Мама, а Маруська опять сгрызла мой карандаш!
Варя вбежала на кухню с остатком синего карандаша в руке, а за ней семенил виновато глядящий золотистый ретривер, энергично виляя хвостом. Евдокия отвлеклась от плиты, где одновременно булькал борщ и шкворчали на сковороде котлеты, и тяжело вздохнула. Это был уже третий карандаш за сегодняшний день.
Выкинь в ведро и возьми новый из коробки. Костя, ты сделал математику?
Почти! донеслось из детской.
«Почти» двенадцатилетнего сына означало, что он уткнулся телефон, а тетрадь уже полчаса не открывалась. Евдокия давно это поняла, но сейчас еще нужно было снять котлеты, помешать борщ, поймать четырехлетнего Сережу, который целеустремлённо полз к миске собаки, и не забыть про стирку, гудящую в ванной.
…Тридцать два года. Трое детей. Один муж. Одна бабушка мужа. Одна собака Маруся. И она, Евдокия, единственный движок, на котором держится их жизнь.
Болела она редко не потому, что была крепкая, а потому, что не имела на это права. Кто накормит семью? Кто соберёт школу детей? Кто выведет Марусю? Ответ был прост никто.
Евдокия, а ужин скоро?
Валентина Аркадьевна появилась в дверях кухни, опираясь на старую трость. Восемьдесят пять лет, живой ум и отменный аппетит.
За пять лет совместной жизни Евдокия могла пересчитать по пальцам, сколько раз старушка действительно помогла по хозяйству.
Через десять минут, Валентина Аркадьевна.
Бабушка кивнула и ушаркала в гостиную. Иногда, очень редко, она читала Сереже на ночь сказки «Курочку Рябу» или «Колобка». Репертуар небольшой, но Сережа слушал зачарованно. В остальное время бабушка сидела у себя, включала сериалы и ждала, когда позовут к столу.
…На стенных часах было половина шестого, когда повернулся ключ в замке. Олег переступил порог с видом человека, пробежавшего полжизни зимней дорогой.
Ужин готов?
Ни тебе «привет». Евдокия молча показала на накрытый стол. Муж помыл руки, сел на своё место. Телевизор включился сам, будто пульт был его продолжением.
Сегодня Варя получила пятёрку по чтению, тихо сказала Евдокия.
Угу.
А Косте нужна помощь с проектом по природоведению
Угу.
Больше от него не ждали. После ужина Олег перекочевывал на диван. Его день завершился, миссия исполнена деньги заработаны, все остальное его не касалось.
Поздней ночью, когда дети уже спали, Евдокия садилась за ноутбук. Удалённая работа прием заказов, переписка с клиентами, оформление доставок. Пока что не очень большие, но свои честно заработанные рубли. Плюс аренда старой квартиры, её тихая подушка безопасности.
«Надо бы переезжать», промелькнула привычная мысль. Но тут же: Костя ходит в хорошую школу, Варя привыкла к детсаду, прощай доход от аренды… Евдокия закрыла ноутбук. Завтра. Всё завтра.
Декабрь принес не только предновогоднюю суету, но и грипп. Температура подскочила до тридцати девяти за час, ломота кости, жжение в горле, голова полная гвоздями. Евдокия доковыляла до кровати.
Мама, ты, что, заболела? произнёс Костя, выглянув в спальню.
Сразу за ним появился и Олег. В его глазах промелькнуло что-то похожее на тревогу, но явно не за жену.
Ты только бабушку не зарази. В её возрасте с гриппом лучше не шутить.
Евдокия прикрыла глаза. Конечно. Валентина Аркадьевна. Как же о ней не подумать.
Три следующих дня слились в горячечную кашу противная простыня, сухие губы, мокрое от пота лицо. Ни муж, ни бабушка, ни дети не принесли ей даже воды. До кухни десять шагов, но эти шаги Евдокия делала сама, держась за стены.
Все переживали только о бабушке. «Не заходи мама больная.» «Нацепи маску, если пойдёшь мимо спальни!» «Может, ей в другой комнате ночевать?» Теперь Евдокия в своём же доме превратилась просто в источник заразы, а настоящих нужных защищали.
Через неделю вирус пробрался ко всем. Сначала Серёжа сопливый и горячий. Потом Варя. Затем Олег эффектно слёг в кровать с температурой тридцать семь и два. Валентина Аркадьевна заболела последней, и это стало настоящей домашней драмой.
Евдокия, прочищаясь от болезни, встала. Куриный бульон, аптека, градусник, полоскание, уборка, стирка привычная цепочка, только теперь на вату в ногах.
Олег, посиди с Серёжей часок, мне срочно в аптеку.
Муж закатил глаза и буркнул в ответ, но согласился. Ровно через час отнёс сына в спальню.
Я тоже устал, у меня же температура!
Тридцать шесть и восемь, тихо фиксировала Евдокия.
Весна не принесла радости. Новый вирус, новая лихорадка детей, новые бессонные ночи. Сережа просыпался каждые полчаса, Варя скандалила, не желая пить таблетки, Валентина Аркадьевна требовала особых блюд. И в центре хаоса абсолютно здоровый Олег.
Олег, помоги с детьми
Евдокия, я помогал в прошлый раз, когда выходные были. А сейчас на работе крутяк
Он пожал плечами. Всё объяснялось этим простым движением. По вечерам садился за стол, смотрел телевизор, ждал ужин. Больные дети, измученная жена, вечный бардак не его дела.
Однажды ночью, когда Серёжа уснул, а старшие делали уроки, Евдокия подошла к Олегу. Телевизор надрывался, транслируя футбольный матч.
Почему ты не помогаешь? Почему никогда не помогаешь?
Олег лишь сделал звук громче не обернулся, не ответил.
Евдокия подолгу смотрела ему в спину. Всё стало совершенно понятно без слов.
На следующий день она аккуратно сняла с полки три большие сумки. Детская одежда, игрушки, документы. Костя встал в дверях.
Мама, мы куда?
К бабушке Любе.
Надолго?
Посмотрим.
Варя радостно захлопала в ладоши бабушка Люба всегда пекла её любимые ватрушки. Серёжа, не понимая, что происходит, на всякий случай взял свою любимую плюшевую собачку.
В последний момент Евдокия вспомнила о четверолапой Марусе. Она поедет с ними.
Олег развалился на диване. Упакованные сумки, дети в куртках ничто не заставило его отвести взгляд от экрана. Когда за Евдокией захлопнулась дверь, он, наверное, просто переключил канал.
Любовь Дмитриевна встретила дочь и внуков просто, без вопросов. Накормила, обняла. Пятьдесят восемь лет, учитель с большим опытом она понимала больше, чем нужно.
Живите сколько потребуется.
На третий день Олег начал названивать.
Евдокия, возвращайтесь. Тут грязно. Кушать нечего. Бабушка требует
Ни слова о скуке, ни тоски, ни сожаления. Только быт, только неудобства.
Олег, так тебе нужна не жена, а домработница.
Чего? Причем тут
Ты хоть раз сказал, что скучаешь по детям?
Молчание. Долгое, тяжёлое.
Я деньги приношу. Чего ещё хочешь?
Евдокия отключила телефон. Всё закончилось, и на сердце стало легче.
Через пару недель жильцы уехали из её квартиры. На переезд ушёл один день. Новая школа для Кости, новый сад для Вари оказалось, это совсем не страшно.
…Последний разговор был по-настоящему финальным. Все обиды, все бессонные ночи, всё, что она когда-либо терпела, прорвалось бурей слов, которые нельзя было остановить.
Я двенадцать лет была бесплатной прислугой! И ни разу, ни разу ты не спросил, как я живу! Хватит! кричала она ему в трубку.
Заблокировала номер. Подала на развод.
Суд продлился двадцать минут. Олег не спорил, молча подписал документы о выплате алиментов, кивнул судье и вышел. Возможно, он что-то понял. Вряд ли.
…Вечером Евдокия сидела на кухне в новой и старой квартире. Костя читал книгу в своей комнате, Варя рисовала за столом, высунув от старания язык, Сережа собирал конструктор на ковре. Маруся свернулась у её ног.
Тихо. Спокойно.
Всё так же надо готовить, мыть посуду, работать по вечерам. Но теперь ради тех, ради кого стоит жить. А уж с воспитанием детей она займётся тщательно, чтобы они никогда не стали такими, как их отец.
Мама, Варя подняла глаза от рисунка, ты теперь часто улыбаешься.
Евдокия улыбнулась снова. И Варя была права.
