Валя была просто счастливой матерью все эти 32 года. Вместе с ней жил сын, Аркадий, который работал менеджером в небольшой фирме. Всю жизнь Валя посвящала сыну, их будни были переплетены словно нити в старых узорах. С наступлением выходных Валя и Аркадий отправлялись на Привоз огромный базар в центре Одессы. Аркадию не нравилось топтаться между длинных прилавков, где пахло свежей рыбой, домашним творогом и зелёной укропной росой, но ради матери всё терпел.
Валя неспешно переходила от торговца к торговцу, внимательно выбирая картофель и солёную скумбрию, хотя в супермаркете всё было бы гораздо быстрее. Но для Вали рынок был почти священным ритуалом. Затем они уезжали в пригород, к старой даче, где всё свободное время проводили на огороде, перекапывая влажную чернозёмную землю.
Начался сезон засолки огурцов, хотя ни Валя, ни Аркадий не любили солёные овощи, всё происходило ради соседей и родственников. Жизнь шла ровно, и Валя радовалась, что её 32-летний сын всегда рядом. Но почему-то вдруг один закружившийся весенний день обрушил всё: Аркадий однажды тихо сказал: «Мама, я женюсь».
Женой его стала скромная и молчаливая Катя, ей было двадцать пять. Они с Аркадием приобрели небольшую квартиру в районе Молдаванка, но тёща убедила их временно остаться у Вали, чтобы сдавать новую квартиру и получать в придачу к зарплате пару тысяч гривен: Вам сейчас эти деньги пригодятся, убеждала Валя, и дети согласились.
Валя снова почувствовала счастье сын дома, всё как раньше. Но радость оказалась сонной химёрой. Аркадий теперь даже ужинал с Катей, а вечерами уходил с ней на прогулки по сумеречным улицам. Потом выяснилось Катя ждёт ребёнка. Валя решила, что пришёл час достать из шкафа голубые ползунки, которые прятала больше тридцати лет, но невестка лишь мягко улыбнулась и сказала, что бережёт их для фотосессии, а малыш будет носить новую одежду.
Постепенно молодая семья накопила нужную сумму, и, как только родился сын, Аркадий с Катей съехали ушли в свою квартиру, оставив Валю в той же комнате, где сквозь шторы ползли диковинные золотые лучи. Обиду Вали было не выразить словами разве мог сын забыть свою мать ради тихой незнакомки? Она лежала в тишине, среди банок с солёными помидорами, которые издавали сладковатый дух странного сна, и думала, что всё её прошлое растворилось в прозрачной одесской дымке.
