Стоило мне только получить паспорт, как тут же выскочила замуж а уж слово «выскочила» тут самое подходящее: неожиданно для всех, и даже для себя самой. Что сделано, то сделано! Началась новая глава какой-то странной, непонятной мне жизни, где, в числе прочего, полагалось познакомиться с родителями молодого мужа моего, который сам толком не понимал, что происходит. Мы оба вылетели из родительских гнёзд, крыльями махали, но приземляться ещё не умели.
Как-то раз утром, пока тётя Аня кормила меня завтраком, как обычно уговаривая «Ешь, деточка, ешь, витаминки нужны!» к нам в комнату заглянула соседка-бабушка. Она молча понаблюдала, как меня потчуют и кормят с ложечки, и с глубоким вздохом выдала:
Балованная ты, милая, ни горя, ни бед не знала Вот увидишь, свекровь тебе нервы попортит, ух, попортит.
Перестань, Татьяна Петровна! тут же осадила её тётя Аня. Пусть девочка живёт спокойно.
И правда, со всякими обидами, драмами я была мало знакома. Наша шумная семья состояла из бабушки и трёх её дочерей: мамы моей и тёти Ани, и ещё младшей сестры Евгении, ну и я их общая любимица. Мужчин в доме с войны не осталось, одной бабушки и дочерей хватало с головой. Любви и заботы хватало на всех, особенно на меня, младшенькую.
Баловали меня как могли, слово «свекровь» казалось ругательным резала слух, прямо иголкой в ухо. Свекровь! Уже от одного этого «ш-ш-ш» в середине зубы сводило Засела у меня в голове эта страшилка, как обещание личной катастрофы.
А встретилась мне свекровь вполне себе приятная: высокая, статная, улыбчивая женщина. Встретила у порога: «Проходи, доченька», и чаем напоила, и конфетку дала. Потом показала двор, огород аккуратненький, грядки струнками, овощи зелёные. Из сарайчика громко захрюкал поросёнок, Борька.
Борюсик, сейчас покормлю, мой хороший, умничка! ласково проговорила она четырёхлапому жителю. И я прямо растаяла будто мне комплимент сделали. Про поросят Борек я знала не понаслышке, у нас дома бывали такие же, им всегда на ушко шептали добрые слова.
Утром наши мужчины шли работать на стройку (куда уж без стройки в России!), а женщины с детьми оставались по хозяйству. Но вот, беда, никак не могла я назвать свекровь Ну не вертелось это несчастное слово на языке! Как звать “мама” стыдно и непривычно, “тетя” не то. Однажды, за чаем, когда она вспомнила, как ей нравится моё редкое имя Таиса, я принялась рассказывать ей байки про античную Таис Афинскую.
Ах, да зови меня просто Таисия, я Таисия Егоровна, вот и отлично! Имя красивое, мне самой нравится, подмигнула она.
И решила для меня большую проблему: Таисия Егоровна! Элегантно.
Жизнь потекла ну, почти как по маслу, только в русском стиле: блины, борщ, да поговорки на каждом углу. Проснёшься утром каша горячая уже на столе, пол вымыт, Борька сыт и доволен, помидорчики политы. А по вечерам садились с Таисией Егоровной на крылечко, и она рассказывала, как в войну пришлось одной с тремя пацанами выживать, как работала на лесоповале, и как однажды начальник проявил доброту поставил уборщицей в магазине, разрешил приносить домой хлебные крошки Вот добрейший был человек! Разве что хлебные крошки не рублями выдавал а было бы ещё романтичнее.
Я слушала эти истории, и всё вокруг становилось ярче, шире, понятнее.
Но случилась беда. Однажды утром свекровь меня будит:
Доченька, женщины собрались в лес за ягодами. Я соберусь с ними, малинку вам принесу. Ведёрко с едой для Борьки я оставила, покормишь? Справишься?
Да, конечно! бодро отвечаю (а сама-то опыта с поросятами ноль).
Через час Борька затребовал завтрак пронзительным визгом. Беру ведёрко иду к сарайчику. Только приоткрыла дверь этот хрюкалка, будто турбину включили: выбил ведро из рук, понёсся в огород и устроил такой марафон, что олимпийские чемпионы обзавидовались бы! Мчится по грядкам, кувыркается бочком, довольный а моя душа уходит в пятки Огороду конец, жизнь тоже, а хорошее знакомство со свекровью мигом превращается в сериал без счастливого финала.
«Всё, надо Борьку ловить, иначе не видать мне покоя!» решила я и ринулась за поросёнком по капусте и морковке Догоняю, хватаю за бок он вырывается, вертлявый как угорь! От хлеба подходит, но к сараю не идёт, хитрюга. Хожу за ним, слёзы, земля на лице и руках, хочется, как в песне: «Выйду на улицу, гляну на село» Только у меня не село, а месиво, не урожай а сплошная беда.
В отчаянии вспоминаю: наши дома котов и собак приманивали лаской. Подбираюсь, глажу Борьку за пузо он балдеет, хрюкает, кайфует так, что можно прям завидовать! У меня руки отваливаются, уже даже на Борьку плюнуть сил нет. Солнце печёт, я грязная, Борька счастливый, вся зелень в фарш.
И тут калитка лязгнула! Вбегает Таисия Егоровна: видит, кто из нас тут таракан и кто свинья. Подбежала, ухватила Борьку за заднюю ногу да как метнёт его в сарай! Дверь хлопнула, Борька накаркан.
Я встать не могу руки-ноги не слушаются, слёзы и грязь перемешались. Свекровь подбежала, поливает меня привезённой со скважины водой лица не видно! Смывает с меня и грязь, и слёзы, и, наверное, все страхи вместе с этим страшным словом «свекровь».
И как-то само собой, с радостным облегчением, вырвалось у меня: «Ой, мамочка моя!»
Таисия Егоровна засмеялась, обняла меня, повела в дом ягодами таёжными угощать!
Огород? Она махнула рукой:
Да что грядки, баловство одно! Всё вырастет, а Борька ну что Борька, пусть побесился, полезно для здоровья. Ты лучше поешь, пока мужики не пришли, я щи скоро поставлю.
Вот откуда в русских женщинах столько терпения, доброты и мудрости? Не знаю. Но зато точно знаю: только такие мамы и могут вырастить сильных, честных, добрых сыновей и отдавать их потом чужим девчонкам, которых судьба зачем-то пугает этим глупым, чужим словом «свекровь».
