Дневник Кати. Москва. 15 апреля
Господи, какая же красота! Ольга Михайловна, вы настоящая волшебница!
Я останавливаюсь возле палисадника, и разноцветные тюльпаны горят такими яркими пятнами, что невозможно отвести взгляд. Я хорошо знаю, сколько сил вложила Ольга Михайловна в этот двор: ещё несколько лет назад тут был унылый асфальт и выгоревшая трава, а теперь всё как в сказке. Даже площадку для детей добилась она, а ведь для этого нужно было пробиваться сквозь стену равнодушия в ЖЭКе и подписывать бумаги. Татарстанская улица, типичный московский двор, а теперь будто другой мир. Чистота, просторно, а уж цветы… ежедневный труд. За пятнадцать лет, что я тут живу, никто, кроме неё, ни кустика не прикопал. А она сажает, обрезает, поливает. Начала всё это с того дня, когда осталась одна мужа не стало. Видимо, тогда все силы и пошли в заботу о красоте, чтобы не сойти с ума от одиночества.
Ольге Михайловне нелегко одной. Сын в Екатеринбурге, своя семья, невестка с мамой, им до неё дела мало. Она никому не жалуется, держится с достоинством, но я вижу: душа её по-прежнему болит. Когда я сама после развода катастрофически не справлялась с болью, оказалась, как и она, в изоляции. Разница только одна я могла бы простить, закрыть глаза на измену, если бы это была не Светка, подруга с первого класса. Не выдержала, выгнала мужа, страдала, не скрываясь, неделю с ведром мороженого. Мне казалось: если плакать станет легче. Зато Ольга Михайловна никогда не давала себе и такой роскоши.
В тот самый день, когда я лежала с опухшими глазами, раздался сильный стук. Я дернулась кто же так ломится?! Но беда приходит без стука, потому сразу натянула джинсы и пошла к двери.
Ольга Михайловна тогда выглядела ужасающе: обычно собранная и приветливая, на этот раз будто сама себя не узнавала. Косыночка сбилась, глаза опухшие. Я сразу поняла у неё случилось что-то страшное.
Ты что, Катюша, плакала? Живот болит?
Я изумилась: человека подгибает от горя, а она обо мне волнуется. Тут я схватилась за себя вдруг поняла, что мои беды не сравнятся с её утратой. Всё исчезает, если сравнивать с безвозвратной потерей.
Позже оказалось: муж умер у порога, так и не дождавшись скорой. Она нашла его утром, когда вернулась с рынка. И впоследствии, мне кажется, какой-то кусочек души у Ольги умер тоже.
Я тогда выскочила босиком на лестничную клетку вслед за ней, вызывала скорую… Потом выбросила вон мороженое оно растаяло до противной воды. Осталась на кухне мрачно пила чай и думала: нельзя дальше так. Собрала документы. Подала на развод. Поняла жизнь идёт только вперёд.
Потом постепенно всё наладилось. Новая работа, новая любовь мой Дима стал для меня всем, а потом родилась Ника. Жизнь словно обрела свежий вкус.
У Ольги Михайловны всё сложнее. Мужа уж нет, сын далеко, а свою дачу она продала, чтобы сыну помочь с покупкой жилья. После продажи стала совсем мало выходить видно, душа не на месте. Я не могла оставить её одну. Родители всегда учили: помогай ближнему, если можешь, не стой в стороне, даже если не чувствуешь в себе сил спасти мир.
Катюша, не проходи мимо, говорила мама. Слово доброе кому-то важнее всего, не забывай.
Но у меня получалось плохо. Я говорила, уговаривала, но только становилось тоскливее всеми. Ольга Михайловна ото всех замкнулась. Прошла весна, лето, зима. Двор, казалось, тоже захирел вместе с ней.
И тут, когда я уже не знала, как быть, в голову пришла глупейшая мысль. Дима как раз притащил огромный букет тюльпанов на рождение Ники. Я посмотрела на эти цветы и закричала: «Вот оно!»
Уже на следующее утро купила ящик луковиц тюльпанов. Договорилась всё разыграть, будто просто не могу пройти мимо старушки на рынке. Ольга Михайловна только усмехнулась, когда передавила луковицы в руках:
Ладно, Катюша, помогу сделать красиво. Но вырастить летом только тюльпаны мало. Нужны ещё цветы, чтобы весь сезон двор цвёл, а не только пару недель.
Так началась наша эпопея: покупки семян, обсуждения, посадки. Ольга Михайловна затянулась этим полностью. Сделала не только клумбы, но договорилась через своих знакомых, и нам во двор поставили новую площадку. Скрипучие скамейки сменились новенькими лавочками. Двор ожил.
А мужчины ну разве оставят женский труд без поддержки? За один субботник поставили белый штакетник вокруг клумб. Все во дворе гордились, даже самые равнодушные.
И я радовалась: Ольга Михайловна улыбалась, руки у неё вечно в земле, глаза засияли новым светом. Для меня самой мелодия двора стала другой: гуляю с Вероникой, смотрю на цветы и сердце спокойно.
А Ника уже подросла и носится по двору, и вот весной начинают расцветать первые тюльпаны! Я стояла восхищённая у палисадника, отпустила дочку на секунду…
Ника! я кинулась за ней, ловя за руку, пока она не выскочила на тротуар.
Ольга Михайловна поднялась из-за забора, с кисточкой в руках.
Лови, лови, Катюша! Вот и фитнес тебе. Всё жалуешься, что спортзал далеко!
Ох, не говорите! стою, задыхаюсь, а Ника визжит, отбиваясь от моих ласк.
Быстрые девчонки нынче растут, Ольга Михайловна задумалась. Только обратила внимание, что Ника всё на цыпочках бегает?
Да, дома особенно видно. Это плохо?
Сходите к неврологу, на всякий случай, пусть посмотрит.
Посоветуете кого? спрашиваю.
Подумаю, что можно сделать. Зайди вечером, дам контакты, если найду. Старых знакомых уже мало, всё больше по дачам сейчас, а молодых врачей почти не знаю.
Спасибо!
Да за что тут. Как у вас дела?
Хорошо! Дима всё работает, поздно приходит…
Вот и хорошо! Значит, мужчина дом кормит. Лучше уж так, чем на диване. Только помни, Катя: скандалы ни к чему не доведут. Хочется поговорить с мужем поговори, только не на эмоциях. Кормленого да напоенного легче слушать.
Она всегда умела правильно говорить. Сразу вспоминает что-то из жизни. Про собаку рассказала:
Завели щенка для сына, а оказалось ухаживать мне. Собакин энергичный, приходилось по два часа выгуливать. Зато и форму сохранила на старости лет!
Я смеялась, а Ольга Михайловна убрала банку с краской от Ники, чтоб та не испачкалась.
… А потом, вечером следующего дня, случилось страшное: кто-то из малышей, едва старше Вероники, вырвал и затоптал почти все цветы в палисаднике. Его мама стояла рядом и улыбалась, как будто это и есть норма.
Почему ваш ребёнок всё уничтожает? тихо спросила я.
А почему бы и нет? Пусть развивается, цветы для того и растут!
Я едва держалась. Скандалить при дочке нельзя она испугается. А внутри всё кипит. Даже когда женщина вытащила ребёнка, всё равно бросила в мою сторону: «Это ведь всего лишь тюльпаны. Новые вырастут».
Я взяла дочку на руки и пообещала себе: не дам остаться Веронике с ощущением, что всё, что строится с любовью, так легко разрушить.
Ольга Михайловна, увидев цветочное бедствие, не смогла сдержать слёз. Закрылась в квартире, на звонки не отвечала. Я не оставила это так. Позвонила её сыну он был благодарен, но приехать не смог. Тогда я сама обошла всех соседей: объяснила, что случилось, попросила помочь. Даже те, кого редко видно, согласились.
В тот вечер мы с мужчинами сносили коробки с луковицами, рассаживали по клумбам новые цветы. Даже те, кто обычно только ворчит, пришли с ведрами воды и граблями.
С утра субботы я постучала к Ольге Михайловне. Она выглядела грустной, но открыла.
Нужна вы, Ольга Михайловна!
Ну, пошли, Катя, только ненадолго, устало вздохнула она.
Когда мы вышли во двор, солнце ослепило, а потом она увидела: обновленные клумбы были словно залиты морем тюльпанов. Весь двор собрался кто шмыгает носом, кто улыбается. Я посадила Ольгу Михайловну на лавочку.
Прости нас, что не уберегли твой труд. Всё случилось внезапно… Но мы не дадим тебе остаться одной. Мы все тут твои пациенты, соседи, друзья. Не обижай нас, продолжай сажать цветы. Мы поможем.
Ольга Михайловна долго сидела молча, потом приложила ладонь к щеке, смахнула слёзы и как будто помолодела лет на десять.
Ну что, Катюша, давай подумаем, что посадить в следующем году, чтобы радовало с ранней весны до поздней осени. Тут работы у нас невпроворот!
И вдруг мне стало так спокойно и хорошо: я знаю, всё не зря в этом дворе снова будут расти не только цветы, но и надежда.
