Может, наконец познакомиться с твоим сыном? Дмитрий отодвинул чашку с кофе и посмотрел на Алёну.
Она замерла, будто слово его застряло в её гортани.
Зачем спешить? голос прозвучал легко, но в плечах Алёны читалась тяжесть. Максим только привыкает к мысли, что у мамы есть ктото.
Мы уже четыре месяца, мягко напомнил Дмитрий. Я не прошу переезжать к тебе или сразу строить семью. Хочу лишь увидеть того маленького человека, который так важен для тебя.
Алёна отвернулась к окну, где московский небоскрёб терялся в тумане.
Ему всего семь. Я не хочу травмировать сына
Травмировать? возразил Дмитрий. Ань, пойми меня. Если держать меня вдали от своей жизни, о чём тогда говорить о отношениях?
Во взгляде Алёны мелькнула тень страха, но она исчезла, как отблеск фонарики на Невском проспекте.
Хорошо. Через пару недель, ладно? Дай время подготовить его. сказал он.
Две недели растянулись почти на три месяца. Всё время находилась новая причина: Максим приболел, контрольная, плохое настроение. Однажды Алёна сама позвонила и предложила встретиться в субботу.
Мальчик оказался худеньким, с темными глазами и серьёзным выражением, будто уже видел всё в старом советском кино. Он сидел на диване, прижимая к себе машинку, и настороженно наблюдал.
Привет, Дмитрий сел рядом, но оставил расстояние. Это что у тебя? Красивая тачка.
Максим молчал, изучая его взгляд.
Максим, не молчи, поздоровайся, Алёна стояла в дверях, руки скрещены на груди.
Здравствуйте, тихо произнёс мальчик.
Дмитрий достал телефон и показал фотографию своей «Лады» с красным кузовом.
На этой езжу я. Хочешь когданибудь прокатиться?
Глаза Максима загорелись, но он бросил быстрый взгляд на мать.
Можно?
Посмотрим, уклончиво ответила Алёна.
Со временем лёд начал трещать. Алёна стала мягче, позволяла Дмитрию брать Максима на прогулки. Он тащил мальчика в парки «Сокольники», в зоопарк, в кинотеатры, покупал игрушки, которые просил ребёнок, объяснял, как работает мотор.
Смотри, тут нужно крутить по часовой стрелке, направлял маленькую ладошку Дмитрий. Чувствуешь, как резьба идёт?
Угу, высунул язык Максим, сосредоточенный. А если не туда крутить?
Тогда открутишь, усмехнулся Дмитрий. Ничего страшного, просто начнёшь заново.
Они часами ломали детали, Максим передавал инструменты, задавал миллион вопросов, пачкался в масле, сиял от счастья. По вечерам играли в настольные игры, пока Алёна готовила ужин.
Рыбалка стала их традицией: каждое второе воскресенье они уезжали к Волге, ставили удочки, сидели на берегу, пока поплавки покачивались. Максим научился насаживать червяка, терпеливо ждать, правильно подсекать.
Дима, клюёт! вскрикнул он, когда поплавок исчез под водой.
Спокойно, не дергай резко, Дмитрий придвинулся. Плавно тяни, вот так.
Карп был маленьким, но гордость на лице мальчика стоила любого трофея.
Дома они смотрели боевики, которые Алёна не разрешала включать без Дмитрия. Максим упрямо устраивался рядом, комментировал каждую сцену.
Это же нереально, да? В реальной жизни так не бывает, говор
ил он, когда герой отбивался от десятка противников.
Немного преувеличивают для зрелищности, соглашался Дмитрий. Главное, что герой защищает тех, кто ему дорог.
Когда в школе начались проблемы с математикой, Дмитрий пришёл на помощь. Его двойное образование техникум и экономический институт позволило объяснить задачи простыми образами.
Не понимаю эти дроби, хмурился Максим, глядя на страницу.
Представь, что у тебя есть пицца, взял листок и нарисовал. Ты съел половину. Это одна вторая. Правильно?
Угу.
А если разделить на четыре части и съесть одну?
Одна четвертая?
Точно. Теперь реши задачу, думая о пицце.
Через пять минут в тетради появился правильный ответ.
Получилось! воскликнул Дмитрий, погладив мальчика по макушке.
Оценки пошли вверх, учительница на родительском собрании отметила прогресс, Алёна светилась гордостью.
Всё благодаря Диме, говорила она знакомым. Он столько времени проводит с Максимом.
Дмитрий привязался к мальчику, просыпался утром, думая, чем бы его порадовать. Планировал выходные, выбирал подарки, переживал за каждую двойку больше, чем за собственные. Любовь пришла незаметно, но укоренилась в сердце.
Когда Максиму исполнилось десять, Дмитрий решился на разговор с Алёной.
Давай поженимся, сказал он вечером, когда свет от лампы плавно колебался, будто в облаке.
Алёна оторвалась от журнала, широко открыла глаза.
Что?
Мы же уже фактически семья, продолжил он. Я люблю тебя и Максима. Зачем откладывать?
Лицо Алёны замёрзло.
Нет.
Почему? он ждал любого ответа, но услышал категоричный отказ.
Потому что я уже была замужем. Мне хватило.
Я не твой бывший муж.
Знаю, смягчился её голос. Но я не хочу снова связывать себя официально. Мне так хорошо, как есть. Тебе не плохо?
Дмитрий вздохнул. Плохого не было, но хотелось большего.
Хорошо, пусть будет так.
Годы текли. Они жили втроём в квартире в старом доме на Тверской, летали летом к Черному морю, зимой поднимались в горы Кавказа. Дмитрий оплачивал большую часть расходов в рублях, не требуя ничего взамен. Иногда поднимал тему свадьбы, но Алёна упорно отхаживала.
Может, тогда хотя бы ребёнка родим? спросил он, когда Максиму исполнилось тринадцать.
Алёна долго молчала, глядя в потолок.
У меня проблемы со здоровьем. Врачи говорят, что рискованно.
Можно проверить, сходить к хорошим специалистам.
Нет, Дима. Не хочу больше детей. Мне хватает Максима.
Дмитрий принял её решение, хотя внутри тлела тихая обида.
На восьмой год совместной жизни чтото изменилось. Алёна стала придираться к мелочам: неправильно помыла посуду, слишком громко разговаривала, забыла закрыть тюбик зубной пасты.
Ты вечно всё делаешь не так, бросила она однажды, когда Дмитрий пришёл с работы.
Что именно?
Всё!
Он пытался сглаживать конфликты, стал больше помогать по дому, но Алёна словно искала поводы для ссор.
Может, тебе нужен отдых? предложил он. Съездим куданибудь вдвоём.
Не надо, отрезала она. Не хочу!
Максим замечал напряжение, старался быть тише, меньше попадаться на глаза. Дмитрию было больно видеть, как мальчик мечется между ними.
Правда вышла наружу случайно. Дмитрий вернулся домой рано и увидел чужую куртку в прихожей мужскую, тёмносерую. Сердце сжалось.
Ань? спросил он.
Она выскочила из спальни, закрыв за собой дверь. Но Дмитрий успел заметить мужчину в их кровати.
Дима, это не то, что ты думаешь.
Правда? хрипло спросил он. Как долго?
Она молчала, опустив взгляд.
Три месяца.
Три месяца постоянных придирок, провокаций.
Значит, ты специально выводила меня, хотела, чтобы я ушёл сам, чувствуя вину?
Я не хотела тебя ранить, прошептала Алёна. Поэтому нашла другого и превратила нашу жизнь в ад? Отлично.
Он собрал вещи за двадцать минут. Максим стоял у двери, наблюдая.
Дима, ты уходишь? спросил мальчик.
Дмитрий присел перед ним, взял за плечи.
Макс, я всегда буду рядом. Позвонишь приеду. Мы будем видеться, как раньше.
Обещаешь?
Обещаю.
Но Алёна разрушила и это. Её терпения хватило на неделю.
Не смей больше общаться с моим сыном.
Что? Аня, ты с ума сошла?
Если попытаешься связаться, я подам в суд. Ты ему никто, понял? Никакого права на ребёнка у тебя нет.
Голос Алёны звучал холодно, безэмоционально, как звон колокольчиков в пустой церкви.
Я восемь лет растил его!
И что? Ты не отец ему. Ты никто! Юридически Максим тебе чужой.
Она бросила трубку.
Дмитрий пытался звонить Максиму, но телефон был отключён. На третий день пришло короткое сообщение: «Мама запретила общаться. Прости».
Дмитрий скучал по мальчику, который стал ему сыном. Но время шло.
Звонок с незнакомого номера отвлёк его от готовки.
Дима? Это я.
Макс! Господи, как рад тебя слышать!
Я теперь совершеннолетний. Мама больше ничего не может запретить.
Встретились они в кафе у станции «Курский вокзал». Максим вырос, стал шире в плечах, но глаза остались прежними тёмными, серьёзными.
Как ты?
Выживаю, усмехнулся он. Мать достала, каждый день скандалы, претензии. Говорит, что я тебя испортил.
Я? спросил Дмитрий.
Ага. Что я теперь непослушный, дерзкий. Всё изза того, что я не принимаю её мужчин. Вот такой я плохой сын, печально рассмеялся Максим.
Через месяц он позвонил в два часа ночи.
Я не выдержал, ушёл из дома. Можно у тебя переночевать?
Конечно, приезжай.
Алёна разрывалась от ярости, звенела трубка, кричала, плакала, требовала вернуть сына. Он сбрасывал звонки. Их общение сократилось до редких вежливых фраз.
К двадцати двум Максим сильно изменился. Он стал называть Дмитрия «папа». Снял небольшую квартиру недалеко от метро.
Пап, хочу машину купить, сообщил он недавно. Поможешь выбрать?
Разумеется.
Субботу провели, объезжая автосалоны «АвтоВАЗ», обсуждая плюсы и минусы каждой модели, как в старые добрые времена.
Позже Дмитрий встретил Елену, бухгалтершу из банка, любившую готовить и читать Пушкина.
У меня есть взрослый сын, предупредил он сразу. Не родной, но для меня он важнее всего.
Елена улыбнулась.
Я люблю детей. Познакомишь?
Максим сначала насторожился, но Елена не навязывалась, не пыталась заменить мать. Просто была рядом, готовила вкусные обеды, шутила.
Хорошая, одобрил Максим. Не то, что моя мать.
Поженились они тихо, без пышных церемоний. Максим был свидетелем, улыбался на всех фотографиях.
Через полгода Елена объявила, что беременна.
Ты будешь папой, сказала, протягивая тест.
Дмитрию, сорок пять лет, показались две полоски, как знамёна над Пушкинской площадью.
Правда? спросил он, не веря.
Правда.
Максим обрадовался не меньше.
У меня будет брат или сестрёнка! Папа, это круто!
Ты не против? спросил Дмитрий.
Почему я должен быть против? Наоборот, рад за тебя. Ты заслужил.
Максим помогал собирать кроватку, красил стены. Они стали настоящей семьёй.
Алёна не унималась. Оскорбительные сообщения приходили регулярно, как зимний ветер в переулке. Дмитрий блокировал номера, но она покупала новые, продолжала писать.
Не понимаю, чего она хочет, признался он однажды Елене. Я ничего не делал. Просто любил Максима.
Она злится, что потеряла контроль, ответила жена. Максим выбрал тебя. Вот она и не может простить.
Но я же не виноват!
Конечно, нет. Ты просто был настоящим отцом.
Жизнь налаживалась. Впереди ждало рождение ребёнка, бессонные ночи, первые шаги, первые слова. И Максим рядом, который называл его отцом и планировал стать лучшим старшим братом на свете.
Алёна могла писать что угодно. Дмитрий знал правду. Он не отнял у неё сына. Он просто любил мальчика, заботился о нём. И продолжает любить сейчас, когда тот стал взрослым мужчиной.
Если бы это было преступление, он был готов понести наказание.
