Там, где рождается счастье
Мама, глянь, что у меня получилось! Я столько старалась, даже преподаватель похвалил!
Варя вбежала на кухню так стремительно, что дверь звякнула о стену. В руках ни больше ни меньше, как картина. Причём держала она её, будто несёт подарок для самого Петра Первого: торжественно, на вытянутых руках, с волнением и не дыша почти. Щёки пылали: то ли от волнения, то ли от мартовской жары, а в огромных, как у кошки, глазах блестел целый новый мир только что придуманный самой Варей.
Надя, мать семейства, сидела у окна и мешала чай, погружённая в свои бесконечные мысли о коммунальных платежах. Дверь хлопнула, она подняла взгляд и тут же не смогла сдержать улыбку: так уж радостно сияла дочка. Варя, не дожидаясь особого приглашения, поднесла картину поближе чтобы уж мать увидела всё до последней чешуйки.
Вот это да… только и смогла вымолвить Надя после первой секундной заминки. На холсте раскинулось не пойми что: полудраконы в клубах тумана, замки-космодромы, у которых наверняка был собственный ЖЭК, оттенки сине-серой российской зимы, а золотистые искорки будто случайно попали сюда прямо из бабушкиной шкатулки с украшениями. В общем, выглядела работа не хуже, чем у местных художников в сквере на Андреевском спуске но с явно детской смелостью и продуманностью.
Невероятно, доча! Правда, здорово! с искренним восторгом сказала Надя. Осторожно коснулась пальцами поверхности чуть не испортила свежую краску, ну а что поделать, проверила невесомо, сердцем.
Папа вообще ахнет, зуб даю, добавила она, глядя Варе в глаза, где уже прятались и гордость, и тайная надежда.
Варя лишь чуть кивнула, прижала картину к груди и исчезла в гостиной. Надя пошла следом, только сначала выдохнула. Угу, нелегко знать наперёд реакцию мужа.
В гостиной, за ноутбуком, во всей своей суровой министерской красе сидел Игорь. Он даже не сразу заметил процессии супруги и дочери работа, как же, важнее всего. Листал презентацию для очередного «чрезвычайно важного» совещания, щёлкая мышкой так, будто от этого зависело всё топливо в стране.
Пап, ну глянь, что я закончила! Варя аж подпрыгнула, подсовывая отцу картину, как герб на защиту диплома. Я три месяца корпела, цвета подбирала специально для нашей комнаты чтоб гармонично
Игорь нехотя обернулся, бросил взгляд, и как специально для хрестоматии лицо посуровело, глаза сузились, брови съехали на переносицу.
Это что, по-твоему, украшение? Ты серьёзно? Какой-то балаган. Это вообще сюда не вписывается. Может, тебе ещё рамку с блёстками приклеить? холод сверкнул аж в тоне и, кажется, даже в радиусе десяти километров.
Варя замерла, пальцы впились в холст, уши покраснели. Хотелось хлопнуть дверью, но она сдержалась. Говорила тихо, с комочком в горле:
Ну я же старалась и раму из такого дерева, как у шкафа чтобы всё в одном стиле…
Игорь отодвинул ноутбук, резким движением встал, что даже стул жалобно скрипнул. Молча подошёл к картине, склонился будто анализировал схему новой подстанции, а не разглядывал работу собственного ребёнка.
Это несочетаемо, наконец выдавил он раздражённо. Как можно эти драконы вообще будто из дешёвой открытки! Ни вкуса, ни техники. Всё вперемешку.
Внутри у Вари скрутился ледяной комок. Вдохнула и выдохнула всплеском:
Это фэнтези, пап! Я так вижу! Это мой стиль, понимаешь? Даже преподаватель отобрал на конкурс и сказал, что я могу выиграть!
Игорь только перескочил взглядом с одного замка на другого видно, и в картинах он искал регламент. Он громко вздохнул, подошёл ближе и куда бы вы думали? слегка толкнул холст. Тот глухо плюхнулся на пол.
Мусор, отрезал он. Тебе бы уроки биологии получше учить, чем этой ерундой заниматься!
Варя вскрикнула, бросилась спасать своё детище, пальцами проверяя вдруг хоть краска уцелела? Чуть шаткими руками подняла картину. Мам, жди инфаркт: держала себя в руках из последних сил.
А Игорь уже повернулся к Наде:
Это из-за тебя! Вот балуешь, поэтому у неё вкус как у соседской Пушки! Если твой преподаватель считает это шедевром, пора искать нормальную школу!
Надя молча подошла к дочери, аккуратно ухватилась за картину за другой край. Обе были похожи на заговорщиц, только очень печальных.
Мы уходим, сухо объявила Надя, без трагедии, без криков. Раз ты превратил наш дом в бюрократический склад, пожалуйста, живи в нём один. А я не позволю больше обижать нашего ребёнка. Нам это надоело. Бывай.
Варя стояла чуть позади, прижимая к себе картину, словно старое письмо бабушки. Они вместе прошли к двери, под суровым (но уже немного растерянным) взглядом Игоря, который в этот момент выглядел как памятник самому себе.
Что? хмыкнул он, будто не поверил. Ты что, сдурела?
Нет, пояснила Надя. Мы возьмём свои вещи, свои мечты и уходим. И обратно не придём ни завтра, ни послезавтра, никогда.
Он попытался рассмеяться, как человек, который в жизни не обжигался на молоке:
И кто тебе поверит? В твой-то кооператив, под Полтавой? Без ремонта, с дырами в полу и выходом в подъезд, где живут вечные бабки и тараканы! Через три дня сама будешь звонить, ещё и извиняться начнёшь! А я посмотрю, пускать вас назад или нет.
Надя больше ни словечка. Только взяла Варю за руку тёплую, но дрожащую, и повела в спальню.
Сборы были молниеносны: сложили в сумки только своё. Книги, фото, старые вязаные носки и плюшевого медведя. Картину Варя завернула в картон, испросив у мамы лишний лист бумаги. Игорь как статуя в прихожей ни слова, ни попытки удержать. Видно было: ждал обычного скандала, не знал, что делать с такой тишиной.
Вечером были уже на другом конце города, ведь Полтава город небольшой, а унаследованное от бабушки «гнездо» ждало своего часа. Дом из прошлой эпохи, стены трещат при сквозняке, в квартирах полутёмно и пахнет библиотекой и старым деревом. Окна облупились, тут да там следы вечного ремонта, кладовка наполовину занята газетами. Прелесть и романтика!
Но Надя только вздохнула: мол, сама виновата, слишком долго терпела равнодушие к дому. Теперь, ну что ж сделаем ремонт! Не по журналам, а живой, домашний, чтобы радость и уют, а не музейная тишина.
Варя рядом, у двери с коробкой красок и холстов.
Мам, а можно? почти шёпотом спросила она, глядя на совсем простую стену.
Конечно можно, улыбнулась Надя. Хочешь на потолке рисуй, хочешь на балконе. Но давай хоть штукатурку обновим, а то жалко будет портить шедевр.
Надя тут же позвонила коллеге: ее муж, местный золотые руки, согласился взяться за недорогой, но приличный ремонт, и уже через пару дней в доме гремели отбойники, штукатурки летели на пол, Варя временно жила у знакомых, а Надя радовалась, что не потратила всё бабушкино наследство, а вот сейчас оно как нельзя кстати на собственную свободу.
***
Закончив ремонт, стены выкрасили в пастельные тона кроме одной, чисто-белой. Для творчества, естественно.
Варя первым делом взяла кисть и тут же пририсовала на стене первую туманную башню. Всюду разноцветные кляксы, у половины соседей теперь сердце ушло в пятки: лишь бы намордники на драконов не надели! К каждому мазку Варя подходила с огоньком в глазах, выкладывалась и на потолке вскоре зажглись звёзды, а по стене разгулялись настоящие фантастические сюжеты.
А Надя расположилась в раритетном кресле. Смотрела и думала: как же ей повезло с дочерью! Та забыла про старые страхи теперь творила свободно, и мысли у неё были не про интерьер, а про сны и волшебство.
Тихий «пилик» телефона вывел Надю из раздумий. На экране Игорь: “Когда одумаетесь возвращайтесь. Но картину не бери, оставьте этот мусор там”.
Надя закрыла телефон. В комнате звенело счастье Варя размахивала кистью, как Хабенский в роли скомороха, смеясь над каждой кляксой. И вдруг Надя поняла: она не вернётся. Не потому что разлюбила мужа, просто иначе нельзя. На одной благородной зарплате счастье не выстроишь. К тому же, Игорь так увлёкся отчётами, что давно спал в другой комнатке.
***
Варя зажила художником. И старый дом ожил вместе с ней: везде летающие ящеры, волшебные цветы, потолок настоящее звёздное поле, и на двери замок с флагом. Дочка забыла про сон, бросалась к стене с новой идеей, отступала, любовалась, снова бежала за кисточкой.
А Надя смотрела и замечала, как лицо у дочери открытое, полное радости. Нет больше страха, что ктото закричит про «баловство» и «колхоз». Теперь только смелость, идеи, счастье.
Спустя пару дней, когда Варя захрапела в своей новой мастерской, Надя прошлась по её мирах и поняла: вот он, дом. Не стены и не полировка, а место, где каждый дракон свой, и никто не скажет: «ерунда». Где можно красить стены хоть в полоску, лишь бы ты была счастлива.
Снова пикнул телефон. Сообщение от Игоря: «Долго ты тут протянешь, в этой рухляди? Варя вырастет сама тебе спасибо не скажет, а сейчас лишь игрушки твои стенки». Надя, не задумываясь, отправила: «Ей нужен дом, где её вымыслы не мусор, и где мама не боится купить штору не того цвета. У нас ремонт хоть завтра в журнал «Сделай сам» звони». Никаких сожалений.
На следующий день Надя с дочкой устроили перестановку. Диван к окну, книжный шкаф туда, ковёр туда творили атмосферу. Варя разложила свои подушки, Надя отыскала старый плед, завалявшийся на антресолях.
В выходные отправились на барахолку атмосферный рынок, где даже тараканы продают с серебристым антикварным налётом. Варя нашла резную шкатулку запаху трав, кажется, больше лет, чем их новой квартире. Продавец долго через плечо пересчитывал гривны, но был тронут шкатулка будто ждала Вари с рождения.
А Надя к тому времени приметила кресло-качалку в стиле «царствовал один раз, но крепко» скрипучее, облезлое, зато уютное. Именно оно для уюта у окна, «под чаёк».
На обратном пути Варя зависла у витрины магазина художественных товаров ну вот они, сияющие масляные краски, от которых у детей и взрослых зубы сводит. Варя только робко спросила:
Мам, а можно?..
Конечно! сказала Надя. Возьмём и кисти, и холст, какой хочешь. Пусть будет запас.
Обнимались на улице, радуясь покупке, будто выиграли в лотерею.
Вечером, когда сумерки затаились за окнами, Надя услышала тихие звуки из комнаты Вари та то чтото бормотала, то переставляла банки и тюбики с красками. Надя подглядела: дочь счастливая, масляные тюбики выстроила по оттенкам, кисточки сортировала с пиететом реставратора. Уже строила планы на новую картину.
Ты ещё не спишь? спросила Надя чуть не шёпотом.
Не-а, призналась Варя. Хочу сразу приступить. Представь: дом, башни до облаков, лес светится, драконы кружат хороводы…
И у мамы на глазах засветилось чтото волшебное. Можно хоть сейчас было начать рисовать.
Где будем? спросила Надя.
На стене в зале, чтобы была всегда с нами! решила Варя.
Мама только кивнула. Слёзы предательски стояли в глазах, но не от грусти из облегчения. Дом это место, где можно рисовать дракона прямо на стенах и не бояться.
Утром Надю разбудил кофейный аромат. На кухне Варя, которая уже приготовила кофе и бутерброды.
Мам, смотри, показала дочь. Вот наш дворец! Буду рисовать, чтобы всегда с нами был.
Башни, флаги, загадочный сад и куча фантазии на листе новая жизнь. Надя поцеловала дочу и крепко обняла.
С чего начнём, с главной башни? спросила она с улыбкой.
Ага, пусть они сразу знают: это наш дом, твёрдо сказала Варя.
И Надя знала: назад они не вернутся. Потому что дом это не цвет штор и не выбранная в ИКЕА кровать. Это место, где ты можешь быть собой рисовать, смеяться, ошибаться. Где драконы не пугают, а приносят счастье.
Дом, где рождаются сказки.