Слушай, расскажу тебе одну историю… Она у меня всегда в памяти всплывает, особенно зимой. Помню, стою у окна рано утром второго января и вижу маму во дворе. Мам, ты чего? На мороз такой вылезла! Простудишься, кричу ей. Она смеётся, лопатой машет: Да кто ещё, как не я! Всё для вас, балбесов! А на следующий день её уже не стало…
С тех пор как-то не могу спокойно по нашему двору пройти. Каждый раз на дорожку эту гляну будто сердце сжалось, воздуха не хватает. Фотку ту второго января сделала саму не пойму зачем… Просто остановилась тогда: смотрю, а на снегу следы маленькие, родные. Сняла на телефон, а теперь она у меня одна из главных реликвий…
Тот Новый год мы, как обычно, всей семьёй праздновали. Мама с утра 31-го уже хозяйничает, на плите шкворчит заходишь на кухню, сразу котлетами пахнет. Я только глаза открыла, а она уже командует: Машенька, вставай! Выручай, салаты надо дорезать пока твой папа всё не растащил! Я в пижаме, с кудрями, ещё полусонная к ней навстречу. Стоит рядом, фартук в персиках, тот самый, что я ей ещё в школе подарила, светится. Мам, дай хоть глоток кофе выпить сначала, ною. После, Маша! Сейчас оливье дорежем и всё, праздновать! Смеётся и миску мне суёт. Только режь мелко, а не как будто на армейский ужин, шутит она.
И вот стоим мы, режем, болтаем обо всём на свете. Она вспоминает, как раньше без всяких “заморских салатиков” встречали селёдка под шубой, мандарины по блату от деда, вот и весь стол был, никакой тебе красной икры. Потом папка приходит с ёлкой огромной, аж дверной проём еле проходит. Девчонки, принимайте красавицу! гордо орёт он с порога. Ба, да ты где такую выкопал? ржу я. Мама только плечами: Вот это махина Ну ладно, наряжайте уже, пока места есть.
Всё как обычно: мы с сестрой Настей гирлянды вешаем, мама достаёт свои старые игрушки, а одну, стеклянного ангелочка, мне даёт: Помнишь? Я тебе её на твой первый Новый год купила Я: Конечно, помню, мам, вру, но ей важно, что я сказала “да”.
К вечеру брат Серёга нарисовался: с сумками, с мандаринами, бутылками чего-то. Мама, на этот раз только настоящее шампанское! и подмигивает. Смеха бы, лишь бы животы не болели, улыбается мама и обнимает его.
В полночь выходим на улицу папа с Серёгой фейерверки палят, Настя визжит, все смеются, а мама меня крепко обнимает за плечи и тихо говорит: Видишь, Машенька, как у нас хорошо? Я ей в ответ: У нас лучшая семья, мамуль. Стоим, пьем шампанское из горла, радуемся как дети, фейерверк чуть не залетел в соседский сарай все опять ржут.
Первого января мы валялись с утра до вечера. Мама опять на кухне: то пельмени, то холодец, то пироги. Мам, ну куда ещё? Мы уже как матрёшки! ноем. Потерпите, зима долгая, шутит она.
Второго января слышу хлопнула дверь. Заглядываю в окно, а мама уже лопатой махает, дорожку чистит. В стареньком пуховике, в платке. Снег метёт от калитки до крыльца, ровненько, никуда не сворачивает, прямо как всегда у неё всё аккуратно до мелочей.
Я ей из окна: Мам, ну ты чего в такую рань? Замёрзнешь! Она лопатой взмахнула: Кто ж кроме меня весь этот бардак разгребёт? Вы ж только с дивана на кухню ходите! И добавила: Иди, Маш, чайник ставь, согреемся.
Вернулась она через полчаса, румяная вся, глаза сверкают. Всё, порядок теперь! сказанула и налив себе кофе, села рядом. Красота получилась, да? Конечно, мамочка, всегда красота, если ты стараешься.
То было последнее утро, когда я слышала её веселый голос… Третьего января маме что-то нехорошо стало: Девчонки, что-то сердце колет, не сильно, но как-то нехорошо говорит. Мам, давай “скорую”? Я уже нервничаю. Ой, выдумала! Просто переутомилась, улыбнулась она. Полежала на диване, мы с Настей рядом, папа в аптеку метнулся. Мама ещё шутит: Не смотрите так, девчонки. Я ещё вас всех переживу!
Но через пару минут маме резко плохо стало, схватилась за грудь Начали звонить в “скорую”. Я держу её за руку: Мамочка, держись! Сейчас помогут
Она на меня так посмотрела, совсем тихо шепчет: Машенька, люблю вас так всех Не хочется прощаться
Врачи с “скорой” приехали мгновенно, но уже ничего не помогло. Всё случилось на раз-два… Инфаркт сильный.
Я села прямо на пол в коридоре, даже не могла в это поверить Ещё вчера мы здесь хохотали и вот уже без неё дом.
Вышла потом во двор и снег, и тишина И только её следы от калитки к крыльцу маленькие такие, ровные. Точно её почерк.
Стояла и смотрела на них, уговаривала себя: ну как так? Ведь только что тут ходила, только что живая была и всё, больше нет Следы есть, а человека нет. Как будто ушла специально дорожку нам расчистить, чтобы по ней ходили без неё потом
Я никому не дала следы заметать. Пусть останутся пусть снег позже сам всё укроет.
Это самое последнее, самое тёплое и простое, что мама сделала для нас. До самого конца думала обо всех, а не о себе.
Через неделю снега навалило столько, что всё завалило, даже дорожки не видно. А я всё смотрю на то фото Третьего января каждый год достаю его, смотрю на пустой белый двор у дома и знаю: где-то под этим снегом мамины последние следы… По ним я до сих пор за ней иду.
