15 октября 2025г.
Сегодня я снова стояла в родовом отделении московской многопрофильной клиники, наблюдая за электрокардиограммой плода. Линия была ровной, без отклонений всё в норме. Пока я следила за зигзагообразной линией на мониторе, в голове крутилась мысль о том, как недавно наша санитарка Катерина отдала домой ребёнка, тяжело заболевшего сразу после родов. Сейчас мне пришлось быстро найти замену, попросив гинекерку Татьяну Ивановну покрыть приёмное отделение.
Всё так плохо? Скажите, пожалуйста, в тревоге спросила меня тяжело беременная женщина, вглядевшись мне в глаза. На мониторе чтото не так? У вас такой сосредоточенный вид.
Самое трудное в нашей работе уметь сохранять спокойное лицо. Мы всю жизнь учимся ставить диагнозы, собирать кусочки информации, чтобы собрать целостную картину. Учимся наблюдать, ждать, не вмешиваться без причины и мгновенно принимать верные решения. А актёрского мастерства нам никогда не преподавали.
Так, после тяжёлой операции, когда ночью у меня отливала стылая вода на глаза, а я, не успев даже выдохнуть, стирал кровь с ботинок, я спускалась в приёмное отделение, улыбаясь искренне и доброжелательно встречая нового больного. Главное улыбкой успокоить испуганного человека, которого привёз скорая, дать понять, что он в безопасности, что нам радостно помочь, облегчить, вылечить Мы никогда не учили, что больному страшно!
Как бы ни были мы профессионалами, как бы ни справлялись с тяжёлыми ситуациями, нам нужно уметь держать лицо. Страх искажает реальность как свою, так и чужую. За порогом больничного коридора находятся родители, которые болеют, дети, потерявшие ключи и сидящие на лестнице в ожидании когото, а в реанимации не стабилизируется беременная с ещё нежизнеспособным плодом, а в операционной медсестра переживает гипертонический криз.
Всё это крутится в голове, но гдето выше нашего лица Держать лицо дело сложное, особенно когда понимаешь, что до катастрофы осталось всего пятнадцать минут. Нужно преодолеть собственный страх, отдать необходимые указания, спокойно объяснить пациентке, что происходит, почему спешим, успокоить её и родственников, получить согласие на операцию и броситься к кататку, снимая одежду на ходу Всё время держать лицо.
А когда уже случилась катастрофа, тоже нужно держать лицо, забыв о холоде в сердце, продолжать говорить, разговаривать, разговаривать с пациентами, с их близкими, с незнакомыми людьми, с собой, с Богом, со своими застывшими мыслями, с начальством, снова с родственниками, снова с собой Пока не выпустит из груди тот резкий боль, и не удастся сделать полноценный вдох, понимая, что черёдный рубец на сердце уже сформировался.
Через час, спускаясь к новому пациенту, снова держу лицо, держу его изо всех сил, незаметно протирая кожу под левой ключицей. Потому что врачи ошибаются. Все без исключения. Даже те, кого считают «от Бога». Они ведь люди. Не ошибаются лишь те, кто не работает. Даже самая точная техника ошибается, ведь её создали люди. А людям свойственно ошибаться.
Самое страшное понять, в какой именно момент была ошибка. Мы постоянно возвращаемся мыслями к тому, где могли поступить иначе. Но ответов нет какой бы был результат, если бы всё изменилось? И уже никогда не узнаем.
Когда я, уставшая, смотрела на полностью нормальную кардиограмму, глаза мутнели от усталости? Твои глаза привыкают к этой усталости годами. Когда не заметила абсолютно обычный анализ, на который никто бы не обратил внимания? Когда рассчитывала дозу лекарства строго по протоколу? Когда не успела прийти вовремя или пришла слишком рано? Когда смотрела рентген и не увидела или увидела не то? Что было с зрением в тот момент? Он такой же, как вчера, как месяц назад.
Когда рука с скальпелем случайно дернулась, и зажигалка вырвалась из сосуда? Почему вчера, позавчера, год назад этого не происходило? Может, потому что шесть смен за две недели это слишком много? А дома у меня лежит мать после инсульта. Но в медицине время относительное понятие, а близкие уже много лет находятся на «почётном» последнем месте.
Самое страшное не понять, что именно сделано неправильно, потому что тогда это может повториться. Сколько ещё книг прочитать, тренингов пройти, ночей не спать, чтобы этого не случилось? Кто может это сказать? Как избавиться от мысли, что существует ещё и статистика? Страшная медицинская статистика, бездушным голосом цифр заявляющая, что на тысячу родов, операций, манипуляций должно быть три, пять, десять осложнений. Во всём мире. Каждый день. Каждый месяц. Каждый год. Чьято жизнь, чьёто здоровье, чьято трагедия.
И что делать врачу, если он оказался в этой статистике? Стоять перед людьми, охваченными горем, и говорить: «Вот я, ваш убийца». Может ктонибудь представить себя в такой роли? Когда вокруг столько страдающих, а ты стоишь спиной к ним Ты единственная причина их боли.
«Вот я». Уничтожайте. И почему, когда врач ошибается один раз, забываются десятки тысяч раз, когда он был прав? Врачи ошибаются, потому что они люди. Боги не ошибаются. Это их мир, их творение, их статистика. Чем больше я работаю, тем больше понимаю, что лишь избранным дано постичь их замысел. А мы не избранные. Мы обычные. Обычные люди. Обычные врачи.
