Моя дочь Полина — настоящий ураган. Мы с супругом растили её в тишине и спокойствии, в нашем доме в пригороде Казани никогда не поднимался шум и не звучали ссоры. Но Полина унаследовала нрав моей бабушки — вспыльчивый, громкий, своевольный. Прабабка была той ещё командоршей: могла обидеться на ровном месте и стояла на своём до последнего. Полина, хоть и не застала её, будто скопировала манеры один в один. И это разрывало мне душу.
Полина не терпела ни малейших замечаний. Все советы пропускала мимо ушей, а то и вовсе встречала в штыки. Мы с мужем годами пытались её образумить, но все наши слова разбивались о её непробиваемую самоуверенность. Уже в садике она освоила искусство манипуляции — добивалась своего с невинным взглядом ангелочка. Она слышала только то, что хотела, а не то, что было нужно. Любое слово против вызывало слёзы и скандалы. Подростковый возраст превратил нашу жизнь в кошмар. Я боялась, что дочь свяжется с плохой компанией, начнёт курить или, не приведи Господь, окажется в “интересном положении”. Этого, слава богу, не случилось, но нервы она нам потрепала знатно.
После школы Полина объявила, что она взрослая и будет жить самостоятельно. Схватила рюкзак и вместе с подругой Светой сняла квартиру в центре города. Учёбу забросила, решив, что “деньги не пахнут”. Два года мы почти не общались. Она редко отвечала на звонки, не приезжала. Я селá от переживаний, каждую ночь ожидая худшего. Но потом всё изменилось. Полина стала заходить к нам по выходным — сначала редко, потом чаще. Мы пили чай с вареньем, избегали острых тем, и мне казалось, что ураган наконец стих.
Я пыталась научить её готовить борщ и гладить рубашки, но она отмахивалась: «Да я всё умею!» Вскоре выяснилось, что у Полины появился парень — Сергей. Спокойный, как удав, он умел гасить её вспышки шутками. Рядом с ним Полина казалась почти ангелом. Вскоре они расписались, и я облегчённо вздохнула: ну вот, наконец-то повзрослела. Как же я заблуждалась.
Их семейное счастье длилось от силы полгода. Характер Полины прорвался наружу. После каждой ссоры с Сергеем она прибегала к нам и оставалась ночевать. Зная её ненависть к советам, я молчала, будто рыба. Однажды она поклялась, что больше не вернётся к мужу. А через пару дней они мирились, будто ничего и не было. Я кусала язык, не желая разрушать её хрупкое спокойствие.
Но терпение Сергея лопнуло. Однажды, прибежав к нам после очередной ссоры, Полина нашла на столе записку. Муж ушёл, предложив развод. В тот день дочь устроила представление — крики, слёзы, битьё посуды. Мало того, что муж бросил, её ещё и сократили на работе. Две недели я ухаживала за ней, как за малышкой: кормила с ложечки, разговаривала по ночам. Но однажды, зайдя в комнату, я увидела Полину с чемоданом.
— Это всё твоя вина! — набросилась она.
— Здравствуй, родная. Куда собралась? В чём я провинилась? — опешила я.
— Ты виновата, что Серёга ушёл! Видела, как он меня доводит, могла бы встрять! — орала она.
— Ты же сама говорила, чтоб я не лезла, — напомнила я.
— А ты попробовала бы разок и не смотрела бы, как мой брак летит в тартарары! — каждое её слово било по сердцу.
— Не неси чепухи! Я не участвовала в ваших скандалах. Вы взрослые люди, сами разбирайтесь! — пыталась я защититься.
— Конечно, ты всегда белая и пушистая! Спасибо за «поддержку»! Я была права, когда уехала от вас. Жаль, что вернулась! — выпалила она и вылетела, хлопнув дверью так, что с окон посыпались листья герани.
Я осталась в тишине, будто по мне проехался трамвай. Все эти дни я старалась быть рядом, не лезть в её жизнь, как она просила. А в её глазах я — корень всех зол. Моя девочка так и осталась ребёнком, который ищет виноватых. Сердце болит от того, что она считает меня плохой матерью. Но я устала что-то доказывать. Это её жизнь, пусть сама разбирается. Вот только почему так больно-то?..
