Лидии коротко пискнул сообщение. Взглядом она заметила абонента: Олег. «Когда остынете, возвращайтесь, но картину оставь в мусорке», ровно, жёстко, поделовому. Лидия выключила телефон и посмотрела на дочкин лик: так Настя смеялась, брызгая краской, что в этот миг Лидия поняла ни за что не вернётся. Даже если бы и хотела, но счастье дочки дороже этого не купить ни за какие деньги.
***
За недели Настя превратила свою комнату в мастерскую: и стены, и даже потолок заполнили диковинные пейзажи, звёзды, сказочные животные, флаги на башнях замка. Она работала с азартом забывая поесть, не замечая времени, творила легко, без страха ошибиться.
Лидия наблюдала и не узнавала дочь. Боязливость исчезла, её заменили увлечённость, азарт, желание искать чтото новое, не боясь неудачи. Теперь Настя творила для себя, не ожидая того, чтобы её ктото одобрил или осудил.
Однажды ночью, когда Настя уже сладко спала, Лидия зашла к ней в комнату, провела рукой по шершавой стене, ощущая: вот это и есть настоящая красота! Не созидание под интерьер, а полёт душевного воображения.
Телефон вдруг пикнул второе сообщение от Олега: «Долго ещё в этом сарае жить собираешься? Подумай об общем будущем Настеньки. Ей нужен нормальный дом, а не эта художественная баланда».
Лидия подолгу смотрела на дисплей. Потом спокойно набрала: «Ей нужен дом, где искусство не считают мусором. Где мама не боится приобрести кастрюлю не того цвета». И отправила.
С утра занялись уютом: перегнали мебель, вставили мягкие подушки (Лидия их давно купила, но в прошлом доме класть не решалась), Настя украшала комнату по своему вкусу.
В выходной решили сходить на рынок людей множество, всё пёстро, запах деревяшек смешивался с ароматом горячих пирожков. Настя выбрала старинную деревянную шкатулку с резьбой; внутри запахи сухих трав, времени и тёплого дерева.
Мам, вот бы её! Как будто из настоящей сказки, попросила Настя.
Конечно, она твоя, засмеялась Лидия.
Лидию же привлекло старое креслокачалка облезлое, но уютное. Пофантазировав, решили: будет их «трон». Договорились о доставке, и пошли дальше. Настя вдруг остановилась у витрины с художественными товарами, замерла:
Мам, а можно мне масляные краски? Те, что с блеском они будто светятся…
Конечно, купим и краски, и большой холст, чтобы было, где разгуляться, пообещала Лидия.
Настя бросилась обнимать маму. Лидия почувствовала: вот он дом. Шум, краски, смех теперь это их настоящее.
Вечером, когда всё стихло, Лидия услышала лёгкий шорох в комнате Насти. Приоткрыв дверь, увидела: дочь раскладывает новые тюбики с красками, выбирает кисти, отдувает пылинки, устраивает рабочее место под свет лампы.
Не спишь? тихо спросила Лидия.
Не могу, ответила Настя. Очень хочется нарисовать замок. Высоченный, чтобы шпили доставали облака, а вокруг волшебный лес, светящиеся деревья, стая птиц, летящих к нам…
Лидия улыбнулась, подошла ближе.
Куда будем рисовать, на холсте?
Нет, прямо на стене, в зале! Пусть у нас будет своя история чтобы всегда помнить, с чего всё началось!
Лидия молча кивнула, сдерживая слёзы. Она точно знала теперь: дом это не мебель, не стены, не «идеальный ремонт». Дом это когда можно нарисовать на стене жарптицу и не бояться, что это комуто не понравится.
Утром Лидия проснулась от запаха кофе. На кухне Настя уже готовила завтрак, выставив на стол кружки и рисуя на бумаге набросок замка с сияющими башнями и танцующими птицами.
Мам, можно я сегодня раскрашу стену в зале? Это будет наш семейный замок! Начну с самой высокой башни
Конечно, Настенька. Давай начнем, Лидия обняла дочь.
И в этот миг она почувствовала: вот оно счастье! Вот он, настоящий дом, где можно быть собой. Дом, где рождаются сказки.
