Мама, смотри, какое у меня получилось! Я так старалась, представляешь? Преподаватель похвалил!
С этими словами Варя влетела на кухню, дверь слегка треснула о стену от её порыва. Она держала в руках картину, и несла её, почти как икону осторожно, гордо, двумя руками. Лицо светилось, щёки алели, глаза блестели так сильно, словно внутрь попала вся волшебная страна, изображённая на холсте.
Люба сидела за столом у окна, медленно крутила ложку в чашке свежего чая. Услышав дочь, она оживилась, улыбнулась так, что у неё на лбу даже морщинка исчезла. Варя подошла вплотную, подняла картину мол, смотри как следует.
Люба всмотрелась. Вот уж да! На холсте целый сказочный мир: высокие, причудливые башни, среди туманных облаков, и где-то между ними силуэты драконов, почти прозрачные. Удивительно: в картине всё держится не на яркости, а на оттенках синие, серые и мягкое золотое свечение, будто луч солнца пробирается сквозь облака. Глядеть приятно, глаз отдыхает, дыхание задерживается не типично по-детски, но с такой выдумкой и вкусом, будто Варя рисовала не для похвалы, а чтобы сделать этот мир чуть красивее.
Вот это да, Варюш! Огромная молодец, Люба осторожно потрогала край картины краска ещё почти липкая. Папа в восторг придёт, точно!
Варя сияла, крепко прижала полотно к груди и поспешила в зал. Люба медленно остановилась в дверях, дала дочке пройти чуть вперёд.
В зале, за старым письменным столом, сидел отец Павел Васильевич. Он был весь в ноутбуке только пальцы стучат, экран светится, и видно, что человек в другой вселенной по делам. На появление Варвары даже сразу не отреагировал.
Пап, посмотри, что я три месяца рисовала! Вот, аккуратно цвета подбирала, раму вообще из того же дерева, что и шкаф делала Я хотела, чтобы всё в комнате смотрелось гармонично
Павел вынырнул из работы, мельком глянул на картину и лицо у него сразу посерьёзнело, стало каким-то чужим.
Это что? Ты серьёзно думаешь вешать ЭТО в квартире? Это же полный абсурд. Слишком ярко! Твои драконы похожи на героя из дешёвой книжки! Портит весь интерьер, никакого стиля.
Варя вся сжалась, пальцы побелели на холсте. Она явно ждала другой реакции. Набрала воздуха, выдохнула:
Но я очень старалась Видишь всё сочетается по цветам Я думала, тебе понравится
Отец резко встал, стул даже скрипнул. Молча подошёл, буквально впился глазами в деталь в туманы, в каждую башню, в этих несчастных драконов. Такое ощущение ищет ошибку, а не интересное место.
Нет, это безвкусица, Варя. Картина сюда не годится. Даже рядом с этой мебелью не смотрится. Драконы абсолютно неумело нарисованы, как в примитивных комиксах Худшее из всех твоих работ.
Варя посмотрела на отца, и в глазах появилась злость, которая раньше у неё будто отсутствовала.
Это не интерьер, это моё воображение! Я так вижу, папа. Даже мой преподаватель выставлять эту работу на конкурс собирался и он говорит, я очень выросла как художник!
Павел только скривился, снова оценил каждую деталь, как прокурор на суде мол, повод бы ещё найти.
И тут вдруг, словно специально, он резко дёрнул рукой картина полетела на пол и с глухим цокотом боковой частью ударилась об доски.
Хватит тратить время. Это надо выкинуть. Марш на помойку с такой мазнёй и думать забудь над раму вешать.
Варя ахнула, бросилась к своей картине. Встала на колени, собрала её, дрожащими руками проводя по краске, боясь найти царапины. Слёзы не бежали да, она сжалась внутри, но виду не подавала. Только вздохнула глубже и держала как главное своё сокровище.
Павел резко повернулся к Любе.
Вот что получается, когда потакаешь: хвалишь без разбора, вот и результат. Если препод считает такой уровень искусством, его бы самого на пенсию! Не мешай ребёнку развиваться, Люба. Ясно?!
Жена промолчала, пошла к дочери, помогла поднять полотно, крепко обняла Варю.
Мы уходим. Всё, Павел. Хватит придумывать музей из двушки. Здесь нет больше дома, где растят таланты, тут остались только стены и обиды. Сиди тут один, с комфортом.
Они собрали самое нужное в сумки немного одежды, книги, фото в рамках, старый плюшевый мишка и, конечно, картину. Павел, как вкопанный, стоял в дверях гостиной, потом уселся в кресло и отвернулся. Вот уж не ждал, что их уход будет таким тихим без слёз, без истерик. Просто берут и уходят по-настоящему.
К вечеру они были уже на новой квартире, в самом обычном старом доме где-то в районе Соломенки в Киеве. Дом теряется среди лип и каштанов, коридоры узкие, потолки низкие, углы кривые. Квартира давно не видела ремонта, щели сквозят, паркет скрипит на каждом шагу, окна кое-как держатся. Пахнет старыми книжками, чуть влажным деревом и давним временем.
Ничего страшного, вздохнула Люба, зато своё жильё, не надо ни у кого разрешения спрашивать! Сейчас наведём порядок, сделаем ремонт так, чтобы жить было удобно, а не чтобы как в журнале. Всё по-простому, по-нашему.
Варя стояла посреди комнаты, держа краски и кисточки. Глаза светились надеждой.
Мам, может можно хоть одну стену сразу разрисовать? спросила она тихо, потому что ждала разрешения, как воздуха.
Конечно, Варёнка! На здоровье! Только шпаклю сначала надо нанести жалко же работу, если облупится.
Люба сразу позвонила знакомой с работы муж у той давно отделками занимается. На удивление, уже вечером мастер пришёл прицениться, посчитал материалы и сказал: Утром, как штык! Через день новые стены уже побелели, окна обещали на неделе поменять, и стало как-то легче на душе. На пару недель сняли маленькую комнатку недалеко не дышать же пылью.
Хорошо хоть Люба не профукала деньги, что остались после смерти бабушки не купила микроволновку очередную, а всё думала, что на учёбу пойдут. Вот пригодилось!
*****
Через неделю дом встречал новыми стенами светлыми, свежими и одной, как просил мастер, оставленной нарочно белой. Для творчества.
Варя с радостью схватила кисть, на одном дыхании начала творить. Яркие пятна превращались в те самые фантастические города, туманы, драконов всех её любимых героев. Она вся светилась, и мама не мешала только изредка поглядывала, грелась этим счастьем рядом, улыбалась тихонько.
Когда всё затихло, телефон пискнул. На экране: Как остынете возвращайтесь. Только картину оставь на помойке, где ей место. Павел, конечно Люба выключила телефон смотреть не стала. Рядом Варя хохотала, вытирая руки о манжет. Вот в этот момент Люба поняла: сюда они больше не вернутся. Любить Павла не перестала, но тут всё ясно счастье дочки куда важнее.
*****
Варя обустроилась: в комнате возникла целая мастерская. Стены заселили города с башнями и драконами, звездное небо на потолке, а на двери замок с флагом. Ребёнок был так влюблён в работу, что забывала о времени и еде. Возвращалась, разглядывала новую деталь, иногда снова хваталась за кисть.
Люба наблюдала вместо опаски на лице дочери теперь азарт, увлечённость, свобода. Она не боялась: ни ошибок, ни того, что скажут, ни того, что кто-то разозлится.
Однажды ночью, когда Варя уже спала, Люба зашла в комнату. Долго глядела на стены, наблюдала в полутьме за миром, который сотворила дочь. Каждая линия словно живёт. Провела рукой по шероховатой стене, закрыла глаза тут, на кончиках пальцев, бьётся её сердце, здесь мечтает человек, который ей дороже всего.
Ещё одно сообщение от Павла: Ты серьёзно жить собираешься в ветхой халупе? О будущем Вари подумай, нормальный дом ей нужен, а не твоя художественная мастерская.
Люба медленно набрала ответ: Ей нужен дом, где рисунки называют искусством, а не мусором. А ещё где мама не боится купить скатерть не той расцветки.
На следующий день решили с Варей, что пора делать дом уютным. Переставили мебель, выбросили всё лишнее, Любовь тащила подушки ярких расцветок, а Варя раскладывала их как захочет хоть кругом, хоть крест-накрест. Потом отправились на киевский блошиный рынок: там такой восторг глаза разбирать! Варя сразу выбрала старую резную шкатулку, Люба рассыпавшееся кресло-качалку с выгнутыми подлокотниками. Договорились о доставке, купили, довольные отправились домой.
Проходя мимо витрин, Варя заметила магазинчик с красками. Просто встала как вкопанная, смотрела на эти художественные богатства.
Мам, а купим мне масляные краски, с металлическими бликами? Такие, как у художников
Конечно, доча, и холст купим большой, чтобы рисовать, сколько душе угодно!
Варя бросилась к маме, и её руки крепко сжали Любу. Вот это и есть счастье когда ребёнок рад такому мелкому, но нужному подарку.
Смеялись, наводили порядок. Было шумно, но взаправду по-домашнему.
Вечером, когда тишина скрадывала город за окном, Люба услышала в комнате Вари легкий шорох и приглушённый голос. Дочка расставляла по столу кисточки и тюбики, готовила место под новую работу, мерила свет настольной лампы. Всё делала скорпулёзно и любовно, будто готовит алтарь для новой мечты.
Не спишь ещё? прошептала Люба.
Нет! у Вари были круги под глазами, но в них светилась живая энергия. Маму, я хочу начать новую картину: огромный замок, башни ворочаются выше облаков, звёздное небо, летают драконы. Это будет наша история! Разрешишь на стене в зале нарисовать?
Люба почувствовала хочется плакать от счастья. Молча кивнула. Тут, в этом доме, возможно всё можно нарисовать солнце на потолке, можно слоника на двери, можно плакать и смеяться без страха.
Наутро Любовь проснулась от запаха кофе. На кухне уже хлопотала Варя, готовила ими завтрак, а на столе разложен новый эскиз: гигантский замок, драконы, сияющие деревья, всё, что только может родиться в счастливой детской фантазии.
Мамка, смотри! Наш семейный замок! Можно сегодня начать рисовать?
Люба вздохнула с облегчением эта квартира, эти стены, теперь не просто жильё, а настоящая крепость, их семейная легенда. Она обняла дочь и внутри было чувство полного, настоящего покоя.
С башни начнём, Варюша, улыбнулась она. Пусть сразу видно будет: здесь живёт счастье.
И тогда она точно поняла: они не вернутся назад. Не в тот дом, где даже вдох делать страшно не по уставу. Здесь, в киевской хрущёвке с отбитыми углами и волшебными рисунками на стене, они наконец-то нашли свой дом.
Дом, где даже сказки твои. Дом, где рождается счастье.